Признание в любви.

      Тишину утра нарушает только тяжёлое дыхание. Шуршит одеяло, поднимаясь с пола и наползая на женское плечо, уже покрывающееся мурашками от холода. Февраль-не лучший месяц, чтобы лежать раскрывшись, особенно когда тело отходит после утреннего порыва страсти. Она зябко кутается в подогретое заклинанием одеяло и благодарно улыбается. А потом, блаженно прикрыв глаза, по-кошачьи трется о ладонь, примявшую в осторожной ласке её буйные кудри.       — Останешься?       Мужчина едва заметно улыбается и кивает. Он почти целомудренно целует её губы, будто не его любовные метки цветут на нежной шее женщины. Она тянется ему навстречу, игриво прикусив его нижнюю губу, выныривает из одеяла, обнимая его за шею и прижимаясь к груди. Некоторое время он позволяет себе насладиться поцелуем и ощущением мягкой кожи под ладонями, но когда её спина покрывается гусиной кожей от холода, отстраняется. Повинуясь беспалочковой магии, одеяло покорно ложится на плечи женщины.       Укутав её поплотнее, он уходит в противоположный конец небольшой студии, к компактному кухонному уголку. Кухней это место можно назвать с натяжкой, исключительно из-за небольшого холодильника и электрической плитки. Хозяйка студии дома в основном ночевала, проводя большую часть жизни на работе. По сути, кухня стала использоваться по назначению только когда у хозяйки появился любовник и стал оставаться ночевать.       Женщина сидела в своем коконе и любовалась, лишний раз убеждаясь, что нет ничего сексуальнее мужчины, который готовит завтрак. Она находила невероятно привлекательным каждое его движение. То, как двигались мышцы под исполосованной кожей спины, как он откидывал назад черные волосы, скользящие по его плечам и падающие за спину, как четко и уверенно крошил что-то большим ножом на разделочной доске. И нож, и доска, и медная джезва, в которой подходил кофе, все это появилось вместе с ним, выселив в мусорный контейнер невнятный кусок пластика и «недоразумение, сделанное на коленке из фольги, годное лишь для того, чтобы воткнуть в глаз его создателю». Разлив по чашкам кофе и выложив яичницу на тарелки, мужчина ловко сервировал завтрак и жестом пригласил к столу.       Она сидела, откинувшись на спинку стула и лениво потягивала кофе из крохотной чашечки. Он ласково поглаживал закинутые ему на колени стройные ноги, краем глаза любуясь аккуратной грудью, выглядывающей из распахнутой белой рубашки. Его рубашки, бессовестно экспроприированной несносной девицей. Он порадовался, что рубашка ещё относительно свежая, достаточно, чтобы завтра надеть её на работу. А значит, как минимум до обеда его будет преследовать её запах. А если запланировать работу в кабинете, то и весь день.       Утреннюю идиллию нарушил появившийся на столе патронус лисы.       — Аврор Грейнджер, немедленно явиться в аврорат. Готовность 5 минут, код 7.       — Твою мать! — выругалась она, когда патронус осыпался сиреневыми искрами.       От былой расслабленности и ленивой неги не осталось и следа. Любовники быстро, но без суеты одевались. Несколько взмахов палочкой, и одежда, как стая испуганных птиц, полетела по комнате, стукнул ящик комода, выпуская свежее бельё, хлопнула дверца шкафа. Три минуты спустя в комнате снова появилась призрачная лиса.       — Заключённый 16754, немедленно явиться в аврорат, готовность минута, код 7.       Мужчина успел без лишней суеты обуться, поцеловать женщину и выразительно постучать пальцем по шее, напоминая про оставшиеся с ночи следы, прежде чем его затянуло в портал. Ещё раз выругавшись, она наложила маскирующие чары и едва успела натянуть ботинки, как принудительная аппарация скрутила внутренности и швырнула в пустоту.

***

      — Где соплохвосты носят этого Снейпа? — ворчал старший аврор отдела темных искусств Теодор Флипп. — Аврор Грейнджер, где ваш подопечный?       — Наверное отдыхает в свой законный выходной! — огрызнулась героиня второй магической войны, ведущий специалист исследовательского отдела аврората, Гермиона Грейнджер. — активируйте порт-ключ, отправьте патронус. Ну или отправьте ему, на худой конец, секретаршу, все равно от неё здесь нет толку!       — Мисс Грейнджер, неужели мой конец вам настолько не нравится, что вы готовы им поделиться с мисс Кристал? — прошелестел над ее ухом тихий шепот.       От неожиданности женщина подпрыгнула, но сильная рука, упавшая ей на плечо, подавила в зародыше движение, не соответствующее её статусу. Перед ее грудью оказалась большая термокружка, источающая умопомрачительный аромат кофе.       — Снейп, где тебя, во имя Мерлина, носило? — взорвался Флипп. — И с каких пор ты заделался в секретарши Грейнджер? Отвечай!       Северус только выразительно поднял бровь и протянул руку. На запястье поблескивал браслет, ограничивающий магию.       — Тэд, завидуй молча! — огрызнулась Гермиона. — А лучше сними глушилку и верни моему эксперту палочку. Или ты выдернул меня из постели только чтобы поздороваться?       Флипп скривился, но все же прикоснулся палочкой к запястью Снейпа. Раздался тихий хлопок, и мужчина, казалось, расправил плечи, когда по его телу прошел разряд освобождённой магии, а горло перестала сдавливать невидимая удавка, мешающая говорить.       — Дай мне повод, умоляю тебя! — прошипел Теодор, возвращая палочку хозяину. — Хотя бы малюсенький!       — Мистер Флипп, вы, конечно, мужчина видный, но я предпочитаю, чтобы меня умоляли симпатичные девушки. — даже хриплый после месячного молчания, голос Снейпа пробирал до костей. — Может, мисс Кристал попробует? Мы же собрались здесь этим воскресным утром чтобы поболтать, не так ли? И прежде чем вы установите купол, мисс Грейнджер, отойдите ближе к стене, вдруг здесь что-то опасное.       Гермиона послушалась и встала в сторонке, с удовольствием потягивая кофе и наблюдая за перепалкой. В конце концов, сегодня их законный выходной, для выезда на место есть дежурные бригады. Ведущий специалист, да ещё и с экспертом по темной магии работают на выезде в исключительных случаях, при которых исключены лишняя болтовня и придирки.       С тихим шелестом поднялся защитный купол, отделяя очередное место преступления от окружающего мира. Прошло восемь лет после падения Волдеморта, но тёмных магов, нарушающих закон, меньше не стало. Не проходит и недели, чтобы где-нибудь на территории Великобритании не появился проклятый артефакт или псих, швыряющий налево и направо непростительные. Обычно с этим справлялись оперативники, Грейнджер и Снейп были больше лабораторными крысами, иногда неделями не выходящими из своих подземелий. И только Флипп, когда выпадало его дежурство, выдергивал их на место преступления. Этот случай не стал исключением. Простейшее проклятье, с которым справится и аврор-первокурсник, но Северус специально тянул время, наслаждаясь возможностью свободно пользоваться магией и не спешил выполнять свою работу. Пользуясь случаем, он зачаровал несколько артефактов, погонял туда-сюда магию, просто ради удовольствия и, наконец, снял проклятье. С хрустальным звоном купол осыпался.       — Мисс Грейнджер, можно вас на минутку? И где лаборант?       — Сегодня сами, мистер Снейп. — ехидно ответил Флипп. — Вас же для этого вытащили из Азкабана. Приносить мисс Грейнджер кофе, выполнять мелкие поручения, удовлетворять все её потребности.       На лице аврора расползлась похабная ухмылка. Слухи о том, что Гермиона не просто так ходатайствовала об освобождении Снейпа и назначении его в её отдел, и об их особых взаимоотношениях никого не удивляли уже давно. Другое дело, что Теодор первый, кто сказал об этом в лицо. Непонятно, на какой результат он рассчитывал, но явно не на такую же усмешку Северуса.       — Мистер Флипп, и на чьем же месте вы хотели бы оказаться, моем или мисс Грейнджер? Проявите немного терпения, совсем скоро я стану свободен и мы сможем пообщаться ближе.       — Захлопнись! И как только Грейнджер тебя терпит?       — Благодаря тебе, Флипп, со мной он постоянно молчит. И готовит потрясающий кофе. А теперь давайте закончим с этим, я надеюсь урвать ещё немного выходного.

***

      Северус стоял, прислонившись к подоконнику и наблюдал за психующей Гермионой. Она металась по кабинету, запустив одну руку в волосы, а в другой сжимая сигарету.       — Нет, ну это уже ни в какие ворота! — она глубоко затянулась, остановившись на пару секунд, выпустила в потолок сизое облачко и снова принялась мерить шагами кабинет. — Ради такой ерунды выдернуть нас в выходной. Можно я его прокляну, а? Аккуратно, но неприятно. Просто чесаться будет или прыщи на жопе вылезут…       Северус усмехнулся по себя: эта женщина была хитра на наказания. А в последнее время стала ещё и слишком нервной, моментально вспыхивая на ровном месте. Когда Гермиона зашла на очередной вираж, он покинул насиженное место и встал так, что она, развернувшись, тут же налетела на его грудь и забилась в крепких объятиях.       — Пошли пообедаем. — выдохнул он ей на ухо.       Волшебница расслабилась, украдкой вдыхая едва уловимый аромат его кожи, а вместе с ним непоколебимую уверенность и спокойствие. Ловкие пальцы распустили небрежный пучок на её затылке и зарылись в рассыпавшиеся по спине и плечам кудри. Это успокаивало их обоих, но ни один в этом не признается. Гермиона потерлась щекой о мягкую ткань рубашки и нехотя отстранилась.

***

      — Ты уже решил, чем займёшься, когда твой срок закончится? — Грейнджер с напускным безразличием гоняла вилкой по оставшемуся в тарелке соусу кусочек моркови.       Весь прошедший месяц она боялась поднять эту тему. Боялась прочитать в его взгляде то, о чем сама себе запрещала думать, боялась, что это её последние дни с ним. Тонкие губы мужчины тронула едва заметная улыбка, он и без магии догадывался, о чем думает его спутница, но не мог ответить на этот вопрос даже самому себе. Пять лет назад он точно знал ответ, два года назад был уверен наполовину, сейчас же не имел представления вовсе. После войны прошло восемь лет. Три года он провел в Азкабане, пять лет на службе, а точнее в рабстве в аврорате, два из которых смыслом его существования была эта несносная и невероятная женщина. Восемь лет назад он хотел умереть, пять лет назад он хотел вернуться к нормальной жизни и своим исследованиям, два года назад он хотел провести остаток своих дней, обнимая прекраснейшую из женщин, сейчас он хотел оттянуть заседание визенгамота ещё на сотню лет. То, что изначально было просто способом сбросить напряжение после рабочей недели переросло во что-то большее. Когда только успел так прикипеть к своей многолетней головной боли?       Обед, как это обычно бывает в хорошей компании, пролетел незаметно. Внятного ответа Гермиона так и не получила, несколько нечитаемых быстрых взглядов, непонятная полуулыбка, да почти ласковое прикосновение к руке, когда она дернулась оплатить счёт. За годы совместной работы она научилась понимать его без слов, едва ли не единственная в мире, но иногда он все же ставил её в тупик. Северуса Снейпа нельзя было назвать особо общительным человеком, а после ограничений, с которыми его согласились выпустить на поруки Гермионы и аврората и вовсе молчал месяцами. Министерство слишком боялось одного из сильнейших волшебников, поэтому помимо стандартных следящих чар и конфискации палочки, на него наложили вербальное ограничение, зная, что он и без палочки достаточно силен. О том, что Снейп в первые же месяцы поднаторел в невербальных беспалочковых заклинаниях, и даже разработал с десяток новых, министерству сообщить не посчитали нужным.       День заседания наступил внезапно. Гермиона за неделю подготовила все необходимые документы и отчёты, регулярно все перепроверяя и накручивая себя и окружающих. За три дня к ней уже боялись подходить все, кроме Северуса, накануне она вообще разогнала всех сотрудников, включая виновника ее переживаний, под тем или иным предлогом уже после обеда и несколько часов сидела, забравшись с ногами в кресло и уставившись в одну точку. В конце концов, не выдержав, она схватила первую попавшуюся под руку папку и спешно направилась из лабораторий в общежитие, где Снейпу была выделена комната.       Ей потребовалось минут пять на то, чтобы восстановить дыхание, собраться с силами и просто постучать. Дверь, покрашенная местами облупившейся краской, с насмешливым скрипом приоткрылась, стоило волшебнице поднять руку. Северус сидел на табурете перед столом и читал книгу, но стоило Гермионе переступить порог, поднялся ей навстречу.       — Я пришла к тебе… — слова как-то дружно вылетели из её головы, и тщательно отрепетированная по дороге речь сменилась бессвязным лепетом. — Мне нужно уточнить. Помнишь то дело про зачарованный чайник, ну, тот, который…       Он помнил и про чайник, и ещё десяток дел, над которыми они работали, и про то, как невыносимая и несгибаемая мисс Грейнджер превращается в смущающуюся скромницу под его взглядом. При этом щеки её заливает румянец, пальчики начинают суетливо теребить одежду или, как сейчас, документы, а взгляд мечется из стороны в сторону. Северус с едва заметной усмешкой подкрался к ней и обхватил лицо руками, заставляя посмотреть себе в глаза. Большими пальцами он нежно погладил ее по щекам, прежде чем притянуть ближе для поцелуя.       Каждый раз первое прикосновение к ее губам заставляло что-то внутри сладко сжиматься и разгоняло по позвоночнику слабую дрожь. С тихим шелестом на пол упала папка, из которой разлетелись протоколы какого-то старого исследования. Гермиона переступила через бумаги, прижимаясь крепче и запуская пальцы в его волосы.        Горячей волной накрывало возбуждение, подпитываемое волнением перед наступающим днём, неуверенностью в будущем и страхом потерять то, что между ними сейчас есть. Они нуждались в их близости, найдя друг в друге и поддержку, и утешение, и принятие и догадываясь, что это далеко не полный список их открытий. Но сейчас весь их мир сжался до размеров узкой панцирной кровати, жалобно скрипящей под напором двух жадных друг до друга тел. Хорошо, что сейчас в общежитии был только один жилец, который напрочь забыл про заглушающие чары.       Гермиона тихо посапывала ему в ключицу, утомленная переживаниями и их страстью. Казенная мебель неприкрыто намекала, что настоящий аврор должен денно и нощно думать исключительно о работе и не позволять себе отвлекаться на такую мелочь, как любовь. Одному на этой лежанке ещё как-то получалось разместиться, но вдвоем это превращалось в сложную задачу. Впрочем, они оба могли спать и в худших условиях.        Северус прижимал к себе теплое женское тело, уткнувшись в кудрявую макушку и размышлял над тем, как жить дальше. Он спинным мозгом чувствовал, что как прежде уже не будет и снова его привычный мир разрушится. Иронично, что в последний раз эти мысли его посещали при сходных обстоятельствах, когда он всю ночь не смыкал глаз гадая, к чему приведет их внезапно вспыхнувшая страсть. Сейчас он точно знал ответ на этот вопрос, и он его вполне устраивал.        Когда за окном забрезжил рассвет, Северус крепче прижал к себе Гермиону, покрывая поцелуями шею и плечи женщины. Она тихонько застонала, потягиваясь в его руках и будто нарочно прижимаясь всем телом.       — Уже утро? — сонно пробормотала она. — Давай когда все закончится, закажем пиццу и весь вечер просидим за каким-нибудь сериалом?       Вместо ответа Снейп горячо выдохнул ей в шею, сминая пальцами кожу у неё на спине и бедре. Он, как мог, скрывал свое напряжение и беспокойство, но волшебница слишком хорошо научилась понимать без слов.        — Все хорошо, скоро все закончится. — прошептала она ему на ухо, обнимая за плечи и закидывая ногу ему на бедро. — Потерпи ещё немного, вечером ты уже будешь свободен.       Мужчина кивнул, ещё раз поцеловав её плечо и поднялся с постели. День обещал быть долгим. Они неспеша оделись и привели себя в порядок. Когда в коридоре послышались шаги, Северус в каком-то отчаянном порыве притянул к себе Гермиону, горячо поцеловал и выдохнул, глядя ей в глаза:        — Я тебя люблю.        Пока Грейнджер пыталась понять, что вообще происходит, Снейп отступил на пару шагов и снова спрятался за безжалостной и безэмоциональной маской, так знакомой ученикам Хогвартса. Распахнулась дверь и в комнату вошёл Флипп в сопровождении двух авроров.       — Заключённый 16754, вам надлежит последовать на заседание Визенгамота. — процедил он.       Снейп едва заметно кивнул и, не оглядываясь, покинул комнату.