Вечный Сталинград

«Ни шагу назад!» — Звучало за спинами солдат. «Ни шагу назад!» — Отдал приказ комбат… *** (Август: Крещение огнём) Всё началось с жары невыносимой, Да гула, из-за которого дрожала твердь. Исчезло небо над нашей боевой армадой, Его закрыли сотни самолётов, да распростёрла руки Смерть. На Сталинград бросали тонны бомб И разрушали все кварталы, Но он стоял во имя мольб, Для тех, родные чьи врага держали. Город алел от огня, Родимая Волга пылала. О помощи нас просила Родная земля, И мы шли туда, где с мечом играла Война. Всё развернулось, как не должно, И люди на людей пошли… Даже вода, казалось бы спасительное полотно, Огнём покрылась, всё пеплом застилив. *** (Сентябрь — октябрь: Сталь против плоти) На улицах шли жёсткие бои, Фронт больше не держался карты. На клетках лестничных, в квартирах — там полегли товарищи мои, И на камнях бесчувственных теперь лишь даты. Сам воздух был пропитан кровью — Крошкой алых кирпичей. Бойцы дышали этой пылью, Не в силах сделать что-то с ней. Мамаев курган стал местом, Где сама реальность плыла, Где сражались солдаты с яростным блеском, За тех, кто жив и кого Война забрала. Мы продвигались вперёд упрямо. Мы не имели права проиграть. Дома нас ждали родные, любимые: дети, жёны и мамы. Мы не хотели умирать, Но не могли дома врагам отдать… *** (Ноябрь: Дыхание возмездия) На смену жаре Пришли ветры степные, И тишь прервали на заре Орудья наши боевые. Нас в бой повёл «Уран», И мы пошли, переходя от обороны к наступленью. Мы дали жару там врагам, Не замечая истощенья. Мы распростёрли железные, стальные клещи И их замкнули на калмыцкой степи, Отрезав путь назад для тех, Кто убивать пришёл лишь для утех. Торжествовала справедливость, Когда охотник превратился в жертву. Торжествовали правда, честь и смелость, Когда врага заставили полезть на стену. *** (Декабрь–январь: Ледяной капкан) Монстры были заперты в «котле». Наступили лютые морозы. Лишь безысходность читали они друг у друга на лице, А мы же у своих — решимость защитников Родины. Эти «великие» покорители Европы Теперь скатились до жалкого зверья, Окружённые, залезали в подвалы, Да кутались в куски тряпья. Стал символом конца Бездушный отзвук метронома, И каждый седьмой стук, Услышанный из радио приёма, Оповещал о том сердца, Что поднялась холодная коса И жизнь фашиста безмолвно пресекла. Смерть стала бездушной и холодной И больше не сулила облегченья. Она восстала против жизни неуёмной, А та ушла, не оставляя им прощенья. ***(Февраль: Оглушительная тишина) Вторе февраля. Над городом внезапно воцарилась тишина, Она была настолько непривычна, Что у солдат болели уши, всё помнившие грохот от огня. Там по заснеженным дорогам шла толпа, Казалось, бесконечная, серая тропа. То были сотни, тысячи людей — Внезапно потерявших всё, безумных палачей. Там сыпал чистый белый снег, Всё заносил он танки и руины, Как будто бы укрыть пыталась брег, Природа наша, да зашить у града раны. Наш Сталинград стоял в руинах, Но он стоял! Стоял во имя жизни! Там пахло порохом и гарью на равнинах, И незабытой свежестью морозной от надежды.