Часть 5

      Кроме моего переселения произошло ещё кое-что — по-настоящему страшное. Я не чувствовал силы Ями Ями. Ни отклика, ни привычного тягучего шёпота тьмы, ни даже слабого пульса в глубине груди. Пустота. Когда Рокс ушёл спать, я остался на улице и долго сидел, глядя на луну. Холодный свет отражался в моих сжатых до боли кулаках. Ями Ями… это был не просто плод. Это был мой партнер, мой путь, моя тень, которая всегда шагала рядом. Мы вместе рубили сквозь эпохи, падали и вставали, переживали бури, войны и даже смерть. А теперь — ничего. Как будто вырвали кусок меня самого и оставили зияющую дыру.       Я всегда считал, что привыкнуть можно ко всему. Я выдерживал пытки, от которых нормальный человек бы сошёл с ума. Выходил из битв, где моря краснели от крови. Терпел боль столько раз, что перестал её замечать. Но именно сейчас… впервые за долгие годы, я почувствовал удар, который пробил меня насквозь.       Потеря Джоя. Потеря команды. И теперь потеря самой моей тьмы. Силы, что была со мной почти век. Силы, что стала моей душой. И в этот момент я понял: ни смерть, ни пытки, ни войны — не сравнятся с тем, что я чувствую сейчас. Я не злился. Я не кипел от ярости. Мне было просто… пусто. Так пусто, что даже море внутри меня притихло.       Но, как обычно, я привыкну. Не смирюсь — нет. Не забуду — никогда. Я просто сделаю то, что всегда умел лучше всего: приспособлюсь. И буду жить дальше. В голове, словно отголосок прошлого века, снова прозвучал голос капитана — громкий, уверенный, наполняющий грудь теплом: «Нет чувства лучше свободной жизни.» Джой всегда повторял эти слова, когда мы стояли на грани смерти, когда море ревело, а небо падало. И сейчас, сидя под лунным светом в чужом теле, с пустотой там, где раньше бурлила моя тьма, я понял, что он был прав.       Я продолжу жить. Несмотря ни на что. Без команды. Без прошлого тела. Без Ями Ями. Это просто ещё одна преграда. Ещё одна высота, которую нужно преодолеть. Ещё одно доказательство того, что волю к свободе невозможно уничтожить. Да, я упал. Сильно. Больно. Но я — жив. А значит, продолжение будет.       Я стану братом Рокса. Приму новую личину. Поменяю имя, лицо, судьбу — всё, что потребуется, чтобы жить дальше в этом мире. Но есть то, от чего я не откажусь никогда. Мои убеждения. Моя свобода. Моя воля — рождённая на палубе древнего корабля, среди смеха и битв. И память о нём. О первом настоящем друге. О брате, которого мне подарило море. О капитане, что показал мне этот огромный мир. О простом парне с безумной улыбкой — Каиле Д. Джое. Моя старая жизнь закончилась. Но его воля будет идти рядом со мной всегда. — Ди-ха-ха-ха-ха! — разнёсся мой смех. Резкий… но я старался придать ему ту же ноту, что когда-то звучала рядом со мной. Его смех. Теперь некому будет удерживать ту бурю, что я ношу внутри. — Слушайте внимательно, морские шакалы… — произнёс я, поднимая голову к небу. — Пираты, будущие дозорные, будущие правители… все, кто решит встать у меня на пути. Я не собираюсь забывать. И не собираюсь прощать. — Мир ещё узнает, что значит встретить человека, который познал настоящую боль! Море содрогнётся. Поколения будут шептать его имя — и после их смерти, передавать мои слова Джою. — Ди-ха-ха-ха… Я покажу вам, что такое настоящая воля!

***

      Что такое везение? Кто-то скажет: найти деньги на дороге. Кто-то — выполнить дело, которое считал невозможным. Да, всё это — удача. Маленькие, приятные совпадения. Но настоящая удача… куда жестче и честнее. Настоящая удача — где ты родился. В какой семье появился на свет. Каким телом и возможностями наградила тебя сама судьба. Мир любит тех, кого выбирает. А остальных бросает бороться за каждый вдох.       Как вы думаете, мир любит тех, кого называют попаданцами? Три раза ха! Мир никогда не выбирает чужаков. Он не отдаст вам свою удачу, не протянет руку помощи, не подарит вам лёгкий путь. Вы — не его дети. Вы — незваные гости, ворвавшиеся в чужой дом, и мир смотрит на вас так же, как любой хозяин на нарушителя границ. Единственное, на что вы можете рассчитывать — это на случай. На то, какое событие произойдёт, и готовы ли вы встретить его лицом к лицу. Выживете ли вы или рухнете прямо у порога — решать не вам. Потому что одно я знаю точно: Чужаков никогда не любят. И особенно тех, кто пришёл в их мир не по их воле.       Восемь лет. Восемь чертовых лет. Вы, наверное, думаете: как такой человек, как я, может жаловаться на какие-то ничтожные восемь лет? Но вы ничего не понимаете. Эти восемь лет были не просто испытанием — я будто снова прошёл тот самый ад, только на этот раз без своей силы, без привычного тела, без опоры. Это тело… оно было ничем. Потенциал — нулевой. Слабое, хрупкое, ограниченное. Сколько сил, сколько времени, сколько боли мне пришлось вложить в него… не сосчитать. Не измерить. Не передать. Каждый день я будто вырезал в себе место для будущей силы заново, зубами выгрызая возможность снова стать тем, кем должен быть.       Пока мой брат Рокс… У него получалось буквально всё. Он был рождён сильным — таким, какими люди становятся только после долгих лет тренировок и крови. Его кости будто выкованы из стали, его мышцы — как несокрушимые скалы. Всё его тело — воплощение врождённой мощи. Каждый его шаг вперёд был стремительным рывком, а каждый новый успех только подогревал его амбиции. С каждым днём он становился сильнее, и эта разница между нами росла, как пропасть.       А я? Я оставался там же, где и начал. Хлипкое тело, нулевой потенциал, бесконечные часы тренировок, которые едва приносили заметный результат. Пока Рокс взлетал, я медленно полз. Пока он собирал похвалу и восхищённые взгляды, на меня смотрели… с жалостью. А иногда — и вовсе не смотрели, будто меня не существовало.       Но я продолжал. Потому что у меня не было выбора. Мир не дал мне силы, но дал упрямство. Если брату хватало одного шага, чтобы перейти на новый уровень, мне приходилось делать сотни. Если он ломал преграды, то я сгибался, но не падал. И со временем я начал понимать: наша разница — не только в силе, и не только в теле. Наши пути были разными с самого начала. Он — рождён, чтобы побеждать. А я… чтобы выживать. Так что вы правда думаете, что меня остановит слабое тело? Да смешно даже.       То, что для других — мучение, для меня лишь разминка. То, что их ломает — меня только злее делает. Я — человек, который два века назад должен был погибнуть. Я — тот, кого мир пытался проглотить, выплюнуть, растоптать. Я жил среди чудовищ, которых обычные люди называют легендами. Я ел то, что можно назвать едой только из жалости. Я спал там, где даже звери не осмеливались прятаться.       И я победил. Не силой. Не волей. Не чудом. А упрямством, которое невозможно сломать. Так что когда я оказался в этом новом, смешном теле, которое даже ребёнка толком ударить не могло… Я лишь рассмеялся. — Пфф… да это даже не вызов. Это разминка перед настоящей битвой.       Это тело кричало, ломалось, дрожало — но я знал: оно не имеет права сдаться. Я — бессмертен. Не в красивом, сказочном смысле. Не в виде благословения судьбы. А в виде проклятия, которое я превратил в силу. Мне не нужно беречь себя. Мне не нужно думать, насколько глубокий разрыв мышцы или как сильно треснула кость. Я могу позволить себе то, что обычный человек назвал бы сумасшествием: работать до полного разрушения, чтобы воскреснуть сильнее.       И поэтому каждый мой день превращался в цикл: ломай — восстанавливайся, рушь — строй заново, умирай — и вставай, вставай ещё сильнее. Мои мышцы разрывались, словно пытаясь сбежать из-под кожи — и тут же срастались, становясь плотнее. Связки хрустели, когда я заставлял себя держать невозможный вес — и через пару часов уже выдерживали больше. Кости трещали под нагрузками, которые должны были сделать меня калекой — и возвращались прочнее, чем у хищников с того проклятого острова. Так я ковал себя. Так я вырывал силу из собственного бессмертия. Так я превращал слабое тело в оружие.       Каждый день я рвал себя на части, и каждый день Рокс был рядом. Он видел лишь верхушку того ада, через который я проходил, — обычные тренировки, обычные упражнения. Он не знал, что за ними скрывались часы и часы боли, попыток выйти за пределы, ломать себя, чтобы собраться заново. И, наверное, так было лучше.       Рокс оказался не просто братом — настоящей опорой. Он взял на себя всё, что мог: добычу еды, деньги, защиту поселения. Пока я строил себя, он строил мир вокруг нас. За восемь лет он захватил остров, подчинив его своей воле. Построил корабль, который казался живым. Собрал команду, которая верила в него так же, как и он в себя. Я же всё это время ковал себя в тени — день за днём, шаг за шагом. И когда наконец почувствовал, что приближаюсь к прежней силе, что тело больше не сопротивляется, что внутри меня снова разгорается искра того, кем я когда-то был, и тогда мы отплыли.       Первый мой бой, опыт многих лет и тренировки не подвели меня. Какой-то пиратский корабль решился напасть на нас — пиратов, братьев Шебеков. Им просто не повезло. Первым, конечно, рванул я. Долгое время я ждал момента, чтобы проверить, на что способно это тело, и этот бой оказался идеальным испытанием.       Произошёл абордаж. Первый пират, ринувшийся на меня, получил удар прямо в лицо. На удивление, первая атака лишь сломала ему нос. Но это было не страшно — если не получилось с первого, получится со второго. Я ударил прямо в висок — и противник потерял сознание, падая в море с грохотом.       Не успев насладиться победой, я заметил второго пирата, стоящего за своим напарником. Он замахнулся саблей. Я мгновенно уклонился — клинок лишь зацепил деревянную доску. Быстрым, сильным ударом я вогнал лезвие глубже в дерево, а следующим — с ребра по горлу противника. Глотка пирата сдавилась от силы удара, он закашлялся, потерял концентрацию. Последующий мой рывок сбил его с доски — и он полетел прямо за своим товарищем в воду.       Справившись с двумя нападающими, я рванул по доске на вражеский корабль. Рокс, мощеным прыжком, прыгнул на палубу врага и, доставая саблю, уверенно кромсал противников. Я же взял тех, кто держался подальше от его схватки.       Рывок — колено влетело в одного из пиратов, тот успел среагировать и защититься мечом. Я присел и пропустил его атаку сверху. И тут в голову пришла безумная идея. Мой кулак, словно снаряд из пушки, полетел прямо в пах противнику. Раздался хруст, глаза пирата расширились от боли и шока. Не теряя ни секунды, я ударил его в челюсть, а затем добил мощным пинком, отправив того в сон.       Битва длилась меньше часа. За это время Рокс с лёгкостью одолел больше половины команды противников вместе с их капитаном. Я же справился примерно с третью оставшихся, в то время как наша команда занималась остальными. Потерь почти не было — лишь несколько серьёзных травм и лёгкие ушибы.       Команда оживленно бросилась к кораблю, загружая добычу. Золото звенело, ящики с припасами скрипели под тяжестью, а смех и шутки смешивались с шумом волн. Казалось, весь мир на мгновение остановился, чтобы дать нам почувствовать вкус первой настоящей победы.       Рокс ходил вдоль палубы, проверяя порядок и оценивая добычу. Его взгляд был острым, как лезвие меча, но в нём светилась гордость за всех нас. Я наблюдал за ним и не мог не удивляться: этот мальчишка, который когда-то едва умел держать меч, теперь командовал командой и осознавал, что каждое решение может спасти или погубить нас.       Я подошёл к ящику с оружием, перетаскивая его на палубу. В руках чувствовалась тяжесть, но вместе с ней — сила, которую я добывал долгими месяцами. Каждый шаг напоминал мне: мы выжили. Мы стали сильнее. И впереди — только путь вперёд. Первая победа стала настоящим праздником для всех нас. Радость и гордость светились в глазах членов нашей команды, и мы, конечно же, были среди них. Рокс, широко оскалясь, осматривал добычу — золото, драгоценности, всё, что могло пригодиться на нашем корабле. Я же стоял в стороне, ожидая приказа от старшего брата, хотя сам прекрасно понимал: кроме команды «потопить корабль» других распоряжений ждать не стоит. Когда всё было разгружено, Рокс наконец посмотрел на меня. Его глаза блестели от возбуждения и ожидания: — Готов, брат? — сказал он. Я кивнул, ощущая, как энергия и уверенность возвращаются ко мне. Это был только первый бой, но уже ощущалось: мы станем силой, с которой придётся считаться. — Тогда потопите этот корабль вместе со всеми этими пиратами, что на нём, — спокойно произнёс Рокс, будто отдавал обыденный приказ, а не решал судьбу людей.       Стоило словам слететь с его губ, как раздался стройный, уверенный залп пушек. Наш корабль содрогнулся от отдачи, а в следующий миг вражеский борт разошёлся трещиной, словно ткань, разорванная мощным рывком. Столбы воды взлетели вверх, перекрывая крики с того судна.       Корабль противников стал тонуть удивительно быстро — словно сам океан решил помочь нам, утащив его в глубину. Я смотрел на всё это спокойно, без особых эмоций. Видел подобное слишком много раз, чтобы удивляться. Рокс же, наоборот, звонко рассмеялся — грубо, раскатисто, со своей фирменной стальной уверенностью: — Вот так и надо! Пусть знают, что на нас лучше не лезть!       Когда он повернулся ко мне, смеясь, я заметил то, что было гораздо важнее его слов. В глубине его взгляда холодным пламенем светилось то, что я узнавал слишком хорошо. Воля. Настоящая, яркая, давящая. Одно из первых проявлений настоящего хаки завоевателя. Здесь, на палубе, среди горящих досок и постепенно стихавших ударов волн.