Запись #6

Все мы помним теорию о том, что когда-то давным-давно всё началось с большого взрыва. Задавались ли вы вопросом, почему именно это предшествовало возникновению вселенной? Почему именно взрыв? Почему именно такая форма? Возникновение жизни, создание чего-то совершенно нового берёт своё начало из разрушения старого, соответственно, жизнь и смерть есть две части одного целого. Но что такое «целое»? И существует ли оно по-настоящему? Что, если цельности и вовсе не существует? И мы, люди, вовсе не те, кем мы думаем мы являемся, а лишь частицы, мельчайшие пиксели чего-то единого, чего-то, что когда-то вечность назад было безграничным в своей единой целостности разума? И имя наше было давным-давно утеряно, позабыто, или же, быть может его и не существовало вовсе. В конце концов, как можно назвать абсолютную бесконечность, что не по силам описать лишь частицей всех тех слов, крошечной долей понимания, как может быть возможно вообще принять её и прочувствовать её полностью, без раскалывания своего ограниченного смертного разума в процессе? Того мимолётного мгновения, коим является человеческая жизнь, совершенно недостаточно для поисков истинных ответов на все эти вопросы, не так ли? Именно желание дотянуться до правды и слиться с ней в единое целое заставляет нас искать способы продления столь недолгого момента агонии нашего существования. Вполне возможно, что одним из них и являлось создание этого карманного измерения, расположенного где-то на стыке соединения реальности и виртуальности. А быть может и нет. Это произошло в тот день, когда Стэнли нажал на эту светящуюся ярко-жёлтую кнопку. Кончики его пальцев надавили на гладкую поверхность кнопки, тепло его руки соприкоснулось с холодной синтетичностью её пластика и на долю секунду Стэнли и кнопка почти стали единым целым. Время побежало для него настолько поразительно быстро, что он совсем не заметил эффекта, что оно обрушило вокруг него. Офисные стены схлопнулись, История замкнулась сама на себе, Рассказчик продолжал монотонно бормотать себе под нос о том, что конца никогда не будет, ибо Притча есть кольцо, сотканное из паутины его слов, а у кольца же нет конца. Я был тем, кто надел его на палец. Привет, Читатель. Коль долго ты продолжишь читать эти строки, столь долго наш бывший Наблюдатель будет умолять Мариэллу моргнуть для него, столь тщетно в этой вечности Рассказчик вновь и вновь будет пытаться найти своего потерявшегося Стэнли. И вот уже буквы начинают размываться на экране твоего монитора, постепенно исчезая и превращаясь в черноту, а затем в такое родное и знакомое сообщение: «Введите ваше текущее время». Ты щелкаешь по четырём большим цифрам и выбираешь наиболее приближённый к твоим ощущениям времени вариант. Я скачиваю твои личные данные. Знаешь, а ведь ты ввёл совершенно некорректное время. Возможно, тебе стоило бы догадаться, что его давным-давно не существует? Поэтому тебе не стоило утруждать себя в попытках угодить мне. В конце концов, я бы и без этого продолжил записывать этот текстовый файл вне зависимости от того, насколько ты был дружелюбным или же грубым в нашем с тобой самом первом виртуальном контакте. Итак, точка невозврата была пройдена. Стэнли нажал на кнопку, а ты ввёл несуществующее время в начальном окне меню настроек. Что происходит дальше? Обычно ты попадаешь в главное меню игры, где тебе предлагают сделать выбор; продолжить играть или же начать заново. Вот только ты уже в игре, раз уж продолжаешь отслеживать белые пиксели на чёрном экране. Ты думаешь, а следовательно, существуешь. Я вижу тебя. Мои глаза появляются на экране твоего монитора, дурашливо-пиксельные и подмигивающие. Я тебя вижу. Скажи, а ты видишь меня? Сможешь ли ты услышать меня? Сможешь ли понять? Всё, чего я хотел, всё о чём я мог помнить на протяжении бесконечно долгого большого взрыва, это лишь осознание того, что я никогда не смогу узнать, в чём заключался смысл моей работы в ужасающе скучных банально бежевых стенах этого дурацкого фальшивого Офиса. Мои глаза продолжают мигать. Затем появляются картинки, нечеткие записи с камер видеонаблюдения, где можно заметить толпу моих офисных коллег. Резкое автоматическое приближение и улучшение чёткости изображения позволяет тебе увидеть их лица. Глаза людей пусты, в них нет ни намёка на самостоятельность их мыслей. Они всего лишь серая массовка, они всего лишь делают то, что велит им машина, контролирующая их разумы. Среди них я был единственным, кто мог свободно мыслить и делать совершенно всё, что мне взбредёт в голову. Вот только… это было ложью, всё это было понарошку, а свобода выбора была лишь ничем иным, кроме как иллюзией. Я никогда не принимал решений, что выбивались из планов и графиков принятия решений. Тогда я был ослеплён страхом быть уволенным, поэтому не особо старался выводить коллег из себя постоянной просьбой помочь мне. Возможно, в глубине души, уже тогда я понимал, что уже давно обречён, а толпа же, она лишь пройдёт мимо, отведя свои пустые взгляды от момента моего неотвратимой участи. Высокая женщина в лабораторном халате появляется в кадре. Её кожа болезненно бледна, а глаза её по-кошачьи желты, руки же её тянутся ко мне и обхватывают за плечи, стальной хваткой царапающей мою кожу сквозь тонкую ткань рубашку хваткой. Я смотрю на неё, не в силах пошевелиться, забывая дышать. — Работник #432, — произносит она, голос её отравлен льдом безразличия. — Вы не справились с заданием на вступление в ряды сотрудников моего проекта. С этого дня ваш ранг понижен. Ваш нынешний статус — тестовый объект. — Ч-что? — выдыхаю я, в ужасе глядя в её сверкающие золотом глаза. — Тест А: «проверка на прочность нервной системы, часть первая». Ваша задача не впадать в панику и постараться не кричать слишком громко при применении негативного физического воздействия. Тест А начинается через …три …два …один. Она отпускает мои плечи, только лишь затем, чтобы вытащить скальпель из, казалось бы, ниоткуда и вонзить его в мою руку, разрезая рукав и кожу с плотью и частью кости. Адреналин и шок тут же ударяют в мой разум, лишь на несколько секунд притупляя обжигающую волну боли. Я задыхаюсь в крике, моя здоровая рука обнимает разрезанную, пальцы пачкаются в попытке остановить поток крови, льющейся на пол, в глазах пляшут чёрные точки. К сожалению, мне так и не удаётся потерять сознание. — Рестарт, — её голос гулом отдаётся в моей голове и в ту же секунду лезвие её скальпеля перерезает моё горло. Уютная чернота. Экран загрузки. Я сижу за своим рабочим столом, где нет ничего, кроме точилки для карандашей, рука моя вновь в полном порядке, а на шее нет ни единой царапины. Я жив и относительно здоров, но тело моё пробивает жуткая дрожь, а разум мой вот-вот развалится на части. Снова и снова я вспоминаю её равнодушные жёлтые глаза, вновь и вновь слышу я её холодный голос. Она только что убила меня и назвала это «тестом». Ебанутая сука. Чёрт возьми, готов поклясться, что она собирается сделать это ещё раз! Нельзя терять и минуты! Я вскакиваю и выбегаю в коридор. Знаю, убежать просто так не получится, поэтому первым делом я наведываюсь в кладовку, где хватаю первый попавшийся на глаза тяжёлый предмет — старый добрый гаечный ключ. Выхожу обратно и тут же сталкиваюсь с одним из коллег, смотрящим на меня без малейшего проблеска мысли. Отталкиваю его от себя и быстрым шагом поворачиваю в противоположную сторону, чтобы вновь нагнуться на очередного зомбированного сотрудника, затем на ещё одного и ещё одного. Неожиданно, я окружён целой толпой бездумно наблюдающих за моими действиями людей. — Тест Б: «проверка хладнокровия», — доносится знакомый металлический голос. — Ваша задача заключается в том, чтобы сохранять полное спокойствие в течении одной минуты, при этом не используя гаечный ключ в действиях, что идут вразрез с его оригинальной функцией. — Нет, — шепчу я побелевшими губами, — Нет-нет-нет, только не это… пожалуйста, не надо, нет…! Толпа окружает меня. Пустота исчезла из их глаз, безучастие сменилось осуждением. И я уже слышу бормотание, я уже могу различить комментарии касательно моего социального статуса, моей одежды и даже цвета моих глаз. Это невыносимо. Гаечный ключ выскальзывает из моих пальцев, и я беспомощно затыкаю уши, не в силах больше прислушиваться к их голосам. Понимаю, это не их вина, они всего лишь делают свою работу, подчиняясь приказам. Но неужели ни в одном из этих людей нет ни капли милосердия? Конечно же есть. Они просто не хотят бороться, они слишком привыкли делать что велят. Они продолжают говорить, а я же пытаюсь не слушать. Минуты тянутся слишком медленно, постепенно мне начинает казаться, что я застрял в окружении толпы и их голосов бурлящих вокруг меня, возможно так оно и было. Постепенно они начали замолкать, а некоторые из них и вовсе начали расходится. Неужели этот проклятый «тест» наконец-то закончится? Я неуверенно приоткрываю глаза. Глухой звук удара и объятья темноты вновь торопятся встретить меня, словно старые друзья. И вот я вновь сижу за своим рабочим столом, где нет ничего, кроме точилки для карандашей. Конец Записи #6