5. Постоянно в голове мои мысли о тебе

      Сатурн медленно клонился к своему закату, готовясь уступить Солнцу, когда Эн устало разлепил неоны и уставился во всё ещё тёмное небо, вздыхая. До рассвета оставалось каких-то пару часов, но сна не было ни в одном глазу, несмотря на явную слабость в теле. Он медленно присел, морщась от неприятного скрипа шарниров и ощущая себя тем ещё стариком. Видимо лежать в одной и той же позе последние несколько часов было не самой удачной идеей, но что поделать, если всякие непрошеные мысли так и лезли в процессор, а пальцы всё продолжали вырисовывать три чёртовы буквы чужого имени, ненароком приплетая своё и вычерчивая подозрительные знаки.       «Эн, ты в порядке?»       «Эн, как твоя разведка?»       «Эн, ты когда в последний раз ел?»       «Эн, тебе больно?»       «Эн...»       Парень зарычал, хватаясь за волосы и ударяясь головой о крышу капсулы, смахивая хвостом весь снег и все каракули. Это раздражало. Это бесило. Это настораживало. Ему уже становилось тошно от того, как часто собственное имя начало выходить из её уст. Из её такого грязного и ухмыляющегося рта. Из её губ, что кривились в усмешке и манили, пока фиолетовые глаза стреляли озорством, а пальцы делали фирменный жест, отсалютовывая. Её глаза и руки...       Демонтажник застыл, медленно сжимая пальто до хруста ткани и шокированно смотря вверх. Он ненавидел себя. Он ненавидел её. Он не должен думать о ней в таком ключе. Он не должен вообще о ней думать! Но девчонка всё чаще заставляла боковые камеры фокусироваться на сосредоточенном лице, что порой хмурилось. Всё чаще вторгалась в его личное пространство, не боясь последствий. Всё чаще появлялась в его мыслях, заставляя кусать губы до масла от отчаяния.       Он ненавидел это.       Он боялся этого.       Он не понимал этого.       Она должна была быть просто частью договорённости и возможно будущей едой, но точно не дроном, постоянно крутящимся в процессоре!       Эн вздохнул и помотал головой, пытаясь выкинуть надоедливый образ. Надо было сосредоточиться. В последнее время он всё чаще задавался вопросом, почему рабочий, по умолчанию ненавидящий его, относится к присутствию убийцы спокойно и даже иногда спрашивая, как прошёл день и какие детали удалось найти. Преследовала ли Узи какую-то цель или просто хотела достичь более быстрого результата? А вдруг это всё часть её игры, в конце которой ему придётся сложить голову и смириться со своим положением?       — Хах, как бы не так, — парень усмехнулся и расслабил руку, — буду бдить за ней в оба, чтобы не упустить что-то важное.       — Ты с кем там разговариваешь?       Он вздрогнул и подскочил, сканируя окружение и натыкаясь на фиолетовые глаза, выражающие немой вопрос. Девушка стояла на земле, сложив руки на груди и ожидая ответа. Демонтажник выдохнул и незаметно стёр остатки рисунков на снегу, спрыгивая и придавая себе как можно более серьёзный вид, подходя ближе и грозной тенью нависая сверху:       — Сам с собой. Есть какие-то проблемы?       Она изогнула бровь и задрала голову, смотря в нахмуренное лицо. Снова началась игра в гляделки, в которую обычно никто из них не хотел проигрывать, но бунтарка на этот раз быстро сдалась, чтобы не тянуть время, и помотала головой:       — Нет, говори на здоровье. Сама имею такую же привычку, — она задумалась и стряхнула снег с чужого воротника, не замечая, как собеседник застыл, — пойдёшь со мной до бункера? Надо поискать детали вблизи колонии, там точно много чего полезного может быть.       Он пристально разглядывал расслабленный дисплей напротив, чувствуя, как невесомо чужие руки касаются одежды, отряхивая всё лишнее, видимо даже не задумываясь о своих действиях. Эн напрягся, когда бледная ладонь остановилась и резко отстранилась, слегка сжимаясь с громким потрескиванием, что до сих пор резал датчики. Работяга прокашлялась и сделала шаг назад, убирая руки в карманы и склоняя голову на кошачий манер:       — Язык прикусил или что? Сразу говори, идёшь или нет, чтобы я не тратила время зря.       Он нахмурился и посмотрел на небо, начинающее бледнеть:       — Иду, просто думал о Солнце.       Она кивнула и развернулась на пятках, идя к выходу и поправляя сползшую лямку рюкзака. Парень помедлил и направился следом, всё ещё чувствуя фантомные прикосновения.       В первое время он пугался, стоило Узи коснуться его. Случайно или специально. Пугался, но виду не подавал. Лишь ядро бешено билось, предупреждая о возможной опасности, из-за чего порой приходилось жмуриться, ожидая расправы. Но она не наступала.       Он забывал, что Джей больше нет.       Но он помнил, насколько болезненные её касания. Он помнил, как аудиосенсоры порой взрывались от слишком громкого внутреннего шума разрываемого металла, а шарниры скрипели и трещали, выворачиваясь не в те стороны и вырываясь с проводами. Трубки в животе лопались, как шарики, от возросшего давления в брюшной полости, когда острая нога вдавливалась в тело и прокручивалась с противным хлюпаньем, пока он захлёбывался собственным маслом, краем камеры пытаясь определить примерное местоположение рук, чтобы не восстанавливать их лишний раз.       — Эй, ты чего завис?       Демонтажник поднял голову, учащённо дыша и смотря в лицо врага. Врага? Только хитрый враг может смотреть так обеспокоенно, делая вид, что ему не всё равно. Девушка подошла ближе и аккуратно дотронулась до чужого лба, тут же отстраняясь и пытаясь понять причину странного поведения, ведь перегрева не было. Он посмотрел на чужой шрам и стиснул ладони, переборов желание схватиться за пальто, чтобы убедиться, что ядро на месте. Что оно не висит на каких-то жалких проводках, потому что командир однажды переборщила.       В отличие от Джей, касания бунтарки были мягкими.       И это сбивало с толку.       Вместо удара он получал аккуратное прикосновение к лицу, когда она пыталась определить наличие повышенной температуры. Вместо вырывания пальцев она однажды помогла затянуть разболтавшиеся болты. Вместо удушья она крепко удерживала за плечи, чтобы починить единожды вывихнутое крыло. Вместо истерик она пыталась понятно объяснить, как выглядит нужная деталь.       Вместо Джей теперь была Узи. Но Узи не была как Джей.       Возможно будь она демонтажником, он бы пошёл следом беспрекословно куда угодно. Потому что она бы дала ему выбор, но не дала бы спокойствия из-за своего существования. Потому что он сам виноват в этом. Сам виноват в своей слабости.       Она была спокойной, но она всё ещё кусалась. Буквально.       Девушка никогда не даст подойти к себе близко без разрешения. Никогда не даст себя коснуться. Никогда не позволит слишком долго смотреть. Никогда не допустит к ремонту капсулы. Никогда не извинится после укуса за хвост.       Никогда не перестанет говорить, что она ненавидит его.       И он запутался. Запутался в себе. Запутался в мыслях. Запутался в её поведении. Запутался в её словах. Запутался в её сетях.       — Да так, вспомнил кое-что, — парень выдохнул, стоило бунтарке отвернуться и потопать дальше.       Он мягко дотронулся до груди, кончиками пальцев ощущая, как сердцевина неплотно держится на месте, грозясь оторваться. Оборваться. Закончить его существование. Он соврал, если бы сказал, что не получает маленькую каплю удовольствия, стоит ощутить холодные ладони на себе. Но он быстро тушит этот огонёк радости каждый раз, хмурясь и скалясь, когда девичья рука лишний раз коснётся волос.       Демонтажник нахмурился, смотря сверху вниз на спутницу и заметив свежие царапины на тонкой шее. Что ж, точно такие же были на лице и руках. У него иногда не хватало терпения на выходки. Обычно она хмурилась, со злобой смотря на крест и хватаясь за когти, что с каждым движением входили всё глубже, окрашиваясь в чёрный. Ох, как же ему хотелось в такие моменты попробовать её масло. Будет ли оно сладкое или же как и сама бунтарка горькое и едкое?       Он скалился, она молчала. В такие моменты он был по настоящему садистом. Эн часто любил смотреть в напуганные дисплеи, что молили в агонии о спасении. Что потихоньку захлёбывались в собственных слезах и масле. Пожалуй, это единственное, что помогало чувствовать себя живым и нужным. Но прошло время, и он больше не чувствовал той радости и азарта. Он вообще не чувствовал ничего. Парню стало противно смотреть на жидкость, что являлась спасением для грешного тела.       Но почему-то во время наказаний новой соседки он не ощущал пустоту. В фиолетовых глазах не было ни капли страха, а в его душе в этот момент не было ни капли радости. Это было похоже на...тоску? Такое неприятное ощущение в ядре, что вгрызалось в оболочку, словно паразит, пытаясь вернуть своему хозяину рассудок. Будто так не должно быть. Будто она не заслужила это. Будто не её вид виноват в том, что он теперь летает по планете, неся смерть на своих крыльях.       Но...       Виновата ли она в ошибке своих предков? Родителей? Кто её родители? Есть ли кто-то, кроме отца? Она никогда не рассказывала о себе, что было ожидаемо. Он не спрашивал, да и она не ответила бы. Гордость? Возможно. Стеснительность? Навряд ли. Страх?       Боялась ли она? Боялась ли его?       Он усмехнулся, смотря на решительную походку спутницы.       Нет, точно нет. Даже если да, то явно умела это скрывать.       Но они оба знали, на что шли, заключая сделку. Эн не трогал бункер, Узи чинила корабль. Но она не была больше частью колонии, поэтому он мог делать что угодно. И она знала. И принимала это, поэтому молча терпела наказания за свои нападки. В конце концов, ему не было выгоды убивать её. Пока что. Да, у них были крайне высокие отношения, построенные на подозрениях, ненависти, боли, масле и... Душевности? Свойственно ли им это понятие?       Они сами не знали, что у них были за отношения. Сейчас они рычат друг на друга, завтра она снова будет чинить ненадёжные и порой неправильно сросшиеся шарниры, а послезавтра он опять оставит глубокие порезы на девичьей шее, чтобы потом спросить, не нужна ли помочь в перетаскивании железок.       — Какие-то качели, ей богу, — парень недовольно буркнул и с недовольством посмотрел на остановившуюся в нескольких футах от бункера девушку.       Она молча посмотрела на массивную дверь, на которой до сих пор виднелись следы от когтей, и, выдохнув, наклонилась, чтобы подобрать странную шестерёнку. Отряхнув и повертев в руках детальку, бунтарка сняла рюкзак и кинула находку внутрь, тут же глазами давая понять, чтобы напарник не стоял без дела. Кивнув, он просканировал местность и пошёл к куче, где высвечивалось больше всего неопознанных его системой хлама, что могло пригодиться.       Они оба вздрогнули и повернули головы, стоило раздаться неприятному скрипу. С железных врат посыпалась ледяная крошка, прежде чем они с кряхтеньем открылись, выпуская на улицу немного тёплого воздуха. В проёме мелькнул зелёный свет и наружу вышел дрон, оглядываясь по сторонам и осторожно ступая по снегу.       — Тэд?       Он вздрогнул и повернулся в сторону голоса, тут же выдыхая:       — А, Узи, это ты. Честно, не ожидал встретить тебя здесь.       Она закатила глаза и выпрямилась, подхватывая портфель. Кажется, сегодняшняя вылазка обломана, потому что уже начинало светать. Демонтажник посмотрел на небо и подошёл к чей-то брошенной машине, садясь и вальяжно разваливаясь, предчувствуя какое-нибудь представление.       — Я буквально живу на улице, поэтому вполне ожидаемо было на меня наткнуться.       — Да, но, — блондин почесал затылок, — я не думал, что ты будешь ходить рядом с бункером.       — Здесь просто есть нужное нам, — девушка фыркнула и уже собиралась обернуться, — если больше нечего сказать, то мы пошли. Солнце скоро встанет, а летать сейчас мне максимально не хочется.       — Подожди! — Она вздрогнула, стоило почувствовать чужую хватку на своём локте, и убийственно посмотрела, тут же смягчившись, когда парень убрал руку, не заметив нахмурившиеся жёлтые неоны, — прости. Просто у нас в бункере появилась небольшая проблема...       — И с чего ты взял, что мы должны помочь? — Эн слез и быстро подошёл, скалясь и смотря сверху вниз в зелёные глаза.       Спортсмен вздохнул и сделал шаг назад, чувствуя враждебность:       — Потому что это напрямую связано с вами. Дело в том, что труп вашей подруги уполз, а после начались пропажи рабочих...       — Чёрт возьми, Тэд! Прошло уже полгода, а вы только сейчас додумались, что держать труп убийцы в колонии не самая хорошая идея? После исчезновений? Серьёзно? — Бунтарка фыркнула и сняла с рюкзака пристёгнутый рельсотрон, морщась, стоило некоторым шарнирам на пальцах пошевельнуться с неприятным треском, — тогда вы и правда идиоты. Я не собираюсь помогать тем, кто не умеет думать.       — Зи.       — Не трогай меня! — Она зашипела и укусила его за протянутую ладонь, тут же отскакивая, как кошка.       Демонтажник прыснул, смотря в нахмуренный дисплей, и перевёл взгляд на растерянного парня, что потирал место укуса. Узи грозно протопала в сторону башни, хватая сокомандника за хвост и утягивая следом.       — В бункере считают, что ты заземлилась и скоро вернёшься обратно к отцу, — она остановилась, — а ещё Лиззи говорит, что ты слабачка и точно не могла выжить с демонтажниками.       Девушка резко развернулась на пятках и потопала в сторону двери, всё также держа чужой хвост и фыркая себе под нос:       — Пошли, Эн, посмотрим, что за хуйня у них там завелась.       Парень закатил глаза и, зарычав на Тэда, пошёл следом, чтобы ненароком не остаться с оторванной конечностью. Ему не нравилась вся эта ситуация, но первые солнечные лучи уже начали скакать по сугробам, что точно усложнило бы возвращение в логово, поэтому спрятаться в бункере было пока что хорошей идеей.       Они подошли к вратам, что тут же приоткрылись и в щёлке проскользнули белые глаза:       — О, Тэд, ты так быстро вернулся! И с тобой... Узи? — Дрон приподнял брови и усмехнулся, слегка обернувшись назад, — эй, ребят, тут дочка Хана нагулялась и решила вернуться в отчий дом, представляете?       Она закатила глаза и сложила руки на груди, держа в ладони колбу с кислотой, забыв её отпустить и выжидательно смотря на блондина. Демонтажник нахмурился и подошёл ближе, слегка наклонившись, чтобы заглянуть внутрь.       Посмеявшись, мужчина обернулся обратно к ребятам и вздрогнул, заметив пристальный взгляд золотых неонов, тут же хмурясь:       — Ты опять притащила убийцу сюда. В прошлый раз не хватило? Столько семей потеряли своих родных в тот день и у тебя хватает совести не только вернуться, но и привести с собой демонтажника?!       Девушка помрачнела и сжала здоровую ладонь, смотря на говорившего исподлобья. Спортсмен хотел было уже вмешаться, как вздрогнул, стоило когтям с силой впиться в металл. Эн чувствовал холодное прикосновение к своей конечности, что становилось крепче с каждым словом этого дрона. Такими темпами колба могла просто лопнуть и он не горел желанием слизывать всю кислоту, что тут же начнёт разъедать новую соседку. Мальчишеский рот растянулось в ухмылке, показывая все клыки, а крест грозно пытался прожечь дыру в дисплее напротив. Парень утробно прорычал, давя на дверь с силой, чтобы та начала открываться, заглядывая в виртуальную душу:       — Либо ты нас сейчас пропускаешь, либо уже твоя семья будет тосковать об ещё одной смерти, — мужчина сглотнул и дрожащими руками наощупь нажал на кнопку, впуская гостей, — молодец.       Демонтажник хихикнул и резким движением вырвал хвост из чужой хватки, тут же проталкивая бунтарку внутрь. Последний раз взглянув в белые неоны, он моргнул и сменил оптику, возвращая себе обычные глаза. Тэд молча шёл следом, стараясь не издать ни звука и поглядывая на одноклассницу, что отстранённо смотрела в пол.

***

      — Хей, где мистер Дорман ходит? — Женщина недовольно поправила очки и посмотрела на своего коллегу, что-то записывающего в блокнот.       Он замер и задумался, пытаясь вспомнить:       — Хм, на родительском собрании. Хоть пусть его дочурка больше не ходит в школу, да и не факт, что она вообще жива, его всё же пригласили.       — Пф, серьёзно? — Она хмыкнула, не обращая внимания на мелькнувшие за спиной три силуэта, что даже не вслушивались в разговор, — впервые в жизни Хан думает о своём ребёнке. Иронично, что именно тогда, когда этого самого ребёнка нет рядом.       Дрон вздохнул и убрал ручку:       — Согласен, весьма странно, но давай вернёмся к работе. У нас уже десятый труп за последние три дня. Кто бы это ни был, он очень скрытен и проворен.       — Ты прав, — женщина обернулась к другим своим коллегам, — эй, есть какие-нибудь зацепки? Отпечатки пальцев? Ребят?       Она нахмурилась, когда дроны залагали и исчезли. Резко развернувшись, работяга с шоком смотрела, как постепенно исчезли все дроны в помещении, оборудование и даже сам труп. По позвоночнику пошёл холодок, когда на белоснежную руку капнула чёрная капля. Следователь медленно подняла голову, снимая очки и роняя их. Колени задрожали, а в горле пересохло. Тело не слушалось, заставляя стоять на месте и смотреть в медленно открывающуюся зубастую пасть, чувствуя липкую слюну и чужое масло на лице.       Последнее, что она увидела, был жёлтый крест на потресканном дисплее.

***

      — Итак, Эн, что ты скажешь об этом? — Белый палец провёл по обмасленной стене, — и не ври, что не знаешь.       Он нахмурился, стоя в тёмной хлюпающей луже и пытаясь не попасть под капающую сверху жидкость. Конечно он знал. Вернее, слышал, но никогда не заставал мутацию демонтажника лично, потому что всегда уничтожал ядро из соображений безопасности.       — Если простыми словами, то благодаря нанитам, что протекают через всё наше тело, и программе самосохранения после извлечения ядра из оболочки оно начнёт искать материалы для сбора нового тела, зачастую поглощая старое, если оно не может функционировать.       — Какие же вы жуткие, ребята, — Тэд поёжился и обернулся, почувствовав взгляды в затылок, — что?       Демонтажник оскалился и отвернулся, сканируя помещение. Узи помедлила и облизнула палец, хмурясь из-за странного вкуса и светя фонариком в сторону:       — Но ваши тела не такие уж и большие, зачем столько трупов? — Она поморщилась, наступив на чью-то руку.       — Ты же в курсе, что рабочие тоже состоят из нанитов?       — Ну, что-то такое слышала. Я не особо ходила на уроки анатомии, — девушка отошла в сторону и прислушалась, пытаясь обнаружить что-нибудь подозрительное.       Он закатил глаза и встал рядом, слыша шорох откуда-то с потолка:       — А надо было. В общем благодаря нанитам вы регенерируете, но медленно и не эффективно, учитывая, что отрывание конечности может стать фатальным, — Эн усмехнулся, кидая взгляд на чужую безвольную руку, пальцы на которой снова встали в одном положении, — нам нужно постоянно пополнять свои запасы, поедая рабочих, но так как ваши наниты весьма слабы, то требуется большое количество масла и металла. А теперь подумай, сколько материалов нужно, чтобы полностью восстановить тело?       Она задрала голову и твёрдо посмотрела:       — Я поняла тебя. Но мне всё ещё интересно, — бунтарка обернулась, смотря на почёсывающего затылок блондина, — почему она начала восстанавливаться сейчас, а не полгода назад? Программа опаздывает?       — Скорее просто мешали внешние факторы. К примеру высокая температура. Думаешь почему перегрев так смертелен для нас? — Он ухмыльнулся.       — То есть, чтобы убить тебя, достаточно вырвать ядро и держать в тёплом месте? — Она усмехнулась и, подобрав чей-то откусанный палец, швырнула в одноклассника, — эй, Тэд, что стало с трупом после того, как мы ушли?       Парень ойкнул, когда предмет попал в лоб, и задумался:       — Насколько помню, его отнесли в плавильню мусора, но из-за временной неполадки оставили там, а потом и вовсе забыли. Недавно она сломалась окончательно, из-за чего не работала несколько дней, а когда всё починили, то тела уже не было.       — Ха-а, идиоты, — Узи вздохнула и, снова вытащив рельсотрон, пошла вглубь, где масла было больше всего, — в любом случае, давайте разберёмся и вернёмся...       — Чш-ш-ш, — она нахмурилась, когда была перебита затыканием рта ладонью, и недовольно посмотрела на серебряноволосого.       Он нахмурился, сканируя темноту и получая оповещение об ошибке. Это настораживало. Послышался шорох и все трое вопросительно наблюдали, как откуда-то медленно выползла человеческая рука. Парень напрягся и активировал пушку, сразу стреляя в потолок, освещая ракетой пространство. Фиолетовые неоны стали ноликами, когда всё пространство сверху оказалось заполнено огромным нечто, напоминающее многоножку и противно шевелящее множеством конечностей, издавая хлюпающе-скользящие звуки. Девушка убрала чужую руку и злобно прокричала:       — Я конечно представляла что-то подобное, но какого эта хрень такая огромная?! Нахуя Джей столько материала для тела? И...       Она замолкла, стоило руке резко дёрнуться и схватить спортсмена, тут же роняя его и таща в темноту, игнорируя все испуганные крики. Раздался пронзительный визг, когда кабель с живой конечностью был перерезан сюрикеном. Работяги удивлённо уставились на спокойно стоящего демонтажника, кручащего оружие на пальце. Бунтарка взметнула руками, чуть не роняя рельсотрон:       — У тебя всё это время были чертовски классные сюрикены, а я и не знала?!       — Ты не спрашивала.       Она фыркнула и гневно уставилась в расслабленный дисплей:       — Клянусь, когда выберемся отсюда, я разворочу всю твою систему вооружения.       Он усмехнулся и резко поднял девичье лицо когтями:       — Ну попробуй, коль кишка не тонка.       Жёлтые неоны округлились, когда склизкое щупальце придавило их к стене, обездвиживая, а клешня схватила блондина и окончательно утащила, тут же отпуская пленников и отступая в вентиляцию. Узи покачала головой, потирая ушибленное место и начала вглядываться в темноту. Эн раздражённо фыркнул:       — Будь ты проклята, Джей, — он поправил фуражку и встал, резким движением хвоста поднимая напарницу и вызывая у неё дежавю.       — Ты в порядке?       Парень застыл, удивляясь услышанному, и медленно перевёл взгляд. Девушка пошатнулась и схватилась за пушку, чтобы не потерять равновесие:       — Ай, выкуси! И забудь.       Он фыркнул и трансформировал руки в две бензопилы, хищно улыбаясь:       — Начнём резню?       Она удивлённо уставилась на жужжащий инструмент и нахмурилась, ухмыляясь:       — Начнём резню.

***

      Серебряноволосый точно не мог ожидать, что им придётся бегать за крабоподобным бывшим командиром отряда. Он нахмурился, стоя напротив твари, что выглядывала из вентиляции. Всё, что осталось от Джей, это побитая голова с хвостиками, что сгибалась под неестественными углами. Множество жёлтых камер-глаз смотрели на ребят, вызывая неприятные ощущения. Демонтажник дотронулся до груди, пытаясь успокоить разбушевавшееся ядро. В какой-то степени стало страшно, что он в любой момент станет такой же хренью. Конечно, после восстановления сознание скорее всего вернётся, но сам факт того, что являешься ходячей бомбой замедленного действия, ужасал. Он пообещал. Ему нельзя было трогать этот бункер. Ради цели. Ради сделки. Ради Узи.       Ради Узи?       Что?       — А ты всё та-та-такой же ник-никчёмн-ный, предатель.       Эн поднял голову, смотря в глючащий крест напротив и прижимая руку к ядру.       — Что с голосом, Джей? Неужто язык случайно прикусила? — Бунтарка злобно хихикнула, снимая рельсотрон с предохранителя.       Он застыл, вслушиваясь. Её голос был такой же как раньше. Властный, сердитый и ядовитый. Только теперь слоги путались и повторялись из-за помех, а тональность скакала и порой оглушала. Хотя, она всегда оглушала. Он помнил, каким голосом она говорила с Ви. Помнил, каким говорила с ним. Но не помнил, чтобы она когда-нибудь была мягкой или спокойной.       Даже после смерти из неё лились упрёки и проклятья.       — Хочу п-п-послушать тебя, ког-когда голосовой ап-п-ппарат буд-буд-будет практически раз-размазан.       — Не драматизируй, — она повернула голову в сторону и изогнула бровь, — Эн, ты в порядке? Эн? Ты меня слышишь?       Узи не говорила того, что говорила Джей. Узи вообще редко говорила.       — К-кусок мус-мус-мусора, смотри-ри на меня.       Однажды Узи сказала, что очень сильно ненавидит его, вправляя когда-то неправильно сросшиеся колени. Однажды Эн сказал, что ненавидит её, помогая разжать заевшие пальцы на сломанной руке. Они много чего говорили друг другу. Они много чего делали друг другу.       Они боялись это всего от друг друга.       Одна из клешней схватила застывшего парня и пододвинула к лицу. Он вздрогнул, почувствовав знакомую крепкую хватку и учащённо задышал, вглядываясь в мёртвый дисплей напротив и чувствуя зловонное дыхание из приоткрытой пасти. Экран запестрил помехами и множеством уведомлений о приближающейся опасности и угрозе, что с каждым прикосновением чужих конечностей били по процессору, пытаясь предупредить более яростно. Ещё чуть-чуть и система коротнёт, вызывая перезагрузку. Напряжение в голове выросло и одна из лампочек взорвалась, не выдержав.       — Ха, с-слабак.       Серебряноволосый стиснул зубы, пытаясь убрать все предупреждения. Вентиляционные отверстия были открыты, но воздух не проникал, а в горле встал ком. Его трясло и он не понимал, почему. Не понимал, почему при каждом чужом прикосновении вылезают сообщения об опасности, даже если это Узи пыталась распутать волосы.              Не понимал.       Боялся.       Избегал.       На дисплее высветился обратный отсчёт о выключении и демонтажник зажмурился, внезапно падая на пол. Резко все предупреждения исчезли, а камеры перестали барахлить. Он посмотрел вперёд. На обрубок клешни и злое лицо командира. Джей завизжала, от чего её голос заглючил ещё сильнее, не выговаривая некоторые буквы:       — Мал-лень-нькая д-д-д-дря-дрянь! Кккк... ты-ты-ты...осмл-л-ла...       — Выкуси, он мне ещё живой нужен! — Девушка на ходу поймала сюрикен, отрубивший прилично так конечность, и посмотрела на сидящего в прострации напарника, что пытался осознать происходящее, — Эн...       Он вздрогнул и перевёл взгляд на протянутую руку, мотая головой и хмурясь, тут же сосредотачиваясь и хватаясь за маленькую ладошку, шарниры которой опять начали потрескивать. Поднявшись, парень сразу же убрал всплывшие предупреждения и увернулся от атаки командира, потянув новую соседку следом.       — Г-гад-дёныш-ши.       Ребята встали спиной к друг другу, смотря, как их медленно начали окружать камеры, и кивнули. Одно из щупалец резко подлетело, заставая врасплох. Эн достал бензопилы и подпрыгнул, на ходу перерезая конечность и хвостом обхватывая девичью талию. Узи наклонилась от пролетевшей в паре сантиметрах от шапки клешни и, доверившись чужому движению, была подкинута в воздух, на ходу пиная запущенный сюрикен и мягко приземляясь, неумело ловя подлетевший рельсотрон.       Раздалось противное хлюпанье и с потолка упал Тэд, тут же попытавшийся встать и убежать. Они не слышали, что он говорил, но поняли, что дрон был весьма благодарен. Бунтарка зашипела, хватаясь за вновь заклинившую руку, что начала искрить, не заметив приближение щупалец.       — Узи!       Она задержала дыхание, наблюдая словно в замедление, как демонтажник отбивался от клешней, подбегая к ней и хватая за здоровую ладонь, утягивая сильно в сторону так, что они прокрутились на месте. Он тяжело дышал, стоя с крестом на дисплее и всё ещё удерживая руку:       — Ты в порядке?       Девушка нахмурилась и толкнула чужую ладонь:       — Да! — Она посмотрела на наблюдающую демонтажницу и подняла рельсотрон, тихо добавив, — спасибо.       Эн замер, чувствуя, как сильно начало биться ядро. И это не от небольшой борьбы. Он сжал пальто и прикусил губу, оборачиваясь на командира.       — Фу, как ми-мило.       — Заткнись и просто сдохни. Снова, — бунтарка начала заряжать рельсотрон, направляя на тварь.       — Как г-грубо, — Джей усмехнулась, — не-неужели не х-х-хочешь узнать кое-кое-кое-что об од-д-дном дроне?       Девушка вздрогнула, когда впереди появилась голограмма. Фиолетовые глаза расширились, смотря на короткие волосы. Женщина медленно обернулась и ободряюще улыбнулась:       — Привет, Узи.       Пальцы сжали сильнее оружие.       — Э-э-эн, откуда у неё лицо мамы? Эн? — Она обернулась, заметив пустой коридор.       Девушка почувствовала страх, колени подкосились, а кисть снова заискрила. В горле встал ком. Это был мамин голос. Вернее, таким она его запомнила, будучи маленькой.       — Откуда ты её знаешь?! Джей, ты...       — Жаль, что ты не вспомнишь.       — Что?       Нори обернулась полностью и склонила голову набок, держа в руках ребёнка. Держа маленькую Узи. Малыш мило запищал, пытаясь перекатиться у матери в ладонях.       — Кто это у нас тут такая миленькая таблеточка? А? Кто? — Женщина улыбалась и притворно щекотала ещё мягкий детский металл, вызывая больше радостных звуков, — дорогой, посмотри, она так мило щурит глазки!       Бунтарка опустила оружие, смотря опустевшим взглядом. Это было просто воспоминание. Просто видеозапись, которую она просматривала каждый год в одну и ту же дату. Это было единственным обрывком, запечатлённым навсегда на плёнку старой камеры, где мама была радостной и беззаботной, а отец уделял внимание. Это было так давно, но при этом так недавно. Словно только вчера она тянула к родителям маленькие ручки, пытаясь научиться ходить и плакала, когда не получалось. Словно только вчера они сидели на диване и смотрели какой-то глупый мультик все вместе. Словно только вчера мама кормила её маленькими батарейками втайне от папы, потому что они обе уже съели свою дневную порцию.       Сейчас этого больше не будет. Никогда.       — Зачем ты стащила запись из кабинета папы? Ты же догадывалась, что я и так знаю о её существовании, — Узи с тоской смотрела, как радостно отец обнимает их обеих и целует по очереди, укачивая маленькую её на руках.       Голограмма слегка заглючила и потемнела, слегка перематываясь вперёд. Теперь там стояла только Нори спиной, всё ещё держа что-то в руках. Девушка прищурилась, оглядывая ссутулившуюся родительскую фигуру и пытаясь понять, что происходит. Видеозапись обычно заканчивалась на том, что Хан уносил своих девочек из кадра и потом подходил выключать камеру. За много лет она выучила каждый кадр и с уверенностью могла сказать, что такой мамы там не было.       — С-смотри вни-вни-мательно, Узи, — демонтажница подползла поближе к чужому дисплею и посмотрела за спину работяге, протягивая туда несколько щупалец.       Она тихо проползла мимо, клешнёй поворачивая девичью голову смотреть голограмму дальше, направляясь к одной из стен, где пытался пошевелиться один буйный дрон. Эн со злостью смотрел на своего командира, не бросая попыток перекусить стальной отросток, что с каждым движением всё больше разрывал рот, не давая издать ни звука. На его дисплее то и дело вылезали предупреждения, которые тот сразу отсылал, чтобы вновь не вызвать перегрузку, пока руки и ноги были намертво закованы в чужую хватку. Глаза сменялись на крест и обратно при каждой ошибке, что создавало ощущение, будто его начало уже глючить. От части так и было.       Джей подошла поближе и наклонилась к чужим аудиодатчикам, говоря тихо, но внятно:       — Если ещё раз двинешься, я убью её, но вот проблемка — она нужна мне живой. Надеюсь, хоть в этот раз ты будешь хорошим мальчиком, — тонкое щупальце прошлось по серебряным волосам, имитируя поглаживание и вызывая сильный сбой, от которого лопнула ещё одна камера.       Она усмехнулась и приложила к пасти чью-то руку, сжимая в кулак и выставляя указательный палец, призывая хранить молчание. На побитом дисплее на мгновение мелькнули золотые неоны, что задорно подмигнули и исчезли, снова сменяясь мёртвой чернотой. Парень застыл, переваривая услышанное, и уставился в сторону напарницы, перестав делать попытки выбраться. Чужая хватка начинала давить на ядро всё сильнее и сильнее, вызывая нестерпимую боль, игнорировать которую было всё сложнее и сложнее. Он зажмурился, уже готовясь к смерти или отключению, когда раздался тихий щелчок и всё прекратилось. Щупальце мгновенно ослабло, но не настолько, чтобы можно было выбраться, а боль ушла, оставаясь неприятным осадком в груди.       Серебряноволосый открыл глаза и посмотрел в мёртвое лицо, что также было рядом и пристально наблюдало, слегка склонившись набок. Дисплей Джей не выражал ничего, но почему-то казалось, что она смотрит с... грустью? Словно провинившийся ребёнок, знающий, что его ждёт наказание и покорно ожидающий это. Заметив пристальный взгляд, демонтажница отвернулась и, поколебавшись, поползла обратно, чувствуя, как за ней наблюдают и возвращаясь к девушке, что настороженно смотрела на голограмму.              Эн максимально приблизил оставшиеся целыми камеры, чтобы разглядеть, что происходит. Он уже издалека видел радостную видеозапись, но сопротивление клешням отвлекало, заставляя упускать всё. Но даже сквозь суматоху женский голос казался ему почему-то знакомым и чем-то отдалённо напоминал Узи, но был более уверенным и менее грубым. Сейчас была возможность посмотреть всё нормально, надеясь, что его не попытаются снова незаметно куда-нибудь утащить.       Нори что-то бубнила невнятно себе под нос, периодически покачиваясь и хихикая, но так и не оборачиваясь. На ней также было её белое платье, почему-то теперь напоминающее больничную рубашку, в некоторых местах запачканное маслом. Женщина начала медленно поворачиваться, показывая, что всё также держит ребёнка и ещё сильнее сутулясь. Она резко повернула голову с хрустом и бунтарка испуганно сделала шаг назад, желая отвернуться, но чужая клешня упорно не давала это сделать, заставляя смотреть дальше.       Смотреть в безумные фиолетовые глаза, что казались просто очень тонкими ноликами посреди чёрного дисплея.       Смотреть на клыкастую ухмылку, растянувшуюся на половину лица.       Смотреть на то, как по подбородку из полуоткрытого рта стекала медленно слюна.       Она стояла так долго, пока не повернула свою маленькую дочку лицом к камере, хищно улыбаясь и выгибая неестественно руки, что, казалось, обросли чем-то по типу панциря, а белоснежные пальцы были непропорционально длинными и тонкими, загибаясь к концам и больше походящие на когти. Девушка перевела взгляд на маленькую себя, сжимая ладони. Несмотря на внешний вид родителя, она всё также пыталась издавать милые детские звуки и щуриться, явно не чувствуя угрозы. Мама пыталась держать ребёнка максимально аккуратно, не царапая пальцами и укрывая руками, улыбаясь с тем же взглядом.       Изображение начало глючить и вовсе потемнело на пару мгновений, прежде чем показаться снова. На этот раз там сидела только маленькая Узи на полу, сжимая край шорт и плача, смотря в бок от камеры. Через несколько мгновений в поле зрения появились тяжёлые берцы. Хан наклонился и взял дочь на руки, что-то шепча и уходя прочь, оставляя камеру включённой. На этом запись обрывается и выключается.       Работяга переводит вопросительный взгляд на демонтажницу:       — Зачем ты мне это всё показала? И откуда у тебя эти записи?       — Думаешь, отец не имел секретов от тебя? — Джей начала отползать обратно в вентиляцию, убирая с бледного лица клешню, — как наивно. Пусть сам всё тебе и объяснит.       Она засмеялась, выволакивая сопротивляющегося мужчину из темноты. Бунтарка напряглась и потянулась к оружию, поднимая взгляд:       — Пап?       Он сдавленно прохрипел, пытаясь ослабить хватку на шее:       — Узи, беги...       Белые глаза в последний раз закатились, прежде чем потухнуть навсегда и замениться на красную надпись, пока тело быстро разорвалось пополам.       — Упс, переборщила, — демонтажница хихикнула, тут же цыкая, стоило Эн выпрыгнуть и разрубить щупальца, потихоньку подкрадывающиеся к дрону, — как обычно ты не вовремя.       — Зи, не спи! — Он крикнул и выстрелил в склизкое тело, проползшее рядом, из-за чего пространство заполонил визг, — стреляй или дай мне оружие!       Она дрожащими руками кинула рельсотрон напарнику, краем глаза наблюдая за трупом отца, всё больше истекающее маслом. Схватив пушку, парень широко улыбнулся и заглючил, сменяясь камерой:       — Какая же ты наивная дура. И как такой тостер только мог меня одолеть? — Джей усмехнулась и завопила от боли, когда в тело попали на этот раз настоящие снаряды.       Кое-как вырвавшись из чужой хватки, серебряноволосый выстрелил и подскочил к сокоманднице, хвостом поднимая ту на ноги и смотря прямо в фиолетовые глаза:       — Соберись, здесь всё обман! Даже эта проекция твоей мамы не настоящая. Джей специально сделала её, чтобы одурачить тебя и отвлечь. Вспомни, рабочие ведь даже не могут так выглядеть! — Он с силой начал трясти хрупкое тело, пытаясь привести в чувство после увиденного.       Спустя несколько секунд такой терапии девушка раздражённо заёрзала, пытаясь высвободиться:       — Да поняла я, отпусти!       Она вырвалась и отступила на пару шагов, косясь на Эн и подбирая выпавшее оружие. Он повернулся в сторону командира, что подозрительно стихла, и начал вглядываться в темноту, сканируя помещение целыми камерами. Картинка того, как по вентиляциям передвигается ну очень длинное тело как спагетти вызывала немного отвращение, но пока он видит то, где должно быть ядро, всё отходит на второй план.       — Знаешь, куда стрелять? — Бунтарка промолчала, наводя прицел туда, где, по её мнению, должна сидеть основная масса ползающей твари, — Узи, ты меня слышишь?       — Слышу.       Парень закатил глаза и подошёл поближе, рукой обхватывая искрящуюся ладонь, а второй отводя дуло вверх и в сторону, замечая лёгкие вздрагивания при касаниях:       — Теперь можешь стрелять.       Демонтажница затрещала и завизжала, снова полностью выползая из укрытия и несясь на противников. Серебряноволосый напрягся, переводя взгляд с прицела на быстро приближающуюся угрозу и не понимая, почему работяга тормозит.       — Узи?       Она вновь промолчала и когда Джей была на расстоянии вытянутой руки, то спустила курок, освещая пространство в зелёный. Эн прикрыл итак настрадавшиеся за день камеры руками, пытаясь не ослепнуть. Он приоткрыл глаз и застыл, смотря на силуэт исчезающего командира. Перед ним будто вновь стояла Джей в своём обычном виде, только в этот раз она почему-то улыбалась. Не так, как обычно.       Кажется, он уже ловит галлюцинации.       Могут ли они быть у Дронов? Навряд ли. Сбои в программах? Да. Полноценные галлюцинации как у людей? Точно нет. Парень помотал головой, не желая больше думать об этом. Сегодняшний день итак показал, что всё, что мы видим, может являться не тем, чем кажется.       Когда свет рассеялся, коридор был пуст. Ну, не считая хлюпающие остатки от мутировавшего тела, что дроны потом ещё долго будут вытаскивать из вентиляций и дальних уголков бункера. Навряд ли после такого выстрела в упор ядро могло выжить. Да даже если и могло, то это были уже не их проблемы. По крайней мере, демонтажник не хотел их решать.       Узи упала на колени, хватаясь за больную руку, пальцы на которой неестественно выгнулись, но не возвращались обратно, что несомненно было больно, шипя и скрючиваясь. Пространство наполнил потрескивающий звук, что за некоторое время совместного проживания стал очень привычным. Даже во сне.       Он аккуратно дотронулся до чужого плеча, призывая встать, так как скоро на шум сбежится вся колония, чего ему бы не хотелось. Она дёрнулась, но не встала, сильнее вжимаясь в пол.       — Узи, нам пора. В капсуле подкрутишь, — Эн попытался снова дотронуться, как был остановлен криком.       — Пожалуйста, не трогай меня!       Рука на мгновение повисла в воздухе и небрежно упала.       Да, точно, они же враги.       Он развернулся на пятках, надеясь, что этот всплеск эмоций быстро кончится и начал ходить туда-сюда, резко остановившись, услышав бормотание:       — Ненавижу... Ненавижу эту жизнь...       Парень почувствовал, как ядро упало куда-то вниз, стоило взглянуть на маленькие капли слёз на злом лице. Она никогда не плакала при ком-то. Только когда никто не видит. Что изменилось сейчас? Он сделал шаг поближе и вздрогнул.       — Не подходи! — Бунтарка повернулась и встала, быстро оказавшись практически вплотную и тыкая прямо в мальчишескую грудь здоровой рукой, — это всё из-за тебя! Из-за тебя я лишилась руки, из-за тебя лишилась дома, из-за тебя я даже не понимаю, а реально ли всё вокруг?! — Она развела руками и схватилась за ворот пальто, с силой наклоняя его вниз и яростно прожигая взглядом, соприкасаясь носами и всхлипывая, заметно дрожа — я... ты... ненавижу... Я ненавижу тебя! Слышишь?! Не-на-ви-жу!       — Узи...       — Что вы вообще за твари такие, что даже после смерти несёте другим страдания?! Ответь мне, Эн, что ты такое?       Демонтажник пару раз моргнул, еле заметно краснея и чувствуя быстрое дыхание у себя на лице, и опустил взгляд. Он сам не знал, что он такое. Неудачный эксперимент? Плод людской игры? Да впрочем, какая разница.       Он был никем.       Просто убийца.       Просто Серийное обозначение Эн.       Просто одна чёртова буква.       И он ненавидел это.       — Что я такое? — Она вздрогнула, когда жёлтые неоны сменились на крест, а к горлу были приставлены когти, — я убийца, Узи. Я был создан, чтобы убивать таких, как ты. Неужто забыла?       Парень ухмыльнулся и мягко провёл по белому металлу, пуская немного масла и заставляя фиолетовые глаза хмуриться сильнее. Рука заискрилась сильнее, переходя электричеством на всю конечность и отвлекая обоих от разглядывания лица друг друга. Она с силой толкнула напарника и начала медленно отходить, зажимая свежую рану ладонью. По дисплею медленно стекали слёзы, а с каждым шагом в его процессоре всё чаще промелькала странная мысль.       Он не хотел, чтобы она уходила.       Но она ушла.              Она убежала, развернувшись и помчавшись куда глаза глядят, лишь бы подальше от того места.       Эн осел на пол и накрыл голову руками, не понимая, что происходит. Что происходит с ним. С ней. С этим миром в целом. Ядро болезненно сжималось и пыталось провалиться куда-то ещё глубже, заставляя его итак чувствовать себя паршивее, чем есть на самом деле.       Он понимал, что дело было не в сделке.       Он понимал, что чувствует что-то.       Он понимал, что это было безнадёжно.       Вдали послышался шум и быстрые шаги, что свидетельствовало о том, что одному демонтажнику надо убираться как можно поскорее, пока не нашёл ещё проблем на свою задницу. Он вскарабкался по стене и юркнул в вентиляцию, не замечая, как пристально за ним в этот момент наблюдали белые глаза.       — Плевать, мне и без неё будет хорошо. Вернусь к своей прежней жизни и буду убивать, пока не сдохну, — Эн остановился в более-менее просторной и чистой развилке и лёг на бок, почувствовав мгновенную усталость.       Неоны постепенно погасли, оставляя узкое пространство в полной темноте. Лишь равномерное дыхание свидетельствовало о присутствии кого-то. И даже если его обнаружат, то было всё равно.       Было плевать.       Абсолютно и полностью.