1. Снегопад

7 декабря, воскресенье, 19:43 Небольшой супермаркет в одном из спальных районов Йоркшина       Снег пошёл около 19:00. Айрис могла лишь предполагать – упустила момент в пылу борьбы с авторитарным режимом по имени Иллуми. Они уже полчаса бродили по супермаркету в поисках чего-нибудь, что он сочтёт «допустимым к употреблению».       - Пищевой мусор, - Иллуми без малейших колебаний отнял у Айрис пачку имбирного печенья, бегло пробежался по составу и, поджав губы, водрузил её на верхнюю полку.       - Отвергаешь - предлагай, - парировала Айрис, не собираясь сдаваться без боя.       Она встала на носочки и потянулась к полке, где вожделенное печенье теперь соседствовало с подгузниками и вселенской несправедливостью. Кончики пальцев едва коснулись заманчиво шуршащей упаковки, когда та же длинная рука снова умыкнула добычу прямо из-под носа. Иллуми невозмутимо вернул печенье туда, куда его изначально поместил мерчендайзер.       Проигнорировав осуждающий взгляд Айрис с профессиональной лёгкостью, убийца уверенно направился прочь из кондитерского отдела - будто заранее рассчитал маршрут, и отклонение на печенье уже стоило им двадцати секунд эффективности.       В отделе фруктов и овощей Иллуми вручил Айрис тяжёлое яблоко, словно утешительный приз. Выглядело оно куда приятнее, чем прошлый смузи из киви – «дополнительный источник витамина С», который она ему всё ещё не простила.       «В здоровом теле – здоровый дух». «Эффективность организма напрямую связана с качеством топлива». Всё это – не нежная забота, а оптимизация актива. Аномалия должна оставаться здоровой и выносливой.       Набрав в пакеты подножного корма, из которого Айрис предстояло сымпровизировать ужин (сбалансированный, питательный, безопасный), пара покинула супермаркет.       Они застали снегопад в самом разгаре – тот самый мягкий и нерешительный, когда пушистые хлопья не падают, а неторопливо плывут в воздухе, ловя свет фонарей, мерцая в огнях витрин. Айрис любила именно такие зимние вечера – когда город ещё не укрыт белой пеленой, а тихо светится, словно дыхание зимы едва коснулось улиц. Очертания зданий, людей, машин смягчаются, а тишина укутывает всё вокруг, словно тёплое одеяло. Айрис плотнее закуталась в свой шерстяной шарф, позволив себе блаженную, почти детскую улыбку.       Иллуми заметил.       Он всегда замечал — любые изменения в её дыхании, малейшее отклонение в походке, ту крошечную паузу, когда она замечает что-то, что ей нравится. Он привычно держался на полшага позади (легче наблюдать за ней, легче прикрыть, если понадобится), когда Айрис слегка приподняла ладони, ловя несколько снежинок на варежку. Движения мягкое, мечтательное – совершенно не вписывающееся в парадигму Иллуми.       Он проследил за взглядом Айрис: гирлянды, обвивающие деревья и фонарные столбы, словно лианы в джунглях, блестящие хлопья снега, разноцветные пятна света на запорошенных тротуарах.       Снег как снег. Свет как свет. Ничего функционального — но Айрис почему-то улыбалась.       — Снег вызывает у тебя положительную реакцию, — констатировал Иллуми с тем самым лёгким интересом, который появлялся у него всякий раз, когда её поведенческий паттерн отклонялся от нормы.       Айрис коротко хмыкнула:       — Да. Он красивый.       Иллуми чуть склонил голову, слегка хмурясь:       — Только эстетический стимул?       — Угу. Так уж устроены люди.       — Не все, — заметил Иллуми.       Айрис на секунду взглянула на него поверх шарфа. Вокруг глаз собралась паутинка мелких морщинок, выдавая улыбку, скрытую под шерстяной вязкой:       — Ты научишься.       А потом — с той самой клинической точностью, присущей лишь ему —Иллуми поднял руку и поправил ей шарф. Без предупреждения, без комментариев, прямо посреди пешеходного перехода, словно не прикоснулся к живому человеку, а откалибровал устройство, отклонившееся от эталонных параметров.       Айрис замерла на один вдох.       — Выдающееся мастерство тактильной дипломатии, — заметила она, выгнув бровь.       — Ты теряешь тепло, — бесстрастно пояснил Иллуми. — От холода падает периферическое кровообращение. Твои мышцы напрягаются. Напряжение ухудшает общую производительность.       Айрис уставилась на него, не моргая.       - Ты отслеживаешь влияние температуры тела на мою производительность?       - Ты следишь за моим дыханием, когда думаешь, что я злюсь, - парировал Иллуми.       - Я не… Это другое! – смутилась Айрис и… рассмеялась.       Лёгкий смех с ноткой беспомощности, создающий маленькие облачка пара в морозном воздухе. Иллуми наблюдал, как учёный наблюдает за редким видом птицы, демонстрирующей отклонение от паттерна.       - Кажется, я понимаю, зачем люди украшают улицы, - признался Иллуми, задумчиво глядя поверх Айрис на огоньки по другую сторону шоссе. – Всё это делает тебя… мягче, расслабленее. Мне нравится, когда ты такая.       Айрис зарылась носом поглубже в шарф. Иллуми увидел не смущение – он заметил повышение температуры.       - Это эффективно, - констатировал он, словно «эффективно» объясняло его странное поведение.       - Эффективно для чего? – удивилась Айрис.       - Для поддержания твоего уровня счастья.       Иллуми невозмутимо зашёл в подъезд, словно только что не произнёс самую неожиданную и романтичную реплику за всё время их знакомства.       Айрис осталась стоять на месте, боясь случайно выдать улыбку. Она выдохнула, почти смеясь, и последовала за ним домой.