Дурин. Пульс пустоты. Глава 2.

Лампа под потолком горела ровно, без мерцания, и от этого было только хуже. Свет делал всё слишком чётким — стол, стены, чужие лица. Фишль сидела на краю стула, ссутулившись, и смотрела в одну точку над раковиной. Оз молчал. Не исчез — именно молчал, и это тянуло внутри неприятным холодом. Беннет стоял у окна, упираясь лбом в стекло. Оно было прохладным, но не приносило облегчения. Сердце билось так громко, что он был уверен — остальные тоже это слышат. Сахароза сидела напротив Альбедо, обхватив кружку обеими руками. Пальцы дрожали, и она больше не пыталась это скрыть. Каждый вдох ощущался чуть тяжелее предыдущего. Альбедо молчал дольше всех. Он смотрел не на людей, а на пространство между ними — туда, где ничего не было и где, тем не менее, что-то находилось. — Это повторяется, — сказал он наконец. — Не как приступ. Как процесс. Фишль медленно повернула голову. — Он снова здесь, — произнесла она, будто продолжая чужую мысль. — Я чувствую… давление. Как будто кто-то наклоняется ближе. Сахароза сглотнула. — После каждого раза это ощущение остаётся дольше, — тихо сказала она. — Раньше оно уходило. Теперь — нет. Беннет оторвался от стекла и обернулся. — Мне кажется, — сказал он с усилием, — что если мы замолчим… он всё равно никуда не денется. Слово «он» повисло в воздухе. И в этот момент комната словно сузилась. Не физически. Просто расстояние между предметами стало ощущаться неправильным. Воздух сгустился, и Сахароза резко вдохнула — сердце сбилось, пропустив удар. — Вы тоже это чувствуете? — спросила она. Ответа не понадобилось. Фишль сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь. В голове было странно пусто, и именно в этой пустоте что-то отозвалось. Не голосом — знанием. Тяжёлым, вязким, будто оно всегда там было. — Это не Оз, — сказала она хрипло. — Это… на него не похоже. Альбедо поднял взгляд. Его лицо оставалось спокойным, но зрачки были расширены. — Тогда это не индивидуальная галлюцинация, — произнёс он. — Если мы все ощущаем одно и то же… значит, оно закрепилось. Сахароза почувствовала, как давление усилилось. Совсем немного — ровно настолько, чтобы стало ясно: что-то ждёт. Не действия. Не объяснения. Имени. Она не хотела быть первой. Фишль — тоже. Беннет открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Имя всплыло сразу у всех. Фишль прошептала его первой — почти беззвучно: — Дурин. Лампа на секунду погасла. Когда свет вернулся, ощущение не исчезло. Наоборот — стало устойчивым. Уверенным. Как будто теперь у него появилось право быть здесь. Беннет медленно сел на стул, чувствуя, как сердце бьётся неровно, чужим ритмом. — Мы только что… — он не закончил. — Да, — тихо сказала Сахароза. — Теперь он не просто ощущение. Альбедо кивнул. — Теперь это структура, — произнёс он. — И он будет расти. Тишина, последовавшая за этим, была плотной и тяжёлой. Дурин остался. Практически пришел на замену Рэйзора.