Часть 15

Глава: Утро, в котором слышно всё Ло сидел, положив руку на тёплую шерсть Цитруса, и слушал утреннюю тишину своего дома. Система работала. Он дышал. Это было утро субботы — единственного дня, когда никто никуда не спешил. Джон ещё спал, хотя Саймон уже зафиксировал его пробуждение — просто валялся в кровати с планшетом, делая вид, что отдыхает. Молли тихо гремела посудой на кухне, но звук был приглушённым, привычным, безопасным. Где-то в глубине дома Домин гонялся за собственным хвостом, цокая когтями по паркету. Аффа, как всегда, наблюдала за этим с царственным презрением. Ло слушал. Не просто слышал — слушал. Различал. Отделял одно от другого, как Джон учил его отделять голоса в оркестре. «— Ты слышишь не просто звуки, — говорил Джон. — Ты слышишь слои. Тренируйся.» Ло тренировался. Сейчас он слышал дыхание Цитруса — ровное, глубокое, с лёгким посапыванием. Своё собственное сердце — стук, который когда-то пугал, а теперь просто был частью утра. Шаги Молли — мягкие, ритмичные, предсказуемые. Шелест страниц — Джон листал какой-то отчёт, даже не пытаясь больше делать вид, что спит. Тихий скрип половицы под кабинетом Джодаха — тот уже работал, хотя было всего шесть утра. Всё было на своих местах. Через час они сидели на кухне. Джон — с кофе и планшетом. Ло — с тостом и всё ещё рукой на Цитрусе, который улёгся у его ног. Солнце только начинало подниматься, заливая комнату мягким золотистым светом. — Слушай, — сказал Ло негромко. — Я сегодня слышал, как ты листаешь отчеты в своей комнате. И как Джодах ходит по кабинету. И как Молли наливает чай. — И? — Джон поднял бровь, отрываясь от планшета. — И это не мешает. Раньше мешало. Каждый звук был угрозой. А теперь... просто звуки. Джон отложил планшет. Посмотрел на брата внимательно — тем своим долгим, сканирующим взглядом, который Ло уже научился распознавать. — Знаешь, Красотка, это называется «интеграция». Твой мозг перестал классифицировать всё как опасность. Он просто слушает. — Как музыку? — Как музыку, — кивнул Джон. — Которая никогда не останавливается. Они помолчали. Ло доел тост, допил чай. Потом спросил; — А ты слышишь так же? — Я слышу иначе. Я слышу не звуки, а информацию. Для меня шаги Джодаха — это данные: он встал ровно в 5:45, прошёл в кабинет, сел за стол. А для тебя — просто часть утра. — Это плохо? — Это по-разному. Ты слышишь мир. Я слышу систему. Но мы оба — Харрисы. Так что нормально. После завтрака Ло подошёл к фортепиано. Просто так, без цели. Сел, положил руки на клавиши. Инструмент стоял в углу гостиной, и Джон иногда играл по вечерам. Ло любил эти моменты — тихие, тёплые, когда он позволял себе быть просто человеком, играющим музыку. И вдруг пальцы сами заиграли. Это было начало «Вируса» Бетховена — та самая пульсирующая, навязчивая мелодия, которую Джон часто ставил в записи, когда работал над сложными расчётами. Ло не учил её. Никогда. Он просто слышал. Много раз. И теперь руки повторяли. Он играл медленно, с остановками, иногда сбиваясь и начиная заново. Но ни одной фальшивой ноты. Ни на полтона. Чисто. Джон появился в дверях через минуту. Замер, прислонившись к косяку. Слушал, не двигаясь. Когда Ло закончил — оборвавшись где-то на середине, потому что дальше просто не запомнил, — в комнате было тихо. Даже Домин перестал носиться и замер, прислушиваясь. — Ты... — начал Джон и запнулся. — Что? — Ло испуганно отдёрнул руки от клавиш. — Я неправильно? Я просто... — Неправильно? — Джон шагнул в комнату. Его лицо было странным — смесь изумления, гордости и чего-то ещё, что Ло не мог определить. — Красавчик, ты сыграл Бетховена. На слух. Без нот. С идеальной интонацией. После того как просто слышал эту вещь в записи. — Я просто повторил. — Просто повторил, — эхом отозвался Джон. И вдруг его лицо приняло обиженное выражение — нарочитое, почти театральное, но с такими знакомыми Ло интонациями. — Значит так. Я тут годы жизни положил на музыкальную школу. Занимался, старался, пальцы сбивал. А ты приходишь, садишься и сходу играешь. Ну спасибо, брат. Удружил. Ло растерялся. — Я... я не хотел... — Нет-нет, всё правильно, — Джон картинно вздохнул, прижимая руку к сердцу. — Теперь ты у нас гений, а я так, старичок на пенсии. Буду сидеть в уголке и вспоминать былые времена. Как я играл, как меня хвалили... а теперь никому не нужно. Он отвернулся, но Ло заметил, как дрогнули уголки его губ. Смеётся. Опять смеётся. — Ты издеваешься, — сказал Ло, и в его голосе проскользнула улыбка. — Немного, — Джон повернулся обратно, уже улыбаясь открыто. — Но если честно, Ло, это реально впечатляет. Ты — это я, только без моих тараканов. И быстрее. Обидно, но факт. Ло улыбнулся в ответ. В груди разливалось то самое тепло, которое он всё чаще чувствовал в этом доме. --- Через несколько дней он случайно открыл дверь в комнату, куда раньше не заходил. Комната оказалась большой, с зеркальными стенами, мягким покрытием на полу и стойками, на которых висели мечи. Настоящие и учебные, деревянные. Джон стоял посередине. В руках у него был клинок — настоящий, тускло поблёскивающий в мягком свете. Он двигался медленно, плавно, будто танцевал с мечом. Увидев Ло, он замер. — Заходи, — сказал просто. Ло вошёл. Джон опустил меч, подошёл к стойке, взял два деревянных — учебных. — Держи. Ло взял меч. И пальцы сами легли на рукоять правильно. Запястье согнулось под нужным углом. Меч лежал в руке как влитой — будто всю жизнь там и был, будто Ло родился с ним. Джон замер. Его бровь поползла вверх. — Ты серьёзно? — Что? — Ло не понял. — Ты первый раз в жизни держишь меч. И он у тебя в руке лежит как... — Джон не договорил, покачал головой. — Ладно. Смотри. Он показал простое движение — рубящий удар сверху, плавный, контролируемый. Ло повторил. Точно. Ещё одно. Ещё. Комбинацию из трёх движений. Идеально. Без единой ошибки. Джон отступил на шаг. Скрестил руки на груди. Посмотрел на Ло с выражением глубочайшей, хоть и театрально, трагической обиды. — Знаешь что, симпапуиск? — Что? — Я официально обиделся. Навсегда. В музыке ты меня обставил, теперь в фехтовании. Что дальше? Ты начнёшь управлять моими компаниями лучше меня? Откроешь JCompany 2.0 и разоришь меня? — Я не... — Ло смутился, не зная, шутит брат или нет. — Нет-нет, всё честно, — Джон картинно приставил руку ко лбу, как умирающий лебедь. — Я тут всю жизнь тренировался. Пахал. Вкладывал душу. А ты приходишь, берёшь меч — и он у тебя в руке как влитой. Где справедливость? Где уважение к старшим? Ло молчал, глядя на него. Меч по-прежнему лежал в руке идеально. — Ты правда обиделся? — спросил он тихо. Джон посмотрел на него. Пауза затянулась на секунду дольше, чем нужно. А потом он расхохотался — громко, открыто, запрокинув голову. — Лололошка, ты невозможен. Конечно, нет! Я тобой горжусь. Это... это наша кровь. Ты чувствуешь меч так же, как я. Это не обида, это... — он запнулся, подбирая слово. — Это узнавание. Ты — мой. И это лучше, чем быть лучшим. Он подошёл и взъерошил Ло волосы — быстро, неловко, но тепло. — А меч у тебя и правда в руке как влитой. Будем тренироваться. Вдвоём. И когда-нибудь ты меня победишь. Официально. И я снова обижусь. Ло улыбнулся. — Договорились. --- Ло всё ещё не видел снов. Вернее, не помнил их. Была только чернота между засыпанием и пробуждением. Но теперь, ложась в кровать, он знал: завтра будет утро. И в этом утре будет тишина, которую он умеет слушать. И брат, который шутит, что обиделся, но на самом деле гордится. И Цитрус, который ляжет у ног. Этого было достаточно. Джон видел сны. Только один, повторяющийся — Архивы. Холодные каменные коридоры, бесконечные стеллажи с информацией, которую нужно найти. Он ходил там по ночам перед важными днями, искал отчёты, цифры, факты. А утром просыпался с готовыми решениями. — Тебе не страшно там? — спросил Ло однажды. — Нет. Это просто работа. Даже во сне. — А мне ничего не снится. — Снится, просто ты не помнишь. Но когда начнёшь — твои сны будут тёплыми. — Почему? — Потому что ты слышишь мир, малыш. А я слышу систему. Ты будешь видеть то, что слышишь. А я — то, что ищу. --- И снова наступило утро. Ло сидел, положив руку на тёплую шерсть Цитруса, и слушал тишину своего дома. Дыхание пса. Стук своего сердца. Шаги Молли на кухне. Скрип половицы под Джодахом. Тихий шелест страниц — Джон уже встал и читал что-то в кровати. И внутри — тепло. Которое пришло не сразу, но теперь было всегда. — Всё работает, — сказал он тихо Цитрусу. Цитрус зевнул, приоткрыл один глаз, посмотрел на Ло и снова закрыл. Он и не сомневался.