От дружбы к любви

      Сколько он себя помнил, ему всегда было больно. Его бил отец и сверстники, над ним издевались мародёры, на нем испытывал заклинания и спускал гнев Тёмный Лорд. А теперь, казалось, на нем испытывали всевозможные сочетания зелий. И, будто ему было мало страданий физических и душевных, судьба преподнесла ему ещё и страдание эмоциональное в виде невозможно шумной и вездесущей всезнайки Грейнджер. Она влетала в его палату, принося с собой аромат кофе, корицы и бумаги, распахивала окна «ну и духотища тут у вас, профессор!», приносила книги «давайте я вам прочитаю, вам же наверное очень скучно?», и бесконечно говорила-говорила-говорила. От нее он узнал о событиях, произошедших после событий в Визжащей хижине. Она держала его в курсе следствия над Пожирателям. Она с порога бросилась ему на шею, обнимая его и хохоча, как обезумевшая, когда его оправдали.       — Мисс Грейнджер, я не считаю, что это повод запрыгивать в постель к постороннему мужчине. — холодно огрызнулся он, по привычке прячась за маской строгого профессора и боясь поверить, что это правда.       — Простите, сэр, но после всего я уже не считаю вас посторонним! — ответила она, вытирая выступившие счастливые слезы.       Когда его накрыло откатом после неудачно подобранных зелий, её голос был ориентиром в вязком болоте боли и страха, в котором он очутился. Её голос, и теплая ладошка, держащая его за руку. Он научился различать звук её шагов ещё возле лестницы. Он незаметно провожал взглядом ее хрупкую фигурку, стоя возле окна. Она не могла его увидеть, но каждый раз оборачивалась и махала рукой на прощание.       Она знала, на что идёт, когда вызвалась ухаживать за ним в Мунго. Единственный волшебный госпиталь Лондона был переполнен, и если с палатами, спасибо магии, проблем не было, то персонала катастрофически не хватало. Тогда многие шли волонтёрами, помогая колдомедикам. Среди них оказалась и героиня войны. Когда она шла в ординаторскую в свой первый день в Мунго, она оказалась как раз возле палаты Снейпа и услышала, как медсестры вслух сожалеют, что им приходится тратить время и силы на Пожирателя смерти, и лучше бы ему было вообще не выжить. При этом они ничуть не смущались, что этот самый пожиратель лежит в той же палате. Тогда Гермиона не сдержалась и отчитала взрослых женщин, как отчитывала нашкодивших первокурсников. После её назначили ответственной за эту плату, и все ей сочувствовали, несмотря на то, что под её опекой был только один пациент, в то время как у остальных минимум пятеро.       Постепенно они привыкли друг к другу. Постепенно она стала наслаждаться его обществом и с удовольствием бежать утром в Мунго. Когда он научился сдерживать свой дурной нрав и вспомнил, что он не только саркастичный ублюдок, но и весьма эрудированный мужчина с широким кругозором и умением поддержать беседу. За четыре месяца, проведенных на больничной койке, он привык к обществу гриффиндорской всезнайки и даже сожалел, что скоро их общение прекратится.       Когда он вышел за барьер, скрывающий Мунго от маггловского мира, его встречали промозглый ветер, дождь и Гермиона, с широченной улыбкой прижавшаяся к его боку и держащая на вытянутой руке колдокамеру. Она пригласила его отметить выписку в ближайшем кафе, где он впервые за долгое время нормально поел. Они просидели до самого закрытия, разговаривая о всякой ерунде и просто наслаждаясь обществом друг друга.       Северус предложил сходить в следующий раз в очень атмосферную кофейню, которая ей обязательно понравится. Гермиона пригласила его в театр. Она подарила ему зачарованный галеон, с помощью которого с ней можно всегда связаться. Он научил её не бояться высоты. Они делились любимыми книгами и музыкой, обсуждали фильмы и последние открытия в науке и магии, и просто бездумно гуляли по Лондону.       Что-то в их дружбе стало меняться после того, как она поссорилась с Уизли. В тот вечер она неожиданно написала ему и предложила встретиться. Они молча бродили по промозглому и сырому городу, пока её не прорвало. Она несколько часов говорила и плакала, а он молча слушал, согревая ладонью тонкие пальчики, лежащие на его локте. Когда она выдохлась, Северус неожиданно для них обоих обхватил её за талию, развернул и прижал к себе.       — Мисс Грейнджер, этот болван Уизли не стоит ни единой вашей слезинки. — сказал он, осторожно вытирая её слезы. — И я очень надеюсь, что когда он снова придет с извинениями, вы не простите его сразу.       Гермиона поймала его взгляд и поняла, что Рон, в принципе, ей уже давно не интересен.       — Знаешь, у нас все равно ничего не получилось бы. Мне больше нравятся серьезные и умные мужчины.       После он полночи пролежал, размышляя над её словами и своей реакцией на них. В глубине души он чувствовал какое-то злое удовлетворение, что идиот Уизли самоустранился из жизни Гермионы. Но при этом его огорчало то, что она из-за этого расстроилась. Ему хотелось снова ее обнять, и чтобы она опять посмотрела на него так, снизу вверх своими невероятным глазами цвета крепкого чая. Эта лавина новых эмоций пугала его, он привык держать себя под жёстким контролем, но рядом с Гермионой понимал, что больше не может, да и не хочет снова загонять себя в ледяную корку.       Через месяц они снова бродили по городу. Он осторожно взял её за руку.       — Мисс Грейнджер, в такую погоду выходить без перчаток — верх глупости! — проворчал он, согревая в ладони ее пальцы.       Гермиона только улыбнулась, прижавшись к нему крепче и решив не напоминать, что перчатки у неё есть. Проводив до дома, он, прежде чем выпустить её руку, на несколько секунд прижался губами к тонкому запястью и тут же растворился в ночи. Во время следующей прогулки Гермиона уже сама ухватилась за его ладонь и тепло улыбнулась.       Когда она робко поцеловала его на прощание, ему показалось, что мир вокруг схлопнулся, оставив только мягкие губы на его губах, да шершавую ткань пальто, которую он чувствовал под ладонями, прижимая её крепче. У него раньше были женщины, но вот с поцелуями не особо везло. Это всегда казалось ему интимнее, чем просто секс, скорее проявлением чувств, нежели физиологией. И теперь он убедился в этом.       Да, его тело почти моментально среагировало, но сейчас ему хотелось не только и не столько простой физической разрядки. Ему было важно быть именно с ней, сделать все, чтобы она хотела возвращаться к нему снова и снова, быть с ним. Северус впервые в жизни почувствовал себя желанным без каких-либо условий и требований, и это чувство кружило голову. Она стала его светом и смыслом просыпаться по утрам. Его маленькая гриффиндорка.