Часть 1

      Я был одним из родоначальников человечества. Когда-то в моём мире меня называли реинкарнатором и попал в только что зародивший мир. В нем люди только открыли для себя железо, и я был будущим лидером этого племени. В своем начале, я был сначала очень зол на свое положение предка правового человека, но свыкся со своей участью.       В свои двадцать лет я сбежал от обязанностей вождя и отправился в плавание на самодельной лодке. Лишь мой тогдашний отец благословил своего непутёвого сына и попросил лишь об одном — чтобы я вернулся в родной дом целым и невредимым. Тогда я впервые увидел море: бескрайнее и прекрасное. Голубая, чистая, солёная вода; яркие лучи света, отражающиеся на морской глади; и огромное морское чудовище, которое в первые же дни плавания… попросту меня съело.       Тогда я и получил свою особую способность. Я был благословлён Уроборосом — великим существом бесконечности бытия, которое на первый взгляд кажется воплощением греха чревоугодия. Получив свой дар, я сначала обрадовался, но радость продлилась недолго. Я не получил ни силы, ни системы. Я пытался хоть что-то сделать: взывал к системе, к пробуждению, к своему дару — ко всему, что только мог представить. Но когда я начал перевариваться в желудке монстра, мои просьбы сменились истошными криками.       Я плакал и молил, плакал и молил — но продолжал растворяться. И лишь перед самой смертью почувствовал, как моё тело вдруг начинает стремительно восстанавливаться… а затем всё повторяется. Не прошло и часа, как я снова орал в агонии. Регенерация не давала мне иммунитета к кислоте чудовища, и вместе с телом восстанавливались и нервы, которые снова и снова отправляли в мозг сигналы боли.       Я прошел через ад который я не забуду, и буду помнить вечно. Но через долгое время, меня выпустили из этого ада. Морское чудовище отрыгнуло мое бренное тело. Раны попавшие под морскую соленную воду сильно щипали. Вскоре меня через такое же долгое время отнесло на берег.       Голый и разбитый душой, я не знал, что делать после всего пережитого. Стоило мне сжать руки в кулаки — перед глазами всплывал образ того морского чудовища: похожее на угря тело длиной не меньше двадцати метров, отвратительное лицо и огромная пасть, утыканная заострёнными зубами. Кулаки задрожали и сами собой разжались. На глаза навернулись слёзы, но я не издал ни звука. Я лежал на горячем песке и плакал — тихо, беззвучно, снова и снова переживая каждый миг своего кошмара.       Мне понадобилось много времени, чтобы прийти в себя. Лишь потом я начал осматривать остров, на который выбросило моё бесконечно регенерирующееся тело. Но и там мне не повезло. Меня кусали и отравляли змеи: от слабых ядов, вызывавших лишь помутнение в глазах и лёгкую дискоординацию, до сильнейших — тех, что приносили долгие мучения, жгучую диарею и неконтролируемую тошноту. После чего меня… ели. Меня пожирал морской монстр, меня пожирали местные звери, и даже насекомые находили способ откусить свою долю.       Вся боль, всё бессилие накапливалось во мне долгое, мучительное время. Я поднимался — лишь для того, чтобы снова быть сбитым с ног и прижатым чьей-нибудь массивной лапой. Глаза и уши стали моими самыми уязвимыми местами… вместе с половым органом и кишечником. Эти твари рвали всё, причиняя невыносимую боль — не только физическую, но и моральную.       И в один из дней из меня вырвался огромный, пугающий импульс. Все животные вокруг рухнули — не от страха перед моей силой, а от ощущения вечного страдания, которое накрыло их, словно тень, вырвавшаяся из глубины моей души.       Восстановившись, я набросился на животное, которое раньше жрало моё бренное тело. В ярости, под давлением бесконечного, всепожирающего чувства отчаяния и той боли, что месяцами терзала моё тело и душу, я сорвался с места. Я вцепился зверю в морду, мгновенно оторвав ему нос, а затем, действуя чистыми инстинктами, вогнал пальцы прямо в его глаза, лишая тварь зрения.       Но даже тогда удача была не на моей стороне. Сильная лапа чудовища отбросила меня прочь, запустив моё тело в полёт. Первое дерево, в которое я врезался, разлетелось в щепки. Следующее — тоже. И ещё одно. Наконец, рухнув на обломки очередного ствола, я ощутил, как моё тело восстановилось всего за секунду. Кости с хрустом встали на место, причиняя новое кольцо боли, а оторванная в полёте рука уже была цела. Эта боль лишь подпитала мою ярость. И, опираясь на неё, я рванул изо всех сил навстречу зверю.       Удар в челюсть оказался настолько мощным, что сломал челюсть животного, но и он ответил: его могучая лапа расквасила мне голову. Несмотря на это, я продолжал атаковать его кулаками, каждый удар напоминал борьбу с невыносимой болью. Когда моя голова немного пришла в себя, я стал орать и рычать, как истинный зверь, разламывая свои кулаки о крепкий скелет противника. Мои ногти каждый раз искали опору, отрываясь и возвращаясь вновь. Ноги не выдерживали нагрузки, смещаясь и ломаясь, но я не останавливался.              Я долго и упорно сражался с этим зверем, пока не потерял ощущение боли в теле. Вскоре перед моими глазами возникла груда изуродованной плоти, мяса, шкуры и костей. И тогда я осознал, что мой противник оказался леопардом. Не раздумывая, ведомый внезапным чувствам голода, я наклонился к этой груде и начал есть. Я запихивал все это в рот, пережевывал и глотал. Я впервые ощущал что-то кроме боли: чувство битвы, победы и голода. Вскоре от места, где лежал леопард, остался лишь кровавый след, а я лишь смеялся.       Это был мой первый психический срыв. Тогда я продолжал охотиться и поглощать добычу, наслаждаясь битвой и становясь сильнее. Долгое время я возвращал этим мерзавцам долг, пока в конце концов мое сознание не взяло верх. Я всё помнил и чувствовал: видел, каким я был, но не мог это контролировать, и, честно говоря, не хотел. Я был счастлив, что смог отомстить этим животным за всю причинённую мне боль.       Когда я только начал привыкать к безопасности и теплу, на корабль обрушилась буря. Волны поднимались выше мачт, ветер рвал паруса, а корабль скрипел и трещал на каждом изгибе. Люди вокруг кричали, пытаясь удержать судно на плаву, но даже их опыт казался ничтожным перед яростью стихии. Я чувствовал, как адреналин снова наполняет тело, а воспоминания о боли и смерти на острове всплывали в памяти. Бедный корабль был затонут в этом безжалостном море, а я снова остался с чувством полного опустошения. Таким же образом я и попал на второй остров.       Снова всё повторялось: злые, кровожадные звери, которых я побеждал своими кулаками один за другим. Я снова отправился в плавание, но удача вновь отвернулась от меня. Я плыл так долго, что доплыл до следующего острова, где меня встретило зверье покрупнее — почти как динозавры. Уйти просто так я не мог, да и они бы не отпустили.       Снова битва. Снова боль. Снова победы. Но постепенно начали появляться поражения — и эти поражения оставляли долгие последствия. Эти динозавры оказались умнее, чем я ожидал: они воспринимали меня как бесконечный кусок мяса, что лишь усиливало мою ярость. Быть съедаемым их детёнышами снова и снова — это бы довело любого до безумия.       Снова был тот импульс. Молодые динозавры сразу потеряли сознание чем я не преминул воспользоваться. Я ел их вкусное мясо, рвал их плоть как они мою. Вскоре на мой импульс прибежала огромное количество динозавров, а один из них, скорее всего мать этих детей взревела, что сразу же пробудило мои инстинкты.        Я рванул на них, чувствуя, как ярость превращается в чистую, всепоглощающую силу. Каждое движение было наполнено болью, отчаянием и жгучим желанием выжить. Мои кулаки превращались в оружие разрушения: динозавры падали один за другим, их кости трещали, шкуры рвались, а кровь брызгала на песок и камни.       Но эти динозавры были хитрее. Они пытались координироваться, загонять меня в угол, окружать, использовать свои размеры и силу. Один гигантский самец врезался в меня всем телом — я был отброшен в дерево, которое раскололось с хрустом. Но в тот же миг моя регенерация снова развернула тело, и я поднялся, глаза полные безумия.       Я рвал когти и зубы, ломал рога и кости, каждый раз причиняя животным адскую боль. Но каждый удар возвращался ко мне — раны, переломы, укусы, удары хвостами. Боль стала моим топливом. И в один момент я осознал, что могу использовать её, превращать страдания в силу.       С криком, похожим на звериный рёв самой природы, я обрушился на самца, который казался лидером стаи. Его лапы пытались сбить меня с ног, хвост обрушился на голову — но я вновь встал, ломая его челюсть, затем позвоночник, пока он не рухнул на землю, побеждённый. Остальные динозавры замерли, почуяв силу, которая исходила от меня.       И тогда я понял: больше не было страха. Больше не было боли, которую я не мог превратить в оружие. Я стал не только выжившим — я стал воплощением ярости, непреклонной и бессмертной. Мир вокруг меня трепетал перед тем, кто однажды пережил всё и остался жив. В тот момент я чувствовал, что стал сильнее. Но я знал — в будущем я бы лишь посмеялся над своими действиями в прошлом, ведь эти динозавры вовсе не были теми монстрами, с которыми мне предстоит встретиться.       Снова я отправился в путь. Проходили года, проходили десятки лет. Я проплыл через бесчисленные острова, сражался с многочисленными противниками, сталкивался даже с людьми. В меня стреляли, меня жгли, ломали и избивали, но рано или поздно я вставал снова и мстил. Я переспал с многими женщинами и уходил, не задерживаясь ни на минуту. Я искал то, чего даже сам не мог назвать.       С каждым новым боем, с каждой новой раной, с каждой новой потерей я становился сильнее и жестче. Мир постепенно выжигал во мне всё человеческое, оставляя только ярость, холодное безумие и голод к силе. Я видел смерть в глазах врагов и одновременно понимал — смерть ждёт и меня. И всё же я шёл дальше, ведомый странным, неясным чувством, которое шептало, что где-то впереди меня ждёт нечто большее, чем простая борьба за жизнь.       Мои дни превращались в вечность, мои ночи — в бойню, мои мысли — в постоянный поиск. Но чем дальше я шёл, тем яснее чувствовал: настоящие испытания только начинались, и то, что я пережил до этого момента, было лишь прелюдией к тому, что ждало меня за горизонтом.       В угасающем разуме ещё теплилась слабая искра надежды, и все мои заботы, страдания и бесчисленная боль вдруг стали легче, почти незаметными, когда я увидел его. В дрожащих руках я держал фрукт, знакомый каждому фанату мира Ван Пис, с загадочными зелёными завитушками, словно заключавшими в себе саму сущность тьмы. Мои глаза наполнились слезами, и я не смог сдержать рыдания. Наконец, после долгого времени потерянного в хаосе и неизвестности, я понял, где нахожусь и что судьба привела меня сюда. — ВАН ПИИИИИИССССС!!! — закричал я, сжимая в руках легендарный Ями Ями но Ми. — Логия Тьмы… Это точно логия Тьмы!       Слезы катились по щекам ручьём. Я держал фрукт, который стал причиной падения Белоуса и гибели Татча, фрукт, из-за которого Тич обрел могущество, о котором мечтали миллионы. И теперь он был в моих руках.Не раздумывая, я откусил его. Ужасный, противный вкус сразу пронзил мои вкусовые рецепторы, но я не моргнул и не поморщился. В тот момент я понял: это знак судьбы. Воля мира Ван Пис сделала свой выбор — этот фрукт должен был достаться Тичу, но он сам выбрал меня. Ями Ями но Ми выбрал своего носителя. И вместе с этим мгновением тьма стала моей силой, а я — её хозяином.       Прижав руку к лицу, я увидел, как из моей ладони вырывается густая, живущая собственной жизнью субстанция. Она была абсолютной тьмой — даже яркое солнце не могло пробить этот мрак. Не сдержавшись, я начал смеяться, и волной из меня вышел мощный импульс. Тогда до меня дошло: это Хаки Завоевателя.       Притянув руку к земле, я ощутил, как весь остров начинает покрываться колоссальным слоем тьмы. Моя выносливость истощилась в мгновение ока, но так же быстро, как исчезла, вернулась ко мне. Я снова был полон сил, влил ещё больше энергии во фрукт, и вскоре весь остров окутала куполообразная тёмная сфера. Она стремительно сжалась, оставив после себя буквально пустоту — остров был полностью поглощён силой Ями Ями но Ми. Я погрузился в воду, чувствуя, как энергия уходит, а затем вновь возвращается, словно сама природа признаёт моё могущество. — ХАХАХАХАХА! — я не смог сдержать смеха и рёв раздался по всему океану. Я всегда знал, что моё проклятие… или мой дар… окажется сильнее любого проклятия фрукта. Силы Ями Ями — ничто по сравнению с тем, что теперь во мне.       Выбравшись на водную гладь, из-под моих стоп потекла тёмная субстанция, растекаясь по поверхности воды, словно сама тьма пыталась ухватить меня за ноги. Ступив на эту черную жидкость, я продолжил идти вперёд, оставляя за собой след из тёмных пятен, которые медленно расплывались по воде.       Хотя это поглощало мою выносливость и силы уходили быстрее, чем обычно, ходьба по тёмной поверхности была лучше, чем тонуть в воде, где каждый вдох и каждое движение давались мучительно. С каждым шагом я чувствовал, как субстанция под ногами словно впитывает часть моего тела и моей энергии, и одновременно наделяет меня силой идти дальше. Это было не просто передвижение — это было продолжение бесконечного пути, где каждая капля тьмы, с которой я соприкасался, делала меня сильнее, но и медленно разрушала остатки человечности во мне.       После этого знаменательного дня я начал впервые по-настоящему тренироваться. Я изучал и развивал свою новую силу, дарованную Ями Ями, пытаясь понять её пределы и возможности. Одновременно я пытался пробиться к освоению хаки вооружения, но прогресс шёл медленно, и долгое время мои попытки оставались безрезультатными. Все эти дни и ночи я почти не спал, погружённый в бесконечные тренировки. Каждое движение, каждая мысль были направлены на одно — стать сильнее. Я закалял тело и дух, оттачивая мастерство и силу, чтобы быть готовым к новым испытаниям.       Теперь я вновь отправился в путь, но уже с ясной целью. Я хочу достичь Лайф Тейла или хотя бы встретить одну знаменитую личность, чей опыт и могущество могут помочь мне понять свой путь и силу. Каждый шаг, каждое новое сражение теперь имеет смысл, ведь я иду не просто ради выживания, а ради цели, ради того, чтобы стать тем, кем мне суждено быть. Мой путь только начинался, и впереди меня ждут испытания, о которых я даже не мог мечтать.       И в один из дней мне улыбнулась удача. Я снова оказался в одном из городков. Прошло уже больше века, и мир заметно изменился. Прогресс шёл удивительно быстро, но крайне неравномерно. На одном острове я встречал племена, похожие на те, что были у меня раньше, с самодельными железными копьями и мечами. На другом уже стояли деревянные корабли с пушками и примитивным, но всё же огнестрельным оружием. Всё это одновременно удивляло и радовало меня, хотя сейчас мои мысли были сосредоточены совсем на другом.       На этом острове мне наконец встретился тот самый человек, которого я так долго искал. Его присутствие казалось одновременно знакомым и тревожным. Я ощущал, что эта встреча изменит всё — путь, который я прошёл, силы, которые я обрел, и цель, к которой я стремился столь долгие годы. Наконец-то я оказался на пороге того, ради чего всё это время жил, бился и выживал.       Я только вошёл, как моё внимание сразу привлёк парень лет девятнадцати-двадцати. На его голове уютно сидела знакомая всем соломенная шляпа, а глаза светились азартом и уверенностью. — О, новенький, — сказал он с лёгкой улыбкой, словно уже знал обо мне больше, чем я сам. — Рад знакомству. Меня зовут Каил Д. Джой, — он сделал паузу, позволяя словам отозваться в воздухе, — но друзья зовут меня… Джой Бой. — Он протянул руку с широкой улыбкой, и в этот момент казалось, что вся комната наполнилась его энергией: харизмой легенды, о которой ещё никто не забыл, и силой, способной менять судьбы. — Ты впервые в этом городе? Хочешь, я покажу тебе его? — спросил он с радостной улыбкой. В этот момент я сразу вспомнил его прозвище. Это был легендарный Джой Бой, оставивший все панеглифы и противостоявший будущему Мировому Правительству. —... — Я замялся, не зная, как представиться. Моё настоящее имя давно стерлось из памяти, но я помнил свой псевдоним. — Рад знакомству, — сказал я, пожав ему руку. — Меня зовут Джек Р. Воробей. Буду рад, если ты покажешь мне город. — Я улыбнулся, чувствуя, что это встреча может изменить всё, что я знал о мире.       Тогда я и представить не мог, что мой будущий псевдоним станет моим настоящим именем, а мои дети, внуки и правнуки возьмут себе инициалы «Р». Позже Мировое Правительство будет следить не только за волей «Д», но и за волей «Р», боясь её не меньше. В те дни я не понимал этого — но теперь знаю: моя кровь оказалась такой же буйной и непокорной, как и кровь тех, кто носит «Д».