"Ты — моё важное дело" [Стайлз Стилински/ОЖП]

      Капли дождя громко, непрерывно отбивали ритм по подоконнику, и если какая-то из них попадала на листву деревьев, то сразу же прекращала своё существование в этой симфонии Аляски. Девушка проглядывала в тёмном сумраке вечернего простора странные вещи: то вечно кричащие птицы садились на подоконник, царапая белое покрытие своими коготками; то блистающее огни вечерних фонарей начинали мигать, напоминая фильмы ужасов; то редкие машины на проезжей части останавливались и спустя пару секунд уезжали, словно кричащие фишки ужасов предстали к ней в белом одеянии. Девушка барабанила сломанным карандашом по деревянной поверхности своего рабочего стола. Отец на ночном дежурстве в больнице — единственный, кто хоть что-то смыслит в назойливой домашней работе по экономике, и ведь интернет отключил! Эмбер Хёрд отчаянно тормошила грифель в своём карандаше, больше не думая о ненавистной экономике.       Внизу настойчивым, бьющим в уши звуком, затрезвонил дверной звонок. Он одарил девушку надеждой, что, одумавшись, отец вернулся, чтобы помочь своей любимой дочурке в такой нелюбимой экономике. Бросая мимолётные взгляды на улицу, девушка в спешке спустилась на первый этаж. Взглянув в разводы дождевой воды, Эмбер не заметила машины отца. Не мог же уважаемый врач-хирург колесить по такой погоде пешкарём? Звон повторился. Настойчивые удары по деревянной двери заставили вздрогнуть юную леди. Эмбер торопливо открыла все замки, и вскоре, опустив руку на железную ручку, наконец отворила дверь. Холодный ветер беспардонно ворвался в просторы дома, окутывая прохладой всех и всё. — Стайлз? — в глубине души она надеялась увидеть его здесь, но просторный лист обиды умело скрывал радость Эмбер. Она нахмурила брови, наблюдая, как весь пропитанный дождевой водой Стилински потирал такой же мокрый затылок, — на улице ливень, — голос слегка дрогнул, — что ты здесь делаешь? — Я могу войти? — в пустынной глуши, тишину которой прерывали лишь барабаны дождя, сверкнули карие глаза парня. Эмбер обречённо мотала головой, желая оттолкнуть парня как можно дальше от себя. — Ты выгнал меня, Стайлз, — закончив мимолётные встряхивания головой, Эмбер вдруг произнесла, — почему я не могу поступить также? — в груди всё ещё отдавали жгучими следами слова парня. В тот момент ей казалось, что в душе он глумился над ней, над её помощью, — почему ты здесь? Почему не с Лидией? — Я сказал, что у меня важное дело. — Ты заставил меня уйти с её вечеринки, чтобы она не ревновала, — в груди сжимался праведный ком, который хотелось взвалить на этого чёрт-возьми-красавчика-Стилински.       Опустившись в глубь её мыслей, где возвышались сотни домишек с глубоким фундаментом, можно было разглядеть один маленький, простенький домик. Он напоминал старый зачуханный сарай, но как только дверь распахнётся — внутри окажется позолоченный музей, стены которого украшены миллионами и тысячами портретов, тема которых не отличится никогда. Они таили в себе тех, кого она подпускала ближе. Наверное, совсем не странно, что Стайлз хозяин последней картины. Пока ещё недорисованной картины. И если картина вновь и вновь переписывается, дописывается, стирается — страдает и хижина снаружи. Сожги, уничтожь хоть один холст — и всё — городишка рухнет. И новому гостю остаётся лишь тонуть в пучине смога, шагая по пороху всей жизни Эмбер Хёрд. — Эмбер, слушай, я правда поступил по-свински! — она вновь увидела размытый горизонт всей уверенности Стайлза. — Не то слово, Стилински! — Ты — моё важное дело. Сидя там, около Лидии, я понял, что мне не о чём с ней разговаривать. — Так ты собеседника искал? — Да нет же! — холодные, всё ещё мокрые от дождя руки коснулись бледной кожи рук Эмбер. По позвоночнику к лопаткам пробежалось стадо мурашек, и, когда сверкающий взгляд Стилински заглянул вглубь зелёных глаз подруги, он торопливо прикоснулся к её губам. Трепещущее волнение вдруг набрало обороты, и границы начинали смываться. Эмбер ощущала давно желанные губы Стилински на своих; его руки, спустившиеся к талии; продрогшее от холодного ливня тело, прижавшееся к ней. Она не в состоянии разорвать контакт, о коем мечтала пол своего существования. Его губы с трепетом смывали увлажняющий бальзам со вкусом мёда и ромашки с её уст. Когда её руки зарылись в его кудряшках, Хёрд почувствовала, как маленькие капли воды скатывались по её пальцем с волос парня, уверенно и торопливо двигаясь к плечам. Нахлынувшее чувство неожиданного удовольствия выхватывало и без того небольшие порции кислорода. И уже задыхаясь от гложущего ощущения потребности продолжить, Эмбер отстранилась, до последнего оттягивая нижнюю губу Стайлза. — Ты что-то смыслишь в домашней работе по экономике? — всё ещё задерживая руки в волосах парня, проговорила тихим голосом Эмбер. — Нет, — задыхаясь, ответил парень. — Вот и славно! — и их губы вновь сплелись в поцелуе.

«У нее что-то заклинило внутри, а он просто идиот. Влюбленные все такие"©