Снег на следах

«Я провожала тебя в темноту, Моя нагота — в покрывале. Я твоё сердце в бреду берегу — Любовь приложив к его ране… »       Снежно… Он уходит через полчаса, а пока лишь готовится, проверяя оружие и амуницию. Зима наступила слишком скоро, и Джес рядом с ним, укутана в тёплую куртку, сшитую на мужское плечо. Очередное задание, и она провожает его, наблюдая за всей подготовкой. Маска черепа теряется на фоне зимнего камуфляжа, а глаза кажутся ещё более тёмными и уставшими.       Затвор, приклад… Всё это Джес уже успела выучить. Гоуст стал частью её жизни и… Кажется, ей хотелось, чтобы так и оставалось. Меж тем, Саймон проверяет наличие ножа в ножнах, хмурясь и закрепляя его на амуниции. Во всём этом он действительно выглядит угрожающе, вооружённый до зубов. Если бы Джес попробовала поднять один только бронежилет, то еë придавило бы. Во всяком случае, ей самой так казалось. — Саймон? — Слушаю. — Как скоро ты вернёшься?       Щелчок затвора, спуск предохранителя, проверка… Он вымученно крепит тяжёлое оружие за плечом, роняя взгляд на лицо девушки. Она кажется ему несчастной, и он не знает, что с этим делать: — Скоро.       Это могло означать любой промежуток — от пары дней до пары месяцев. Джес успела привыкнуть к тому, что её держат в неведении. И вообще вся её должность — протокольная формальность. От одежды Саймона пахнет какой-то затхлостью, и одновременно с этим гарью. Эти тряпки побывали в редких передрягах, вместе с хозяином… Девушка вздыхает, и военный обращает на это внимание. Но не знает, как утешить. А Джес продолжает давить на жалость: — Без тебя будет скучно. — Зато отдохнёшь от моих подколов. Возьми пару выходных. — К сожалению я обязана быть тут. Эй, прихвати для меня тушь на обратном пути, если будешь в городе? — Я до сих пор не понимаю, чем она отличается от мазута. — Ты мне друг, или как?       Он замялся. Друг… Нет, Джес для него не друг. Она человек, который поддерживает его весь последний год, который пытается сопереживать. Но не друг, это точно. Дуло винтовки смотрит в потолок, а Джес всё ещё ждёт ответа. Гоуст старается отвечать спокойно: — Нет, не друг. — Ну и ладно, — она небрежно закидывает ногу на ногу, имитируя безразличие в голосе — Тогда больше не буду проставлять тебе удовлетворительные баллы. — Это шантаж. — Зато эффективно!       За эти месяцы она стала куда бесшабашнее… Изначально выглядев как ледышка, теперь ввалилась в детство, и ведёт себя как стерва из старшей школы. Но Гоуста это не раздражало, что странно. В своей браваде, она смотрелась даже мило, учитывая её хрупкость. Он время от времени припоминал ей, как она с трудом удерживала в руках автомат. — Через месяц буду. — Надо же, Гоуст даёт точный ответ… Неожиданно.       Джес улыбается, пытаясь поймать взгляд под маской черепа. В сущности, уже всё равно, как он там выглядит. Ей просто стало довольно спокойно рядом с ним. Во всяком случае, Саймон — один из немногих военных, кто хоть частично воспринимает еë всерьёз. — Вообще-то у меня есть подарок для тебя, — она неторопливо вытаскивает непонятный комок из кармана куртки — Паракордовый.       Он поначалу разглядывает тёмно-зелёный тактический браслет в её руках, потом принимает плотный жгутик. Вообще-то он ему без надобности, только будет мешаться на руке. Но проще промолчать, а Джес настойчиво ждёт его реакцию: — Приворот не делала, не переживай. — Я в это всё равно не верю, — и он цепляет браслет на левую руку — Спасибо. Пригодится.       Унылые стены базы постоянно давят, и Джес приходится заставлять себя время от времени выходить на открытое пространство. Конечно же в рамках огороженной зоны… Время непростое, и возможность иногда покинуть это место выпадает всё реже. Ещё и лейтенант, который всё время лезет в самое пекло, вызывает постоянную тревогу: — Возвращайся живым. — А то что? — Буду консультировать тебя через сеансы спиритизма. — Весомая причина… — он облокачивается на стену — У тебя обед скоро закончится. — Что, уже выучил моё расписание? — Примелькалось. Иди, а то опять разговорчики поползут. — Какие еще разговорчики?       Ну да, конечно… Она осознаёт, что парни сплетничают, но даже не представляет, насколько. Гоуст уже научился не реагировать на вопросы по типу «Ну что, ты выяснил, пуш-ап у неё в сиськах, или нет?». Но Джес очевидно не знает всех подробностей разговоров военных в самолёте. Раньше такого не было, а вот теперь всё чаще… И Саймон отшатнулся от стены: — Мне пора. Ещё слушать бесполезную лекцию от командира. — Пройдусь с тобой по плацу. — Не простынь, — он оценивающе взглянул на её куртку — Там ветер со снегом.       Но Джес только набрасывает капюшон себе на голову, открывая дверь, ведущую на улицу. Колко, ледяные капли ранят щеки, и она отворачивается от ветра. Гоуст выходит следом. Тонкий слой снега хрустит под ногами, камуфляж частично сливается с промозглым зрелищем. Саймон поравнялся с психотерапевтом, и специально идет с подветренной стороны — закрывает еë от метели. Намеренно или случайно — Джес уже никогда не узнаёт. Дойдя до развилки, Гоуст останавливается: — Нам теперь в разные стороны. Береги себя, Джес. — Не переживай, уж до базы доберусь! — она, кажется, не понимает всей серьёзности его слов — Плесну коньяк в американо, и до ночи буду слушать военные хроники от твоих сослуживцев. — Аккуратнее с выпивкой. — Я слишком хорошо знаю себя. — Я слишком хорошо знаю парней, — он вдруг говорит на тон тише — Ты ничего никому не докажешь. — Знаешь, если б я и напилась до состояния, когда меня можно просто так отыметь, то только с тобой. — Потому что я бы этого не сделал, — и тут же добавляет — Я бы трахал тебя только с твоего согласия.       С этим он уходит, накрываемый пеленой мокрого снега. Ладно, этот чемпионат подколов он выиграл, потому что Джес нечего ему ответить. Или это была не шутка? Следы от его грубых берцев тут же присыпает снегом. Лишь бы вернулся живым… И Джес провожает высокую фигуру взглядом до тех пор, пока её окончательно не скрывает снег, а капли на ресницах не начинают леденеть.