Последствия ч.1

      Он вышел за дверь, испытывая неприятную тревогу. Снейп с явным раздражением развернулся и, не произнеся ни слова, зашагал вперёд так быстро, что Драко едва поспевал за ним.       Проклятье. Профессор был ещё более бледным и недовольным, чем обычно. Казалось бы, куда ещё-то? Но тот был не просто зол, а в ярости. И всё это, судя по всему, предназначалось лично Драко.       Почему?       Пожиратели? Недовольны тем, как медленно всё продвигается? Снова напомнят, что время уходит, а ошибки не прощаются. Скажут, что он топчется на месте, а метка на руке — не украшение. Да-да, сто раз слышали. Но нет, вряд ли, они же писали буквально вчера.       Они шли в гробовой тишине. Драко сглотнул и начал крутить фамильный перстень на безымянном пальце большим. Завернув за угол, они начали спускаться вниз.       Грейнджер? Холодный ужас сковал желудок. Нажаловалась-таки? Хотя будто бы был вариант, что она решит на это забить. Было бы славно, конечно.       Шаги Снейпа были отрывистыми, а мантия его развевалась точно крылья летучей мыши. Драко шёл следом, стараясь дышать ровнее и не паниковать раньше времени, но получалось откровенно хреново.       Вот-вот он узнает, в какую именно (а может, и в какую-то другую, ещё более хуёвую) лужу сел. И от одного этого уже хотелось развернуться и сбежать. Но он был Малфоем, так что пришлось лишь стиснуть зубы и продолжать идти, готовясь к худшему и не особо надеясь на лучшее.       Дойдя до кабинета Снейпа, тот молча распахнул дверь и отступил в сторону, жестом приглашая войти.       Внутренне сжавшись, Драко зашёл в знакомую полутьму, пахнущую консервированными жуками и сушёными травами. Дверь позади него захлопнулась с тихим щелчком.       И тут Снейп как с цепи сорвался. Прежде чем Драко успел среагировать, длинные костлявые пальцы впились в его плечи и с силой, которой он никак не ожидал от своего профессора, впечатали его спиной в каменную стену. Воздух с хрипом вырвался из лёгких.       — Ты, глупый мальчишка, — прошипел Снейп, его лицо оказалось в сантиметрах от Драко, дыхание пахло полынью. — Что ты натворил?       Драко, оглушённый и всё ещё не оправившийся от толчка, заморгал, пытаясь сообразить.       — Профессор, вы с ума сошли?! Отпустите меня! Я ничего не делал! — возмущённо возразил он.       — Не делал? — Снейп приблизился. — Тогда объясни мне, почему мисс Грейнджер в настоящий момент сидит в кабинете у профессора МакГонагалл и настаивает, что ты на неё напал? Что ты схватил её и… — Он сделал едва заметную паузу и недовольно скривился. — И причинил ей физический вред?       Твою мать.       — Она всё выдумала! — выпалил он и попытался убрать руки Снейпа, но его хватка была железной. — Я ничего такого не делал! Она врёт и просто хочет меня подставить, потому что ненавидит. Вы же знаете, какая она.       Снейп прищурился и вдавил его в стену.       — Ты действительно считаешь меня настолько глупым?       — Я ничего ей не делал, — повторил Драко. — Она, наверное, сама обо что-то ударилась. Зачиталась, как обычно, и впечаталась, а теперь валит на меня!       — Драко, — голос его стал ниже, — ты думаешь, мадам Помфри не способна отличить бытовую травму от насильственной?       — Это был не я, — процедил он и дёрнулся. Давно Снейп стал таким сильным? — У неё полно врагов. Да тот же Поттер вечно лезет в драки!       Драко тут же пожалел о сказанном. Какой нахуй Поттер?       Как же откровенно плохо он врал. У него совершенно не было времени обдумывать, поэтому выпалил первое, что пришло в голову.       — Поттер, — произнёс Снейп так, будто это было ругательство, — и его друзья находились в совершенно другом крыле замка в указанное время, что подтверждается десятками свидетелей. А ты, Малфой, где был?       Драко замер. Блять!       — Я… кхм, я был в своей спальне.       — Не лги мне! — потребовал он, явно теряя терпение. ​      Драко вдруг перестал дёргаться. Паника никуда не делась, но на её место пришло раздражение. Какого драккла его отчитывали, как первокурсника?       Он вскинул голову, глядя Снейпу прямо в глаза, и на его губах появилась кривая усмешка. ​      — А то что? Сдадите меня Дамблдору? — выплюнул он презрительно. — Или сразу Тёмному Лорду? Давайте, Северус, расскажите им, что я сделал. Но помните: если я пойду на дно, вы пойдёте следом. Вы обещали матери защищать меня, я знаю. Так защищайте, блять, займитесь своим делом! ​      Лицо Снейпа окаменело, глаза превратились в две чёрные щели.       — Смеешь дерзить? — холодно произнёс он. — Ты думаешь, твой статус и моя защита дают тебе право вести себя как животное?       — Я сделал то, что хотел! — выкрикнул Драко, задыхаясь. — Она… она сама в этом виновата. А вы просто завидуете, что у вас не хватает яиц взять то, что хотите! И вообще, попробуйте докажите.       Он резко отстранился, но не отпустил полностью. Его палочка, появившаяся в руке невесть откуда, была направлена прямо в лицо Драко.       — Легилименс!       Заклинание ударило между глаз и вонзилось в сознание.       Но он был готов. Чувствовал, что до этого рано или поздно дойдёт, и ещё до того, как Снейп произнёс заклинание, в голове уже начали возводиться стены.       Драко не зря провёл столько мучительных часов под руководством тётушки Беллатрисы, пока та ломала его разум, а он учился её останавливать, захлёбываясь собственной кровью. Да уж, методы у той были варварские, но действенные.       Снейп, мать его, сам давал ему советы и тренировал. Неужели тот думал, что Драко так легко сдастся?       Голова затрещала от напряжения. Мысли, воспоминания, образы — всё нужно было спрятать, утопить и замуровать. Всё, что было связано с ней. Он сосредоточился на пустоте, на чёрном, беззвучном вакууме.       Многолетняя слежка, сотни украдких взглядов в библиотеке, в Большом зале, в коридорах. Свои эмоции: сначала презрение, потом раздражение, следом эта всепоглощающая одержимость, которая вытеснила всё остальное. Тихие стоны, которые поглощала его подушка глубокой ночью, когда её образ не давал покоя, смешиваясь с бессильной яростью. Всё это — в небытие.       Но самое свежее и опасное — сегодняшнее утро. Её запах, вкус, кожа под губами, паника, удар… Это Драко постарался убрать дальше всего, запрятав в самый глухой и защищённый уголок сознания, под слоями фальшивых воспоминаний и нейтрального шума.       Вместо этого он вытолкнул на поверхность другие образы: свой страх перед отцом, Тёмным Лордом, перед неудачей; свою старую, привычную, без оттенков этой новой, пожирающей его болезни злость на Грейнджер; фальшивое, но убедительное раскаяние за содеянное; жалость к себе — избитому, непонятому, оклеветанному.       Он чувствовал, как чужое присутствие скользит по поверхности мыслей, цепляясь, пытаясь пробиться глубже. Это было похоже на попытку держать ладонями дверь, в которую ломятся Бомбардой. Каждый нерв был натянут до предела, на лбу выступил холодный пот.       И тогда, прямо в центре сознания, раздался голос:       «Смеешь играть со мной, мальчишка?»       Боль обрушилась мгновенно, как взрыв. Это была не физическая агония Круциатуса, которая выжигала нервы, и не глубокая, тлеющая боль Метки. Это было расплавление самого разума. Ощущение, словно мозг, воспоминания, сама личность вывернуты наизнанку и брошены в кипящий котёл. Драко мог поклясться, что слышал шипение, а мысли буквально превращались в кашу.       Все его так тщательно выстроенные стены рухнули за долю секунды, рассыпались в пыль перед этой сокрушительной силой. Бомбарда проломила дверь, и Снейп увидел всё.       Не какие-то мелкие факты, а саму суть.       Всю их историю, все грязные фантазии, окрашивавшие каждую его мысль о ней. Ужасную жажду, которая теперь управляла им, как бездумным животным. Профессор не задерживался ни на чём дольше десяти секунд, а потом увидел сегодняшнее утро: шатающуюся походку из Выручай-комнаты, пустой коридор, нападение, туалет.       Эти эпизоды Снейп изучал дольше, с особой тщательностью.       «Что, понравилось? Старый извращенец».       Стоило только об этом подумать, как в мозг вонзились сотни, тысячи ножей. То, что раньше казалось невыносимой болью, было детским лепетом по сравнению с этим.       Драко почувствовал, как из носа потекло что-то тёплое. Голова загудела, желудок неприятно скрутило, а к горлу подкатил металлический привкус. Его бросило в липкий жар, тут же сменившийся ознобом; ладони вспотели, пальцы дрогнули, отказываясь слушаться. Ему было мерзко от самого себя, от слабости и ощущения, что его буквально выворачивает наружу под чужим взглядом.       И тут всё закончилось так же внезапно, как и началось.       Давящее присутствие постороннего вырвалось из головы, оставив болезненную пустоту и непрекращающийся звон в ушах. Драко не удержался на ногах, колени подкосились, и он скатился по шершавой стене на пол. Из горла вырвался прерывистый кашель, сотрясавший всё тело и заставлявший кровь из носа брызгать на мантию и пол мелкими алыми каплями.       Он стоял на коленях, сгорбившись, одной рукой опираясь на пол, другой пытаясь заткнуть нос. Перед глазами плясали чёрные точки, в голове была сплошная пустота. Все мысли и воспоминания казалось, выжгли дотла, оставив пепелище.       Снейп отвернулся и отошёл к столу. Драко мутным взглядом увидел, как тот молча налил в стакан тёмную жидкость и одним глотком осушил его. В комнате повисло гнетущее молчание, прерываемое хриплым дыханием и кашлем Драко, да звуками капающей на камень крови.       — Ты идиот, — прозвучал зловещий голос над головой. — Ты хоть на секунду осознавал, что твоё поведение могло погубить не только тебя? Ты чем думал? Тем, что у тебя между ног, вместо того, что должно быть в твоей тупой голове?              Он резко наклонился, пальцами впиваясь в плечо и сжимая так, что Драко вскрикнул от неожиданной боли. Снейп приподнял его с пола и грубо встряхнул, заставляя смотреть прямо в лицо и чёрные глаза, полные ярости.       — Если Министерство узнает об этом, — прошипел Снейп, приближаясь, — твоя жалкая жизнь закончится не в изгнании, а в самой тёмной камере Азкабана. Твоё дурачество может стоить нам обоим голов, ты понимаешь это? И не только. — Он бросил взгляд на левый рукав Драко, где под тканью скрывалась Метка. — Ты поставил под удар всё. Я знал тех, кто ставил чувства выше долга, и поверь, это ни к чему хорошему не привело.       Сказав это, Снейп отпустил его и оттолкнул, как отбрасывают что-то грязное и омерзительное. Ослабленный и дезориентированный, Драко не удержал равновесия и упал обратно на каменный пол, ударившись локтем и закашлявшись от новой волны боли.       Салазар. Сколько можно было его учить? Все подряд, с какого-то хера, разом решили, что Драко в этом нуждался. Затрахали. Да если бы не бессонная ночь и Грейнджер со своим железным лобешником, Северус хер бы что узнал. ​      Он сплюнул вязкую слюну вперемешку с кровью и, пошатываясь, упёрся спиной в стену, чтобы снова не сползти на пол. Голова пиздецки раскалывалась. ​      — Так вы… — прервался он, с болью втягивая воздух. — Так вы переживаете за свою голову, Северус? А я-то думал, вы читаете мне лекцию о морали. О том, как нехорошо обижать маленьких гриффиндорок…       ​Он поднял мутный взгляд на Снейпа. ​      — Не надо этого. Вам плевать на Грейнджер и на меня. Вам просто страшно за свою собственную задницу. — Драко издал короткий, лающий смешок, который тут же перешёл в болезненный кашель. ​— Так сделайте свою работу, профессор. Наврите МакГонагалл, сотрите им память, придумайте что-нибудь. Вы же лучший в этом — врать всем в лицо и притворяться святым. Столько лет уже успешно водите всех за нос. А я… я посижу и посмотрю, как вы будете меня спасать. У вас ведь нет выбора, верно?

🍰🍰🍰

      Посидеть ему не дали.       Едва Драко попытался встать, Снейп грубо впихнул ему в рот склянку с густым зельем. Оно прошло по горлу огнём, но почти мгновенно притупило тупую боль в голове, сняло жар и немного прояснило взгляд. Потом профессор быстрыми, небрежными движениями наложил Очищающие. Драко показалось, что на коже должно было остаться раздражение — настолько грубо действовал Снейп.       Тот, к слову, был до противного убедителен.       — Выбор есть всегда, Драко. Я могу стереть память и тебе тоже. Сделать из тебя пускающего слюни идиота, который не вспомнит даже своего имени, не то что Грейнджер. Для миссии это будет даже полезно. Подумай об этом в следующий раз, когда в твою голову взбредёт хотя бы мысль о подобном.       Мудила.       И вот, подходя к кабинету МакГонагалл, Драко выглядел подавленным, измождённым и «раскаявшимся» парнем, который очень «сожалел» о содеянном. За дверью их ждала она сама и Грейнджер. Понимание того, что он увидит её, заставило рот наполниться слюной. Он сглотнул, пытаясь подавить это, и почувствовал, как ладони стали влажными.       — Слушай меня внимательно, — остановился Снейп у самой двери, не поворачиваясь к Драко, рука легла на ручку. — Если ты хоть раз посмотришь на неё так, как смотрел в воспоминаниях… Если я увижу в твоих глазах хотя бы намёк — я лично вышвырну тебя к дементорам. И мне плевать, что я что-то пообещал твоей матери. Следуй плану. ​      С этими словами он толкнул дверь.       За большим деревянным столом, сложив руки перед собой, сидела профессор МакГонагалл. Её лицо было бледным и напряжённым, очки сверкали светом на переносице, а тонкие губы сжаты в одну тонкую линию.       В кресле по другую сторону стола, ссутулившись, сидела Грейнджер. Она держала в правой руке кружку с чаем, опустив голову и закрыв лицо волосами. Она была всё ещё в том же бордовом свитере, что и с утра, но на плечах висела чья-то мантия. Взгляд Драко, вопреки приказу Снейпа, тут же начал её осматривать.       — Мистер Малфой, профессор Снейп, — поприветствовала МакГонагалл. Она явно не была рада их видеть. Или только его одного.       Драко замер на пороге, и Снейп толкнул его в спину, заставив шагнуть вперёд. Драко обернулся, бросив на него недовольный взгляд. Он прошёл несколько шагов и остановился перед столом, изображая покорность. Снейп встал прямо за ним.       — Мистер Малфой, до нас дошла крайне тревожная информация. Мисс Грейнджер утверждает, что вы подвергли её физическому нападению в коридоре на третьем этаже. Как вы это прокомментируете?       — Я… — запнулся Драко. — Я плохо помню, что произошло, профессор.       — Мисс Грейнджер, — обратилась МакГонагалл, смягчив тон. — Мы понимаем, что вам нелегко, но, пожалуйста, повторите то, что рассказали нам.       Грейнджер поставила кружку на стол и кивнула.       — Я шла из теплицы в гриффиндорскую гостиную, — начала она, откашлявшись. Её голос был сиплым, но твёрдым. — Радужная гортензия требует особого ухода, поэтому раз в три дня я прихожу поливать её с восходом солнца, иначе она завянет. В общем, когда я уже шла обратно, то увидела Малфоя, и он… — Она сделала паузу и вдохнула. — Он явно был не в себе. Шатался, что-то бормотал под нос, а когда заметил меня, внезапно остановился и пристально посмотрел. У нас с ним и до этого возникали конфликты, поэтому я ускорилась и попыталась поскорее вернуться в башню, чтобы не провоцировать новый.       Её прервал сухой кашель.       «Ну же, Грейнджер, не прячь глаза. Ты же не трусиха».       — Но тут Малфой сорвался и кинулся ко мне, — продолжила она. — Всё происходило так быстро, из-за этого у меня какая-то каша в голове, помню лишь обрывками, простите... Сначала он схватил за руку и... И почти сразу прижал к стене. Он был абсолютно точно невменяем! От него пахло алкоголем. Он не говорил ничего внятного, только… — Драко увидел, что Грейнджер сжала кулаки. — Только прижимался и крепко держал. Я вырывалась, кричала и тогда он зажал мне рот. Он говорил мне замолчать, называл грязнокровкой, вещью и тихо смеялся…       Чего?       — …я начала задыхаться и выхватила палочку, но он выбил её из рук и наложил Силенцио. Я этого не ожидала, испугалась, попыталась снова вырваться, но он вывихнул мне запястье…       Не было такого! Да он только легонько сжал!       — Затем он начал целовать меня, но почти сразу эти поцелуи превратились в болезненные укусы и…       — Она врёт! — не сдержался Драко.       Грейнджер так чётко рисовала картину травмы и шока, что даже Драко на секунду поверил. Но нет, не на того напала. Он не даст на себя клеветать за то, чего не делал.       — Драко, — сквозь зубы сказал Северус.       — Что? — посмотрел он на него. — Это правда! Я не делал этого.       Он не делал, не мог, он не был монстром. А Грейнджер оказалась сраной пиздаболкой. Несчастная, блять, мученица.       Ага, как же.       Решила его совсем закопать? Мстительная стерва. Нужно было ей и правда сломать руку, чтобы хотя бы было за что получать наказание.       «Напал». Какое громкое слово. В Мэноре ему было в десять раз хуже, но ничего, он же не жаловался!              «Пусть только она попадётся на глаза и тогда в следующий раз…»       Драко не успел додумать, потому что она наконец-то повернула голову в его сторону и выпрямилась, открывая правую сторону шеи.       — Вру? Да как ты смеешь? — прошипела Грейнджер. ​      От самого основания челюсти и вниз, до ключицы, кожа была искусана. Массивные, сливающиеся друг с другом гематомы имели страшный иссиня-чёрный оттенок с багровыми краями, где отчётливо виднелись следы зубов. ​      — Мадам Помфри насчитала четыре глубоких подкожных кровоизлияния на шее, — холодно прокомментировала МакГонагалл. ​      Грейнджер нервно закатала рукава свитера. На запястьях, на светлой коже, расцвели «браслеты» из синяков. На правой руке они были красными по краям, но левая опухла, став заметно толще, и приобрела багровый оттенок.       ​— Вы видите эти пятна на скуле и лбу? — МакГонагалл указала жестом руки на лицо. — Это следы того, как вы вжимали её лицо в стену. Лопнувшие капилляры в левом глазу — результат того, что вы перекрыли ей кислород, когда закрыли рот. ​      Драко смотрел на её лицо и не мог поверить своим глазам. Этого не мог сделать он! Он не помнил…       — Мистер Малфой, — позвала его МакГонагалл. — Что вы можете сказать в своё оправдание?       Что?       Что? Это какой-то пиздец!       Выходило так, что он не лучше своей больной тётки? Драко всегда боялся её безумия и наивно полагал, что его-то это не коснётся.       Он думал, что лучше остальных Пожирателей, которых искренне считал животными и тупым сбродом, которые только и делали, что ловили кайф от садизма. Мерлин, он столького наслушался, сидя за столом в столовой.       МакГонагалл что-то продолжала говорить, её губы шевелились, но он ничего не слышал.              В затуманенной памяти хранилась его версия утра. Её кожа под губами — мягкая, тёплая, сладкая, её прерывистое дыхание, его собственные стоны. Это было прекрасно.              Драко нахмурился. Если его сознание так легко подменила реальность, вырезав всё неприглядное и оставив лишь удобную ложь, что ещё он мог сотворить и не помнить? Что если в следующий раз тело, живущее своей жизнью, пойдёт дальше, а сознание просто сотрёт это? Заменит очередной красивой, но лживой картинкой?       — Мистер Малфой?       Драко поднял взгляд и увидел, что на него все смотрят.       Сколько он уже стоял так?       — Минерва, прежде чем мы выслушаем Драко, позвольте дать контекст, который, возможно, объяснит, но никак не оправдает его поведение, — начал Снейп. — Как вы, вероятно, знаете, отец Драко, Люциус Малфой, в настоящее время отбывает срок в Азкабане. Для молодого человека, всегда находившегося под сильным влиянием отца, это серьёзный удар…       Снейп начал действовать согласно плану.       — К несчастью, Драко избрал крайне деструктивный путь, чтобы справиться с этим, — продолжил тот. — Он пристрастился к алкоголю. А недавно, как я вынужден был обнаружить, начал экспериментировать с зельем Эйфории. По отдельности каждое из этих веществ пагубно влияет на рассудок, но их сочетание, особенно в неконтролируемых дозах, к которым, видимо, прибегнул Драко сегодня утром, способно вызывать сильнейшие психотропные эффекты: галлюцинации, паранойю, полную потерю связи с реальностью и, что важнее всего, неконтролируемые вспышки агрессии, часто направленные на случайные объекты или людей, которых субъект в искажённом восприятии может счесть угрозой или частью своей галлюцинации.       Снейп бросил на него короткий взгляд, и Драко опустил голову, изображая подавленность.       Может, он действительно перепил? Может, на него так повлияло отсутствие сна? Будь он трезвым, он бы точно не позволил себе этого. Ведь Белла и Пожиратели вели себя, как психи в любом состоянии.       Да, верно, это всё из-за алкоголя и стресса. С ума сойти можно, на самом деле. Если подумать, любой другой на его месте сорвался бы и уже давно запустил в себя Аваду. Драко же до последнего держался вполне достойно.       — Всё это вместе, — заключил профессор, — дало ту самую неадекватную, абсолютно неприемлемую, но, я полагаю, неосознаваемую реакцию, которая вылилась в сегодняшний инцидент…       Он заметил, как Грейнджер начала теребить край свитера.       — Я не сомневаюсь, что в трезвом уме и твёрдой памяти Драко никогда не позволил бы себе подобного в отношении мисс Грейнджер или любого другого ученика…       К тому же, Драко так сильно истосковался по ней, а когда увидел одну в коридоре, то не сдержался. Испугался, что проскочит мимо, как обычно, да и не соображал уже ничего. Если бы был трезв, ни за что бы не полез так прямо.       Всё правильно. Да, конечно.       Драко просто соскучился. Ведь все нормальные люди скучают по кому-то, верно?       Он украдкой посмотрел на её запястье.       Ну кто ж, блять, знал, что она такая хрупкая? На вид-то не скажешь — всегда язвительная и смелая. Она казалась крепче. Это она заставила его, нечего было так паниковать и дёргаться. Стояла бы смирно — и синяков бы не было. Из-за неё он теперь выглядел чудовищем.       — Однако сочетание горя, зависимости и химического воздействия на мозг привело к таким последствиям. Он, по всей видимости, даже не отдавал себе полного отчёта в своих действиях, что, разумеется, не снимает с него ответственности, но, возможно, позволяет взглянуть на ситуацию под иным углом.       Воцарилась тишина, и Драко опустил голову ещё ниже, стараясь сдержать улыбку.              Снейп всё правильно сказал. Он и правда почти ничего не помнил. Драко знал, на что способен, а на что — нет, и это точно был не он.       Грейнджер подалась вперёд и уставилась на МакГонагалл.       — Профессор, но он же врёт!       — Мисс Грейнджер, — перебил её Снейп, — я лично проверил его. И могу засвидетельствовать, что мистер Малфой говорит правду. Токсикологический анализ его крови, который я провёл немедленно, показал высокое содержание как этанола, так и активных компонентов зелья.       — Он наложил на меня Силенцио! — выпалила Грейнджер, игнорируя научные данные. — Это целенаправленное заклинание, а не какой-то побочный эффект!       Снейп слегка склонил голову.       — Под действием зелья Эйфории, особенно в сочетании с алкоголем и на фоне тяжёлого психоэмоционального расстройства, восприятие реальности может искажаться самым причудливым образом, — произнёс он размеренно. — То, что вам могло показаться целенаправленным заклинанием, с высокой долей вероятности могло выйти непроизвольно. Магия, исходящая от испытывающего боль и замешательство волшебника, часто принимает примитивные, инстинктивные формы. Вероятно, он бессознательно пытался избавиться от источника чрезмерного сенсорного воздействия — от шума, который в его искажённом восприятии мог казаться невыносимым.       — Источник «шума»? — вмешалась МакГонагалл. — Вы хотите сказать, что крики о помощи — всего лишь шум, который можно заглушить?       — В его состоянии, Минерва, — ответил Снейп без тени сомнения, — да. Именно так его повреждённое сознание могло интерпретировать любую внешнюю стимуляцию. Как угрозу и боль, от которой нужно защититься самым простым способом.       Грейнджер замерла. Её взгляд метнулся от Снейпа к МакГонагалл, ища поддержки. На лице второй читалась глубокая озабоченность и явная внутренняя борьба.       — Но… — едва слышно произнесла она и повернулась к МакГонагалл. Слеза скатилась по щеке. — Это же несправедливо!       «Жизнь в принципе несправедлива, Грейнджер».       — Северус, я обязана буду доложить о произошедшем Альбусу, как только он вернётся, — серьёзно сказала МакГонагалл. — Мы не можем на это так просто закрыть глаза. Мистер Малфой будет находиться в изоляции в своей спальне до возвращения директора, без права посещения занятий и Большого зала.       — Я понимаю, — кивнул тот. — И полностью согласен. До тех пор, я лично возьму мистера Малфоя под свой неусыпный контроль. Он не сделает ни шагу без моего ведома. Всё его свободное время и, разумеется, курс детоксикации и психологической помощи будут проходить под моим непосредственным наблюдением. Никаких поблажек.              Если Снейп так легко согласился, то опасаться было нечего, верно? Всё находилось под контролем. Драко скривился от слова «контроль», но внешне лишь понуро кивнул.       Он вспомнил свою часть плана и подошёл к Грейнджер. Его рука нерешительно потянулась к её ладони, лежавшей на столе, но едва пальцы приблизились, она вскочила с кресла и, задев его, отпрянула назад.       — Не трогай меня!       — Мистер Малфой, соблюдайте дистанцию, — ледяным тоном предупредила МакГонагалл.       Драко тут же отдёрнул руку и опустил глаза, изображая смущение.       — Да, извините, — пробормотал он, кивая, а затем заставил себя поднять голову и встретиться взглядом с Грейнджер.              Хотя в глазах стояли слёзы, она была очень зла. Будь они при других обстоятельствах, точно прокляла бы его.       — Грейнджер… — голос сорвался на первой же букве, и Драко нарочно сглотнул. — Гермиона, прости… прости меня. Пожалуйста.       Он говорил тихо и с надрывом, который должен был звучать искренне.       — Я… я не знаю, что на меня нашло. Я потерял рассудок и ничего не помню, только обрывки. И то, что ты сейчас рассказала. — Он сделал паузу, позволив голосу дрогнуть. — Это ужасно. Я бы никогда… я не хотел причинить тебе боль. Никогда.       Драко произнёс это, и почти поверил в собственные слова. Из-за сраной легилименции голос дрожал, что сыграло только на руку. Адреналин просто зашкаливал, его буквально трясло.       — Я понимаю, если ты никогда не простишь меня, и это… будет правильно. Я заслужил. — Он опустил голову, изображая полное раскаяние. — Но я хочу, чтобы ты знала: если бы я мог отмотать время назад, клянусь, никогда не позволил бы этому случиться, — наглая ложь, — потому что это ужасно.       Он замолчал, наблюдая за реакцией, и позволил взгляду блуждать по её лицу, стараясь поймать хоть какой-то отклик, кроме ненависти.       Мерлин, она выглядела действительно ужасно. Драко едва заметно напрягся, заставляя себя сохранить нужное выражение. Синяки на лице резали взгляд, делали её уязвимой, почти поверженной, и это почему-то вызывало в нём раздражение. Грейнджер не должна была выглядеть так. Ей это не шло.       Зато следы на шее притягивали внимание иначе. В них было что-то личное, от чего невозможно было отвести взгляд. Его метки. Мысль об этом отозвалась теплом, и Драко поспешно подавил её, заставив себя снова сосредоточиться на роли раскаявшегося виновника.       — Я буду лечиться. Сделаю всё, что скажут. Буду ходить хоть в Мунго, лишь бы… — снова сглотнул он, и на этот раз это не было полностью наигранно, в горле реально стоял противный металлический привкус. Блядский Снейп. — Лишь бы знать, что такое… что это… больше никогда не повторится.       Он закончил, опустив голову ещё ниже, всем видом показывая полную капитуляцию. Внутри же бушевала странная смесь: нервное возбуждение, щемящее желание снова прикоснуться к ней и злость на то, что он вынужден вот так пресмыкаться. И на то, что она, сука, смотрела на него так, будто не поверила ни единому слову.       — Я понимаю, если ты не веришь мне, — тихо добавил он, не поднимая глаз. — После такого… это нормально.       — Да неужели?       Драко больше ничего не сказал, и в кабинете повисла тишина.       — Что ж, — вздохнула МакГонагалл, снимая очки и потирая переносицу. — На сегодня, я полагаю, всё. Но мы не закончили, мистер Малфой. Северус, сопроводите, пожалуйста, его в спальню.              Снейп кивнул и положил руку ему на плечо, подталкивая к выходу. МакГонагалл отвернулась, чтобы поправить стопку пергаментов. Грейнджер стояла неподвижно, её ещё мелко потряхивало, а полный злости взгляд был прикован к Драко.       Всё вышло как нельзя лучше. Может, Снейп ещё и убийство старика на себя возьмёт?       На пороге он слегка наклонил голову и коротко, почти по-дружески, подмигнул. Это вырвалось само собой. Грейнджер открыла рот, её глаза расширились. Драко уже вышел за дверь и почувствовал, как на губах расцвела довольная улыбка, которую он так долго прятал.