7 глава

После завтрака мы стояли возле матов, вдыхая тяжёлый запах пота и промасленной кожи — в зале всегда пахло так, будто здесь неделями не проветривали. Мы смотрели, как Ридок и Аурелия кружат друг напротив друга в костюмах для боя: ткань на плечах и так чёрная уже потемнела от влаги, а по спинам тянулись тёмные полосы. Я предпочла на спарринг надеть свою любимую короткую майку, кожаные штаны и перчатки без пальцев. В этой экипировке движения не цеплялись за лишнее, и я чувствовала каждый сдвиг веса с пятки на носок. Здесь меня могли одолеть разве что пара кадетов постарше — так что я не волновалась. Остальные первогодки стояли возле нас, переминаясь с ноги на ногу, будто боялись даже тенью задеть маты. Кадеты второго и третьего курсов выстроились в одну линию чуть в стороне, прямые, как штыки, и смотрели на площадку с тем снисходительным спокойствием, которое появляется только после сотен спаррингов. Краем глаза я заметила Джен — она мне помахала, и в этом коротком жесте было столько тепла, что на секунду стало легче. А вот Ксэйдана тут не было, ну или же эта задница где то скрываеться. Этим вечером в зале находилось три отряда из каждого крыла, и вот так «повезло»: тут был Джек Барлоу, который явно ненавидел всех Сорренгейл — и меня в том числе, хотя за что вообще? Этот парень мне изначально не понравился: в его ухмылке было что‑то хищное, будто он заранее считал всех вокруг слабее себя. И сейчас я была не против надрать ему задницу — хотя бы ради того, чтобы стереть эту ухмылку. — Прекратите кружить, как партнёры по танцу, и атакуйте! — рявкнул профессор Эметтерио. Он стоял по ту сторону спарринг‑площадки и вместе с Даином и его заместительницей Сианной наблюдал за поединком Аурелии и Ридока. Он был только четвёртым профессором из всех, кого я успела здесь увидеть и наверно он мне нравится больше всего, ну после Деверы, все же она прекрасная женщина! Ридок бросился к Аурелии, но она уклонилась, выставила ногу и сделала ему подножку. Ридок пошатнулся, но не упал — только резко качнулся вперёд, успев выставить руку, чтобы не впечататься лицом в мат. Он резко развернулся, сжимая в руке кинжал. — Сегодня без оружия! — завопил профессор Эметтерио, и его голос резанул по ушам. — Мы вас только оцениваем! Ридок, ворча, убрал клинок — как раз вовремя, чтобы отразить правый хук Аурелии. Удар пришёлся в предплечье, и даже с расстояния я услышала глухой стук кости о кость. Ридок скривился, но не отступил. Серебрянка и Рианнон о чём‑то говорили, но я не вслушивалась в их разговор. Вроде они договаривались, чтобы Ви помогла им с историей. Сейчас это меня вообще не интересовала, гораздо важней было оценить своих возможных соперников. Ридок ударил Аурелию по рёбрам. Не в полную силу, но достаточно жёстко, чтобы она на секунду сбилась с дыхания. — Дерьмо! — Он качнул головой и сделал шаг назад, встряхивая кистью, будто пытался стряхнуть с неё напряжение. — Не хотел причинять тебе боль. Аурелия схватилась за рёбра, но тут же вздёрнула подбородок, и в её взгляде мелькнуло упрямство, которое я знала слишком хорошо. — Кто сказал, что ты причинил мне боль? — Её голос звучал ровно, но на виске пульсировала тонкая жилка. — Смягчая удары, ты оказываешь ей медвежью услугу, — сказал Даин, складывая руки на груди. Его поза была расслабленной, но в глазах читалась сталь. — В Сигнисене, на северо‑восточной границе, её не пощадят просто потому, что она женщина. Если она упадёт со своего дракона в тылу врага, Ридок, её всё равно убьют. Здесь вы должны научиться выживать, а не беречься. — Давай! — крикнула Аурелия и поманила Ридока пальцем, будто дразнила хищника. В её голосе звенела злость — та самая, которая делает удары быстрее и точнее. Большинство кадетов всю свою жизнь тренировались, чтобы войти в квадрант. Особенно Аурелия. Она ловко ушла от нападения Ридока, скользнув в сторону так, что её ботинки оставили на мате тёмную полосу, и развернулась, чтобы нанести ему быстрый удар в область почек. Ридок не успел среагировать — только дёрнулся, когда кулак врезался в бок. Он бросился на Аурелию, швырнув её на ковёр с такой силой, что я поморишилась. — Ауч… Думаю, это не очень приятно, — произнесла я самой себе, но меня услышала Ви с подругой. Её взгляд на секунду зацепился за меня, и в нём мелькнул интерес. — А как у тебя с историей, Лайла? — осторожно спросила Рианнон, то ли побаиваясь, то ли пытаясь понять насколько я готова к общению. В это время Аурелия обвила его ноги своими и ловко подтянула к себе, используя инерцию его же броска. Она перекатилась, меняя центр тяжести, и вдруг оказалась сверху, нанося удар за ударом ему в лицо. На маты брызнула кровь. — С историей всё хорошо, — сухо ответила я, и девушка больше не пыталась вовлечь меня в разговор. Видно, все таки вспомнив мою фамилию — и все те слухи, которые с ней шли, как тень. На ковёр вылетел зуб и глухо щёлкнул о пол. Я поморщилась и потрогала свою челюсть, надеюсь выпущюсь я со всеми зубами. Аурелия скатилась с Ридока, встала и прикоснулась пальцами к разбитой губе, разглядывая кровь на костяшках, будто пыталась понять, её ли это кровь или его. Затем она протянула руку, чтобы помочь ему подняться. Ридок встал с её помощью. — Сианна, отведи Аурелию к целителям. Нет необходимости терять зуб во время оценочного поединка, — велел Эметтерио уже что то записывая в блокноте. Позади нас кто‑то вскрикнул, и все мы повернулись, чтобы посмотреть, что случилось. Джек Барлоу локтем сжимал шею другого первокурсника. Парень был мельче и худее Джека, но всё равно весил добрых пятьдесят фунтов, по моим прикидкам. Джек дёрнул вверх, продолжая сжимать шею противника, будто проверял, сколько тот выдержит. — Этот парень такой засранец… — начала было Рианнон, но фраза оборвалась на полуслове. Тошнотворный треск ломающихся костей прозвучал на весь зал, резкий и короткий. Первокурсник обмяк, и тишина, которая повисла после этого звука, была страшнее любого крика. — Помилуй нас Малек, — прошептала Серебрянка, и её голос . – Жестокое мудачьё... – Вынесла я вердикт не капли не испугавшись. Джек бросил тело парня на пол, будто это был не человек, а мешок с песком. И у меня появилось ещё больше желания надрать ему зад — просто чтобы знал своё место. Чтобы он увидел, что не всесильный. — Что я говорил?! — заорал профессор, бросаясь к ковру.— Ты сломал его грёбаную шею! — Откуда мне было знать, что она у него такая слабая? — возразил Джек, и в его голосе не было раскаяния — только раздражение, будто всё пошло не по плану. — Смотреть вперёд! — приказал Эметтерио, и его голос, обычно режущий, как сталь, на миг стал мягче, когда мы все, будто по команде, отвернулись от мёртвого первогодка.Вам не нужно к этому привыкать, — добавил он уже тише, но так, что каждый услышал. — Но вам придётся действовать, невзирая на это. Ты и ты. Он указал на Рианнон и ещё одного первогодка из нашего отряда — коренастого парня с иссиня‑чёрными волосами и угловатыми чертами лица. Кажется, Тайнан. У него на скуле темнел свежий синяк, а взгляд был упрямым до глупости. Рианнон быстро расправилась с противником, и я не могла оторвать глаз: каждый её уклон был выверен до миллиметра, каждый удар шёл не от силы, а от точности — будто она чувствовала, где у Тайнана слабина ещё до того, как он делал замах. Она была быстрой, а её удары — жёсткими, без лишней показухи. Эта смертоносная комбинация делала её не просто опасной , но и интересной.  –Сдаёшься? — спросила она, уложив его на спину. Её рука замерла в сантиметре от точки чуть выше горла — достаточно, чтобы заставить его задержать дыхание, но не сломать. — Нет! — крикнул он, обхватывая Рианнон ногами и швыряя её на спину. Движение вышло грубым, но отчаянным — таким, каким бьют, когда терять уже нечего. Но она перекатилась, быстро вскочила на ноги и уложила его в ту же позу, только на этот раз ботинок упёрся ему в горло. Не давилп, но обещала, что может. — Может, стоит всё‑таки сдаться, а, Тайнан? — ухмыльнулся Даин, скрестив руки на груди. В его голосе звучала насмешка, но в глазах читалось уважение. — Раз уж она даёт тебе право решить, что будет с твоей задницей. — Отвали, Аэтос! — огрызнулся Тайнан, но слово вышло сдавленным: сапог Рианнон чуть сильнее вдавился в кадык, искажая последние буквы. Тайнан пошёл красными пятнами. У него явно было больше самолюбия, чем здравого смысла — и это делало его предсказуемым. — Он сдаётся, — крикнул Эметтерио, и Рианнон отступила назад, протягивая руку. Я даже удосужилась пару раз хлопнуть в ладоши. Тайнан хватился за неё и встал, тяжело дыша. –Ты… — Эметтерио указал на Имоджен. — И ты. Его палец показал на Серебрянку, и я замерла. По короткому разговору было легко понять: у Ви проблемы с боевыми искусствами, а Джен дралась хорошо. И моя уверенность, что она не захочет мстить, рассыпалась в пыль, едва Имоджен шагнула на маты. — Сорренгейл, — Джен явно питала к ней неприязнь, и теперь это выплеснулось наружу, как яд из разбитой склянки. — Тебе стоит покрасить волосы, если не хочешь, чтобы все знали, кто твоя мать. Ты единственный уродец с седыми волосами в квадранте. — Меня мало волнует, знают ли все, кто моя мать, — спокойно ответила Ви, обойдя второкурсницу и встав напротив неё. Голос у неё был ровным, но я заметила, как пальцы сжались в кулаки — не от страха, а от злости, которую она пыталась удержать внутри. — Но я горжусь тем, что она защищает наше королевство от врагов… как внешних, так и внутренних. Кулаки сжались, а вот это было обидно. Она не знала всей истории и настоящей причины восстания, но если Джен перегнёт палку, я вмешаюсь — несмотря на то, что сделала её мать. –Ты, сука! — вскипела Имоджен. Её лицо исказилось от ненависти. — Твоя мать убила мою семью! Она рванулась вперёд, широко размахнувшись, а Ви быстро уклонилась, развернувшись с поднятыми руками. Они повторили это ещё несколько раз, а потом Серебрянка нанесла серию ударов не очень рабочих, но хотя бы не супер лёгких. Джен низко зарычала, снова промахнувшись, и подпрыгнула, целясь ногой ей в голову. Вайолет легко пригнулась, но противница приземлилась и ударила другой ногой прямо в грудь, отбросив её назад. Ви с глухим звуком ударилась о маты, и этот звук отозвался во мне как удар по рёбрам. И Джен тут же оказалась над ней — всё произошло охренительно быстро. — Ты не должна использовать магию, Имоджен! — рявкнул Даин, и в его голосе прозвучала настоящая тревога. Она хотела её убить? Пока я не видела сильной опасности, чтобы идти и удерживать Джен: она злилась, но пока всё происходило без оружия, и мои надежды, что она не будет отыгрываться на Ви, ещё теплились где‑то в груди. Имоджен нависла над Серебрянкой, глядя ей прямо в глаза, и улыбнулась — холодно, с оттенком чего‑то пугающего. И тут я заметила, как что‑то стальное скользнуло по её рёбрам — на долю секунды, будто тень от лезвия. Но затем улыбка Джен исчезла. Они обе посмотрели вниз, и я увидела блеск кинжала, убираемого в ножны. Я оцепенела, чувствуя, как холод ползёт по спине. Броня только что спасла жизнь Ви или что там у неё ещё за хрень? На секунду лицо Имоджен исказилось в замешательстве — всего на секунду, но этого хватило, чтобы Сорренгейл ударила противницу кулаком в щёку и выкатилась из‑под неё. Удар вышел не сильным, но точным. — Что это за доспехи? — спросила Джен, когда девушки поднялись, не сводя друг с друга глаз, пока они кружили напротив, как два зверя, ищущих брешь в защите. — Мои, — коротко бросила Ви, пригнувшись и увернувшись от резкого выпада. Имоджен снова стала приближаться к ней, но теперь её движения выглядели размытыми, будто злость придавала ей скорости, которую она не могла контролировать. — Имоджен! — закричал Эметтерио, и в этом крике было предупреждение, тяжёлое, как удар колокола. — Ещё раз так сделаешь, и я… На этот раз Серебрянка увернулась неудачно. Противница поймала её и швырнула на пол. Ви ударилась лицом о мат, и я услышала, как у неё вырвался короткий, болезненный выдох. Колено Имоджен упёрлось ей в спину, и она стала заламывать ей руку, жёстко, без жалости. — Сдавайся! — закричала Джен, и в её голосе звенела злость. — Нет! — Ви, похоже, не собиралась сдаваться. Голос был хриплым, но твёрдым, и я задумалась восхищаться ли мне или пожелеть из за глупости. Джен заломила её руку ещё сильнее, и Ви закричала. Звук удивительно ударил по нервам, и на секунду мне показалось, что я сама чувствую эту боль в плече. — Сдавайся, Вайолет! — кричал Даин, и теперь в его голосе слышался не упрёк, а страх. — Сдавайся! — потребовала Имоджен, и в её голосе звенела не просто злость — в нём была потребность сломать сопротивление, стереть с лица Ви эту упрямую, молчаливую стойкость. — Она сдаётся, — твёрдо сказал Эметтерио. — Довольно. И тут я снова услышала этот жуткий хруст. Он пробрал до костей, выдёргивая из оцепенения. Я отмерла, будто меня окатили ледяной водой. Быстро подбежав к девушкам, я схватила Джен за руки и рывком оттащила от Ви, чувствуя, как под пальцами напрягаются её мышцы — она всё ещё рвалась вперёд, как взведённая пружина. — Что ты делаешь?! — глаза Имоджен горели такой яростью, что в них почти не оставалось ничего человеческого: только ненависть, острая и безжалостная. И в этот момент надежда, которая ещё теплилась где‑то в груди, оборвалась с тем же сухим треском, что и кость. — Она не её мать! И сейчас ты поступаешь так же, как поступили с нами! — буквально как змея прошипела я, и каждое слово было острым, как осколок стекла. Краем глаза я заметила, как Дайн берёт Серебрянку на руки — её тело обмякло, лицо побелело, а на скуле уже наливался тёмный синяк. Джен застыла в моих руках, перестав сопротивляться. Это было не смирение — скорее внезапное осознание, что она зашла слишком далеко. Я проследила, как Аэтос уносит Ви и только потом отпустила подругу. — Я думала, ты это понимаешь… — развернувшись, я ушла на своё место, не оглядываясь. Джен тоже пошла на своё место — молча, опустив голову, явно поняв моё разочарование. Поединки продолжились, и вскоре палец Эметтерио снова указал — на этот раз на меня. Против меня была Лука из моего отряда. У неё явно не было проблем с самооценкой — она шла на спарринг так, будто уже считала себя победительницей, и её уверенная походка только подтверждала это. Девушка бросилась на меня, резко, без лишних замахов — прямо в лицо. Я уже успела раскусить её тактику: она любила давить напором, рассчитывая на то, что противник растеряется. Поэтому я шагнула в сторону ровно настолько, чтобы её кулак просвистел в миллиметре от моего носа. Я перехватила её руку чуть выше запястья, вывернула так, что её плечо дёрнулось от неожиданной боли, и она оказалась спиной ко мне. Дальше всё пошло по отработанной схеме: резкий толчок под колено — и она потеряла опору, не успев даже выругаться. Будь на её месте Барлоу, я бы не удержалась и добавила пару уничижительных слов, но Лука мне ничего плохого не сделала — она просто была уверена в своей силе, как и все мы когда‑то. Поэтому я просто села ей на спину и аккуратно, но твёрдо прижала её шею к мату, не давая шанса вырваться. — Сдавайся, — я не кричала, а говорила спокойно, почти лениво. — Нет! — она дёрнулась, но я уже поняла: своё поражение она не признает, пока не почувствует, что сопротивляться физически невозможно. Тяжело вдохнув, я чуть сильнее надавила на её шею — не до удушья, но ровно настолько, чтобы поток воздуха стал тоньше, а паника начала подступать к горлу. Я чувствовала, как под ладонью бьётся её пульс — сначала бешеный, потом всё более сбивчивый. Когда она уже почти потеряла сознание, из груди вырвалось заветное: — Сдаюсь! Я мигом убрала руку с её горла и встала, не теряя ни секунды. Подав ей руку, помогла подняться. Лука оперлась на мою ладонь, тяжело дыша, и на секунду в её взгляде мелькнуло что‑то вроде благодарности — за то, что не стала добивать. Не сказав ни слова, я просто ушла на своё место. Чую спарринги будут до ужаса быстрые и скучные...