Дневник

       Запись первая. 31 октября. 19:45.       Никогда не поздно начать всё сначала. На рассвете я ухожу навсегда. Кантон будет скорбеть по своему величайшему гению, даже не подозревая, насколько все граждане самой передовой части государства глупы и никчёмны. Тем не менее, их недалёкие умы в очередной раз сыграют мне на руку.       На рассвете я умру. Уже давно никто не видел меня, поэтому всё почти готово. Утопленное тело, идеально схожее с моим, предсмертные записки с просьбой не винить никого в моей смерти и полнейший разгром в мастерской. Так же поступают люди, когда не видят смысла в жизни? В прочем, не важно. Осталось сделать не так много для полной картины. Как показал опыт, никакой жандарм не захочет расследовать дело, в котором истина ясна, как небо в летний день. Ни у единой души не останется сомнений. Это уже третье инсценирование, я больше, чем мастер в самоубийстве.       Следующая моя авантюра будет стоить слишком дорого существующему миру и порядку в нём. Примерно как когда я была фактически божеством для мелких воришек, убийц и прочих блохастых шавок преступных банд. Хотя, если честно, даже бандами подобные сборища "бродяг с палками" назвать сложно.       На самом деле, создать из них серьёзную организацию, своего рода улучшенную мафию прошлых веков, оказалось не так трудно. Тут даже деньги не понадобились. Всего лишь ум и пара свободных ночей.       Я бы легко сейчас могла написать, что у меня не было выбора или это был единственный выход из моей ситуации, но нет. Поведую без преукрас, как я поборола свою многолетнюю скуку.       Запись вторая. 31 октября. 20:10.       У меня было, и сейчас есть, абсолютно всё: деньги, любые украшения, технологии, доступ в Капитолий Межинтегрального Кантона. Долго перечислять, но главное, что суть ясна. Семья моя относится к роду Веритас, а ещё мне повезло родиться у основных наследников. Единственное, на что я жаловалась всегда – скука. Наверняка её испытываю только я, поскольку никто другой не выражал мои мысли в своих речах. Все эти церемонии, совершенствования, и без того работающих, шестерёнок, аристократия... Не столь важно даже ранняя или поздняя, каждый человек высшего общества утомителен в своём однообразии мысли.       Бесконечные, бессмысленные дни кончились в один миг. Мне тогда было пятнадцать. Отец затащил меня на ежесезонное собрание межинтегральцев на главной площади. Горожане стояли толпой, выслушивая занудную инструкцию о безопасности от одного из гвардейцев:"Документы и деньги убрать в сумки, звуковые, паровые карманные устройства отключить, выражать несогласие во время выступлений запрещено...". Ничего интересного, впрочем. Всё как всегда. До первого оратора..       Даже начать Райан Бирд не успел, как его голову пронзила медная пуля. Все вокруг вдруг начали кричать и бегать, как крысы в клетке. Отец закрыл мне глаза рукой и повëл в Капитолий, но я успела увидеть самое главное. Двое жандармов скрутили стрелка в толпе. Ещё двое подбежали к мёртвому Райану. Райан... Как манило меня это щемящее болью и удовольствием ощущение в груди. Спасибо, Райан. Если бы не твои излишне провокационные высказывания с самого начала карьеры, то не было у меня примера, как красив и безумен самосуд. Райан Бирд, ты виновен в том, что мёртв сам и умертвил моими руками и своей последней речью сотни душ. Ты так глуп, Райан, и так прекрасен в моём незрелом взгляде много лет назад.       Его похоронили где-то за пределами Кантона на ближайшем кладбище. Предполагаю, что неприятен он был не только народу, но и равным, раз замораниваться не стали. Обременять своим присутствием, действительно скорбящих людей, я не стала. Вместо этого меня захватили разного рода мысли, от малых глупостей до, невероятного масштаба, кровопролития. Тоска испарилась. Более того, этот мир вызвал неподдельный интерес и даже интригу.       Насытившись первичной целью "сбежать за пределы центра в периферию", нарядилась, как никогда до этого: высокая обувь на плоской подошве, дешёвые брюки одной из прислужниц, выброшенные за ненадобностью, а главное – плащ. Да, я действительно тогда подготовилась. Капюшон скрывал лицо полностью, оставляя лишь щель для глаз, а от металлических пластин ткань лежала идеально по швам, что называется. Моё первое приспособление в мире полном пьянящего бреда о свободе и правосудии среди падших людей.       Запись третья. 31 октября. 21:00.       Я дождалась пока Луна взойдëт достаточно высоко, и двинулась в путь. Это был первый раз в моей недолгой, почти искусственной, жизни, когда я почувствовала волнение. Сердце билось под плащом, как настоящее, пальцы легко подрагивали, а под гущей тёмно-бордовой ткани полумесяцем сияла улыбка. Родители пусть и поздние аристократы, чей голос учитывается в правительстве, но развлекаются в свободные вечера как простолюдины из трущоб. Хотя, я преувеличиваю. Далеко не каждый межинтегралец может позволить себе дорогой, словно драгоценные камни в хрустальной короне, алкоголь.       Если обойти преграду в виде родителей задача простая, как чертёж механизмов на часовой башне, то жандармы были настоящей проблемой. Первое время, конечно же. Сейчас и не передать мне того волнения от игры в прятки с гарнизоном, чьр серебряные гербы Кантона ослепляют своим сиянием каждую подозрительно тень.       Так я думала, но оказалось, что гарнизон патрулирует только центр и ближайшие к нему территории. По остальным многочисленным землям изредко бродят жандармы дозора и инспекторы. В ту ночь я узнала, насколько на самом деле мне повезло – могу идти куда хочу, никто, кроме местных бандитов, не обратит внимание на очередную пёструю повязку на голове.       Вторым шагом была разведка. Сперва узнать, как живут люди на периферии, а затем влиться в их, не слишком приятное, общество. На момент начала моего небольшого приключения было около двух часов ночи. Мне так хотелось увидеть всё, что есть в Кантоне. Время – единственное, что ограничивало меня каждый раз.       Первая встреча с низшим миром была достаточно впечатляющая. Из подвала одного из зданий доносились громкие крики, топот, стук стекла и прочие элементы, нарушающие тишину улиц. Ноги сами понесли меня ко входу, но холодный ум вовремя победил. Я отпрыгнула от двери как от прокажённого и спряталась за углом. Оказалось, не зря. Через несколько мгновений послышался лязг железных ботинок жандармов и оглушающий грохот. Звуки стали тише, но сами инспекторы долго не выходили из подпольной таверны по случаю бесплатной выпивки. Вот вам и система.       Я не стала идти дальше. Привлёк внимание дешёвый бар, и ничего не поделаешь. Только удалились кирпично-красные фигуры, как я кошкой прокралась в подвал. Видно, в глазах у меня промелькнуло что-то похожее на удивление, почти все присутствующие также закрывали лицо как я. Мужчина с бородой за стойкой свистнул мне, а затем добавил:"Заходи давай, давно пора! Что стоишь как неродная?". И протянул мне напиток.       Коротко оглянувшись по сторонам, мне показалось, что внешняя атмосфера между посетителями далека от моего представления, но чем именно уже не помню точно, может не стояло такого зловония или никакой невежа не начал драку от косого взгляда сразу же. Я молча подошла к напитку. От подушечек пальцев до самых кончиков волос импульсом раздалась жгучесть ледяного стекла. В ту ночь всё ощущалось именно так. –Не видел тебя раньше здесь. Новенькая у Пэра? – кельнер опустился ко мне на локтях, нагибаясь через бар и что-то высматривая в моих глазах.       В ответ я лишь кивнула, мысленно отметив, что тот, кто себя так называет сумасшедший, либо его родители с тем же диагнозом. –Добро пожаловать! Давно пора было найти неразговорчивых участников. – стукнул пустым бокалом о мой полный, будто действительно чему-то рад. – Сиду давно пора было отрезать язык. Если бы я это сделал, то гвардейцы ничего не заметили. А ведь это очень важно для сохранения репутации! Я ещë тогда говорил, что давно пора было менять правила.       Внутри меня что-то встрепенулось. Ещё не понятно даже о чём говорил этот кельнер-попугай с языком без костей, но точно о чём-то незаконном. Казалось, хор басов за спиной прекратился в одночасье и все взоры обратились на нас. –Так это был Сид? –Ясное дело, кто ж будет ещё орать, что патроны этого-самого! –А я говорил не пускать его туда! Кто теперь отдаст мне мои пятьдесят клидов?       Возобновились возмущённые возгласы. В общей массе голосов различались отдельные фразы. Да, я правильно поняла смысл. Сид – тот самый стрелок с площади. Теперь я была в полном осознании того, кто смог возбудить во мне страсть к жизни.       Я подняла полный бокал и с абсолютным упоением сказала себе самым тихим шёпотом за все свои пятнадцать лет:"за Сида!". После опустошила стакан горького пенного напитка до дна.       Звон пустого бокала раздался в тишине. Внутренний восторг затуманил полностью, со всех сторон. Я даже не заметила, как в таверну зашёл кто-то очень большой. Да, томить не буду, тот самый Пэр. От тяжёлой поступи раскачалась люстра под потолком и затрещали алюминиевые дверцы шкафов за стойкой. Меня ждал долгий разговор... Наверное потому, что я уже была пьяна, от чего, правда, не известно, от пива ли, или воодушевления.       Впервые кто-то осмелился схватить меня и потащить, даже не дожидаясь моего согласия. Пэр усадил меня на шершавый стул в комнате, куда не проникали никакие звуки. На стенах висели охотничьи ножи. Сейчас я понимаю, что это был простейший метод запугивания новичков. Коллекция не слишком большая, да и сами лезвия туповатые и ржавые. Пэр взял тесак и ходил вокруг меня как шакал. –Кто ты такая? – скрипучий бас откликался по коже мурашками.       Я невольно улыбнулась, грудь залилась жаром и приятным беспокойством. Помню, как с наслаждением отсчитывала каждую минувшую секунду во мрачной тишине, пока Пэр пытался догадаться, что говорить я буду мало, ориентируясь на печальный пример Сида. –Вот тварь! Не доводи до греха! – он схватил меня за капюшон на макушке.       Кажется, что тогда он боялся меня сильнее, чем я столбняка от ржавчины на лезвии, которое было приставлено к тонкому горлу пятнадцатилетней меня. Его разъярённые, почти зверинные глаза были устремлены прямо в мои, заворожённые риском.       Непробиваемое спокойствие сводило с ума эту гору мышц без мозга. Напугать меня не получилось, как бы не срывал он голос. Пэр уселся на просмоленную бочку в углу, та затрещала, и молча разглядывал мой превосходный плащ. –Я беру тебя. Завтра приходи. – сказал, как отрезал, а моему восторгу не было предела. – Как звать тебя, безъязыкая? –Тара. – единственное, что сказала я за ту чудную ночь.       Следующую ночь не забыть мне никогда. Пэр протянул мне список мелких преступлений, которые планировал исполнить за неделю, затем дал мне отмычки и складной нож. Под плащом у меня уже лежали инструменты. Дорогие, ювелирной работы. Но расстраивать его не стала.       Как пушечное мясо меня отправили в одиночку на мелкое ограбление. Пэр отвёл меня до чёрного входа одного крохотного магазина, после пошёл дальше. Раньше мне не приходилось сталкиваться с нищенскими прилавками, однако, войдя внутрь, я увидела только одну сигнализацию. Хозяин того закутка слишком наивен. Отключила прибор я за считанные секунды, версия устарела, хотя новейшую отключить, или даже собрать, не составило бы мне проблемы. До сих пор не понимаю, почему бы не поставить что-нибудь по-новее. Не зря же технологии развиваются.       Провела я в том магазине не больше двадцати минут. Перенесла каждую деталь помещения на плёнку фотоаппарата и отправилась в бар.       С тихим скрипом дверь качнулась. Я зашла с сумкой, до полна забитой мелкими купюрами. Выручка не слишком большая, а может был день такой, всего набралось около шестисот клид. Не забыть мне в жизни эмоций во взглядах каждого присутствующего в баре, когда сумка полетела прямо в руки Пэра.       Кельнер снова налил мне полный бокал пива. Забегая вперёд, скажу, что запретила ему делать это каждый раз, когда я успешно возвращалась с заданий. Не сделай я этого спилась бы в тот же год.       Запись четаëртая. 31 октября. 22:05.       К слову, интересно узнать, почему те два инспектора выпивали в том баре, где базировалась первая организованная банда? Это долгая и по-настоящему захватывающая история.       Подробности сами пришли ко мне вместе с красными фуражками в одну беззвёздную ночь. Тогда я, скажем так, работала на Пэра уже немногим больше года. Мне поручили ограбить один из офисов канцелярии конкурента родителей, так что выполняла задание с особым удовольствием, не оставив ни единого следа и подставив его самым простым, но эффективным способом: деньги в кабинете бухгалтерии подменила на поддельные, но очень похожие. Потратила немало времени и ресурсов на создание фальшивых клид, тем не менее, оно того стоило. "Уплата налога в размере пятьдесят тысяч клидов поддельными купюрами" – примерно так звучала причина закрытия его конторы, пусть и временной, имитации работы инспекторов ради.       И вот, пока "коллеги" меня восхваляли – до сих пор они не видели таких денег в непосредственной близости, – на пороге появились двое жандармов. Бархатные козырьки сверкнули в свете тусклых ламп и двинулись вперёд. Деревянный пол почти прогибался под тяжёлыми шагами, я чувствовала это всем своим телом.       Тогда мелькали разные мысли: жандармерия нашла свидетелей, у кого то появились подозрения, что это не просто бар и много чего другого. Я сидела, опустив голову и крепко сжав в слабых пальцах стакан с выпивкой, готовясь бежать при первой возможности. Инспекторы сели по обе стороны от меня и тогда я краем глаза заметила подозрительно "милую" улыбку кельнера. —Давно пора было прийти! Мы вас ждали, господа! — бросил он свою любимую фразу в типичной для себя интонации, и два гранённых стакана скользнули прямо к красным фуражкам.       Я обомлела. Инспекторы, назвавшие себя прозвищами "Агат" и "Берилл", стали выпивать вместе с другими членами банды, нахваливая меня длинными речами, например: "Мы наслышаны о тебе", "Прекрасная работа, Тара", "Если б все были такие, как ты..."       Да, инспекрторы жандармерии — соучастники многих преступлений, совершëнных на периферии, вот так открытие. Эти двое забирали себе треть награбленных за месяц денег, Пэр в свою очередь получал взамен их покровительство.       Запись пятая. 31 октября. 23:10.       Правда, не долго длился их симбиоз. Через пару лет после вступления в игру моего гения в лице Тары, контроль над Кантоном ужесточили: ввели коменданский час, а по улицам трущоб чаще стали ходить гвардейцы. В основном это были выпускники кадетских училищ при Капитолии, думаю так они не мешались в центре, но и без работы не сидели. Может быть, Пэр жил бы дольше, будь он более прагматичным и не держал меня в своём недалеком уме за глупую малолетку. Его жадность возрастала с геометрической прогрессией, с меня требовали всё больше награбленных денег, которые я и так почти не присваивала себе, а дворовые шавки, то есть преступники, колечились всë чаще, исполняя кипу еженедельных приказов. Ненасытные "Агат" и "Берилл" требовали повышения своей доли до шестидесяди процентов. Как-то раз, незадолго до распада, сдали гарнизону одного из "наших". Стоит ли говорить, что так они пытались угрожать?       Чувствуя глобальные перемены, в баре стала появляться новая "я". Сина. Она была прекрасна: утяжелëнный плащ сменился аллюмиевой формой, покрытой пурпурным фетром, отдалённо напоминая гвардейскую, на лице плотная карнавальная маска, конечно не простая, с усилителями звуков, а ходила я почти босиком и совершенно бесшумно. На арену вышел "профессиональный" киллер. Всë для того, чтобы выбросить, ненавистную в своëм застое статуса мелкой сошки, Тару.       Вот и первая инсценировка смерти. Тара повесилась из-за долгов перед неизвестной группировкой из другого Кантона, откуда, по легенде, пришла Сина.       Я составила прекрасное резюме и пришла к Пэру. Меня "взяли" на более высокую должность, тогда я стала убийцей. Хватило пары недель для того, чтобы завладеть безбожно жалкими остатками банды моего "босса" после того как его, к слову, поймали стражи. Он бездумно побежал ограблять Капитолий при свете дня, расчитывая на крупную наживу. Всë случилось само собой, но я даже не удивлена, что удача на моей стороне.       Первым делом, как это случилось, я вложилась в экипировку для двух человек, выполнявшие мошеннические махинации недалеко от главной площади. Она была кирпично-красного цвета, немногим темнее, чем у инспекторов. Так мне удалось избавиться от назойливых Агата и Бирилла. Теперь руководил всем кельнер, при Пэре он был не просто лицом банды, а правой рукой, если это можно так назвать. По большому счёту, он только собирал различного рода сплетни и докладывал их. Мой план шëл успешно. Никаких мешающих элементов.       Сина мне понадобилась для информационной атаки. Нет оружия острее слова, особенно написанного крупным шрифтом на первой странице новостных газет. Первая цель под новым именем – семья Герн. На дух не переношу столь самовлюблëнных идиотов. Они лишь изображают умственную деятельность, раскидываясь деньгами и распыляясь во все сферы технологий, даже не до конца понимая, как работает обыкновенный плëночный фотоаппарат, на который вскоре был запечатлён виновник их величайшего позора.       На мероприятиях ко мне неоднократно проявлял интерес главный наследник злосчастной семейки – Уильям. Зализанные кудри, пушащиеся на концах, кривая улыбка, независимо от степени трезвости, и длинные пальцы в царапинах и заусенцах. Одним своим видом он вызывал у меня рвотные позывы.       Несмотря на отказы, Уильям снова и снова предлагал выйти за него замуж или хотя бы "пойти в сад". Каждый раз меня охватывала ярость. Кто ты такой, Уильям Герн, чтобы предлагать мне такую пошлость? За разврат стоило бы тебя заковать в цепи и посадить под стражу в подземелье как в средневековье, тем более, я не первая, да и далеко не последняя, кто подвергся давлению его мерзких заигрываний.       Узнала я это быстро. За три ночи он снял пять проституток в одном из самых дешёвых публичных домов. Полагаю, днëм в его постели оказывались беспринципные аристократки, но до них мне дела нет и не было. Репутация Уильяма уничтожилась, как только в газетах кое-кто анонимно опубликовал фотографии и точно описал каждый момент его встреч.       Благодаря мне, Уильям вместе со своей семьëй уехал в другой Кантон, до которого слухи ещë не дошли. Враг пропал со всех фронтов. На меня, мою семью и планы угроза в лице любопытных, тщеславных Гернов испарилась.       Моя работа дала мне возможность узнать неописуемо много, помимо пошлости и лицемерия всех слоëв общества. Например, заключëнная под стражу (по какой бы то ни было причине) поздняя знать, отдыхает в роскошных отелях, которые только условно называют заточением. Ранним аристократам тоже живëтся неплохо в заключении. Там будто бы даже иерархия наоборот: поздние ниже ранних. И не удивительно, кто же мешал им вести спокойную жизнь и вовремя платить налоги? Да, это самая частая причина, почему владельцев кампаний передовых технологий лишают свободы.       Мне было так смешно, что меня почти заметили. Когда пришла домой, думала о революции: рассказать людишкам, как на самом деле отбывают наказания те, у кого есть деньги, дальше всë пошло само собой. Однако, я сразу осадила свой пыл, вспомнив, как узнала об этом и кем являюсь. Я не была в полной безопасности. И не больно мне хотелось суровых условий после правоохранительной революции, в случае чего.       Запись шестая. 31 октября. 23:45.       Следующим ключевым моментом стало изобретение, до которого не додумался никто из ныне существующих инженеров и физиков. А мне ведь было всего девятнадцать. Оно же положило начало чего-то более масштабного.       Одним вечером я не горела желанием выходить на охоту за компроматом. Дядя по материнской линии в тот день презентовал инновационные паровые генераторы для заводов. На экскурсии по производственным помещениям после выступления, я облокотилась на один из приборов. Груда из меди и прочих сплавов легко покатилась. Колëсиков внизу не оказалось, да и какие колëса выдержали такой вес?       Дядя рассказал, что при прикосновении к некоторым частям генератора, включается автоматическая подача пара такой силы, что двигать его становится очень легко. Появилась блестящая идея, я попросила чертежи. Он с удовольствием мне их показал.       Рабочие вывозили устаревшие приборы с тем же механизмом. До того, как грузовая машина успела отъехать, я подбежала и попросила изменить маршрут и перевезти все генераторы в мою мастерскую. В то время только начался мой публичный путь парфюмера, поэтому свободного пространства хватало.       Несколько несложных математических расчётов показали, что если всë собрать верно, то моя задумка воплотится в жизнь. Я начала разбор и перепрошивку механизмов. Зарисовала на бумаге корпус ботинок по своему размеру и прочие детали, которые должны быть встроены в них.       Через несколько дней всë получилось. Спокойное жжужание пара по подошвой поднимало меня вверх, когда соблюдалось необходимое положение ног (от этого также зависила высота подъёма, конечно же). Я создала лëтные сапоги по подобию своей любимой модели и назвала их «Саранки». Медный отлив превосходно дополнял мой костюм, а их имя, отсылалось к цветам и создателю, то есть ко мне, Саре.       Той ночью я уже парила высоко в облаках, разглядывая огоньки периферии и фонтаны света центра. Прохладный воздух проникал под маску, глаза слезились, но меня это не останавливало. Вольная, словно ветер, я наслаждалась новым уровнем свободы, недосягаемым даже на дирижабле.       Запись седьмая. 1 ноября. 00:15.       Но счастье моë длилось не так долго, как хотелось бы, пусть у меня и было преимущество как ни у кого иного.       Однажды, я взялась за одно заказное убийство. К тому времени банда, в которой я начинала, распалась. Но одиночкам мало кто доверяет, из-за этого я открыто стала говорить от том, что являюсь членом организации из другого Кантона, откуда пришла, как уже написала ранее.       Расследование и разработка плана заняло приличное количество времени. Заказ был действительно крупный – ранний аристократ. Обычно они не так влиятельны, как мы – поздние, владельцы технологических кампаний – но тот, кого мне предстояло убрать обладал внушающими связями.       Было заметно, что он подозревал свою судьбу. С ним всегда была охрана и различные устройства: звуковые, световые и прочее. Однако, способ был. Раз уж я свободна в выборе, то выбрала первый, пришедший на ум – отравление парами ртути. Правда на задачу было совсем немного времени – несколько дневных часов. Виновного так и не нашли, а правила перелëтов на дирижабле изменили, ведь именно там я выполнила заказ.       Всë было хорошо, я вернулась домой незадолго до взлëта. В целях у меня было немного отдохнуть после значительных трат на материалы и физическую силу, но перед домом меня встретил младший брат. Ему было шесть. Лео выбежал ко мне, сбежав от няни. Родители тогда были в отъезде на конференцию. –Сара, смотри, что я нашëл! У тебя из сумки выпало. – с счастливой улыбкой протянул мне потресканную маску, которую я недавно сменила на новую.       Я впервые не знала, что мне делать. Пока Лео крутил в своих маленьких ладошках и примерял вещь, бывшая пару дней назад мне оберегом в сохранении главной тайны, я просто стояла. Просто стояла и наблюдала, как мой мир, становившийся легендой для всего Межинтегрального Кантона, так просто вертелся в руках моего младшего брата! –Сара, а почему ты в этой маске гуляла ночью?       Маленький мерзавец! Как он только посмел выслеживать меня? Как он вообще узнал о том, что я хожу ночью, если он должен крепко спать в это время?       Не знаю, как долго моë тело напоминала статую, но в итоге мы оказались дома. Я прогнала всех слуг, рабочих и няню Лео. Дети не умеют держать язык за зубами. Даже если попросишь. Даже если ударишь.       Мы играли вместе весь остаток дня. Маску до приезда родителей я успела спрятать. А еще рассказать Лео несколько сплетен высшего общества, которые знаю только я и их оъекты.       Родители были дома поздно. Я волновалась. Мои руки дрожали, а трезвый ум, как на зло, побеждали человеческие чувства. Лео пошëл к маме, как только та вошла в гостинную, а у меня от чего-то покатилась слеза.       Брат конечно сразу стал рассказывать всë, что услышал от меня за время игр. Отец был в возмущении, а мама напугалась так, что побледнела. Этот ребëнок поведал им страшные вещи, сам того не подозревая. –Сара, что с Лео? – раздался над головой бархатный тон отца. –Я не знаю... Не знаю! Кажется он бредит... – схватилась за голову, всë также сидя на полу и зажмурилась, стараясь успокоить сердцебиение.       Лео пугал ролителей своим поведением ещë целых два дня перед тем, как его первый раз показали врачу. Затем ещё два дня – второй врач. Ещё через день, третий направил в лечебницу. Брат сидел у меня на коленях, весело рассказывая в очередной раз о том, как интересно было найти мою маску, что она "волшебным образом" испарилась прямо из рук.       Мама выглядела абсолютно потрясëнной, выслушивая по кругу одни и те же сплетни про людей, которых Лео видел всего пару раз, когда был совсем маленький. Отец же не выражал никаких эмоций, только иногда сжимал руку матери.       Я была готова. Я знала, что меня не ждëт расплата за то, что я сделала, ни от родителей, ни от жандармерии, ни от Бога тем более, ведь если бы он был, то наверняка мне пришлось бы гореть синим пламенем ещë тогда. Если бы Бог был, то он бы не допустил рождение моей гнилой до мозга костей души.       Дорога до госпиталя заняла столько же времени, сколько и до тюрьмы. Нас встретили приветливые санитарки и женщина с бейджиком, где было написано "психиатр". Нас провели по коридорам и некоторым кабинетам, рассказав про методы лечения бреда. Для родителей всë выглядело прекрасно и безобидно, ведь они не летали на Саранках до лечебницы, чтобы выполнить заказ на компромат.       Мама долго обнимала Лео. Отец лишь потрепал по коротким волосам. Я стояла в стороне. Только когда брата хотели отвести в палату, он помахал мне. –Я хочу ещë раз увидеть тебя в той маске! – последнее, что я услышала перед тем, как железная дверь захлопнулась.       Путь свободен. Теперь ему никто не поверит. Кроме меня. Родители были сломленны. Боялись осуждения. Боялись потерять (единственного живого душой) ребëнка. А я просто молчала. Мне некому доказывать свою невиновность, все и так в это свято верят: "Брат ведь безумно любит свою старшую сестру, а она примерная наследница великого рода!". И некому выражать соболезнования, поскольку я тоже жертва некой потери.       Я продолжала исполнять заказы на высшем уровне, иногда добавляя в методы все свои гнев и обиду, изощеряя и выкручивая из информации и убийств максимальную жëсткость и эффективность. Среди преступников слухи распотранялись молниеностно. Тëмная часть Кантона восхволяла людей из секретной организации Х, достраивая образы возможных других участников, похожих на Сину.       И всë равно, глядя на родителей, как они переживали за Лео, и заглядывая в окно одиночной палаты, где маленький брат проливал океан слëз или кричал от боли из-за процедур, меня охватывали чувства, истинный атавизм.       Я поступила как, возможно, хорошая старшая сестра. Он уже достаточно настрадался, пора бы всë это закончить. В закромах спальни нашла ту потресканную маску и полетела к нему в лечебницу поздно ночью. Я знала, что он не спал. Он не мог спать. Ни физически, ни морально.       Зашла через крышу. Все санитары давно разошлись по своим местам и дремали, пока кто-нибудь не закричит. Быстро я нашла нужную палату и тихо закрыла за собой дверь. Шаги мои были не слышны, я парила над полом, пусть и не так высоко. –Сара? – в темноте блестнули слëзы и тут же градом покатились по щекам.       Мне показалось, что Лео хотел закричать, поэтому я быстро приложила ладонь к его рту. Он моментально прижался ко мне. Через форму чувствовалось, как его крошечное сердце колотилось с мощью самого продвинутого парового двигателя.       Через несколько минут, когда он немного успокоился, я уложила его в кровать. За спиной поменяла перчатку на отравленную очищенным опиумом. Лео сжимал мою свободную руку до побеления костяшек, иногда всхлипывая, но беспрерывно глядя на потресканую маску своими чëрными глазами.       Я молча слушала его около получаса, пока он не замолчал то ли от усталости, то ли от того, что сказать больше нечего. Я ласково приложила ладонь в перчатке к маленькому личику. –Спокойной ночи, Лео. – успела произнести я до того, как слабые пальцы отпустят меня, а глаза не закроются навсегда.       Ещё некоторое время в палате стояла тишина. Я перебирала по-детски светлые, волнистые волосы, вытирала остатки слёз с щёк. Перед тем как уйти скинула со стола книгу, создав оглушительный в сравнении с мёртвой тишиной шум.       Родители узнали на следующий день. Им позвонили как только поняли, что Лео умер. Причина смерти – паралич дыхательных мышц. Похороны прошли быстро, но роскошно. Его маленький гробик был покрыт бархатом его любимого синего цвета. Рядом со свежевыротой могилой росли прекрасные, медового цвета саранки. Я сорвала один цветок и положила рядом с его головой, разглядывая в чертах лица беспокойство или что-то такое, но ничего не обнаружила. Работу я выполнила, как всегда, идеально.       Запись седьмая. 1 ноября. 01:30.       Ещë около двух месяцев меня не выпускали из виду, особенно мама. Она чересчур тяжело переживала смерть младшего ребëнка и держала меня всë время рядом с собой. Когда же отец смог утихомирить их общее горе на тысячную долю процента, я, наконец, возобновила свою работу. Вероятно, моë отсутствие было ощутимо сильнее, чем я предполагала.       В ту же ночь я узнала, что на меня точит зуб новообразовавшаяся банда, мол я отбираю у них работу. Тягаться с ними было скучно, особенно после траура в семье, и я устроила "погоню". Заманила их на часовую башню, сделала вид, что меня загнали в тупик и полетела вниз – во внутренний двор. Саранки помогли мне спрятаться неподалëку и лицезреть, как недоумки разглядывают тело случайной прохожей. Конечно это было переодетый труп из морга какой-то нищенки без семьи и дома, но сработало идеально. Сина умерла.       Но мне было мало. Пришло время раскрыть весь потенциал организации Х из соседнего Кантона. Но для начала подготовка. Долгая, нудная и усердная. Теперь ошибки недопустимы.       По головы тех, кто умертвил прекрасного киллера-шпиона пришла самая опасная фигура на этой чëрно-белой доске. Его звали Клевер. Самая сильная роль из тех, что я играла за криминальную карьеру. Над его образом я трудилась с особеным усилием: алюминиевый костюм в цвет лëтных ботинок, такая же маска и голосовой аппарат, делающий мой тон грубым и низким, то есть мужским.       Клевер пришëл мстить. Сначала убийцам своей подчинëнной, Сины, затем тем мелким преступникам, которые еë донимали долгое время любыми способами. За ним тянулся бесконечно-кровавый цвет.       Напившись вдоволь крови трясущихся от страха тварей, пришло время играть по-крупному. Для этого я заявилась в том самом первом месте, где для меня открылась тайна мира – в баре. Посетителей уже почти не было, но оставшиеся были всë в тех же масках. Ещë изменилось настроение кельнера – вид его был потасканный и усталый, без прежней улыбки. Видно, тяжело ему руководить кучкой отбросов.       Моя поступь была уверенной и громкой. Пол трещал под каждым шагом в десять раз сильнее, чем у Агата и Берилла несколько лет назад. Специально я отключила функцию полëта и "лëгкой походки". Каждый в тот миг должен был увериться, что на этот раз заявилась не очередная пешка. Теперь я их полноправный хозяин. –Давно пора было прийти. – с усталой улыбкой кельнер налил мне бокал пива, кажется, тогда он ещё не знал, что означает мой визит.       Металлические пальцы обхватили напиток. Я начала свою речь. –Надеюсь, что все слышали о том, как я поступаю с теми, кто трогает моих подчинëнных. – тишину пронзил изменëнный голос. – И раз урок усвоен, думаю, можно слепить из вас кое-что дельное.       В паузах наиболее пьяные мужчины высказали недовольство насчëт последнего предложения. Возражать им я не стала. Просто медленно подошла и разбила полупустые бокалы со стола им об головы. –О дисциплине здесь явно не слышали. Ничего, я вас научу.       Кинула несколько клидов рядом с осколками, как бы оплачивая испорченое пиво, затем наклеила на дверь плакат с надписью:"Заброшенный завод. Сборы с 23.00 до 5.00. Анонимно. С резюме. Клевер". После вышла из старого бара и направилась домой, ведь уже было 5.01.       К нужному времени я зашла на завод через крышу. Саранки слегка подсвечивали мне путь, пока не нашëлся выключатель. В 23.00 я распахнула двери изнутри. Недалеко от входа стояло несколько человек. Подзывать не пришлось – они сами зашагали в мою сторону.       Разместились все в разгромленном помещении, когда называвшимся складом. В углах из пола торчали закопчëнные трубы, на потолке виднелись пятна от испарений химикатов. В центре зала нестолько стульев, даже больше, чем пришедших людей. Для меня место было особенное – длинная кафедра, похожая на университетскую, а за спиной деревянная доска, прибитая к бетону для заметок, расписания, стратегий и тактик.       Новое люди подходили каждые пару минут. Никто не смел говорить без моего разрешения и просто ждали, пока я среагирую на их поднятую руку, как школьный учитель.       Когда собралось двадцать человек, я начала свою первую лекцию. Это был долгий рассказ о том, что такое дисциплина, почему она важна и что без неë существовать в моей системе координат нельзя. Дальше каждый получил листок с правилами.       "Правило первое – запрещено подставлять членов организации без ведома Клевера. Второе – запрещено действовать самовольно. Третье – раскрывать свою личность только по требованию Клевера. Четвëртое – резюме переписывается и проверяется каждые пол года, если изменений в навыках нет, то путь в организацию закрывается..."       Один бродяга в ободранной одежде смотрел на бумагу как на шифр. Я видела его реакцию, но молчала. Ждала его действий. В конце концов он сдался и еле заметно поднял руку. –Извините, а можно Вы мне вслух прочитаете, что тут написано? – пробормотал с нелепой улыбкой.       Из ящика я достала несколько книг, одна из которых "Букварь". Отдала ему в руки и ушла на своë место, разыскивая взглядом неграмотных бездарей. Ещё трое получили от меня в тот вечер щедрый подарок, такой же, как и первый нищий.       После, попросила каждого подходить ко мне по очереди с резюме, кроме тех, кто не умел читать, они в последнюю очередь. Взамен я отдавала договор, где была вся информация об организации, которую должен знать участник, оплата, привелегии и прочее. Сначала с некоторым недоверием преступники почти внюхивались в детали, а потом с опаской окунали пальцы в чернила и оставляли отпечатки. Это был мой гарант. Никто не сбежит, никто не сможет предать, а главное, что теперь главная я.       Так прошла неделя. Слухи и мифы об этом событии вытекали из каждой трубы, вылетали из уст в уста и разъезжали на паровых колёсах. За короткий срок организация Х Межинтегрального Кантона составляла более сотни человек из ста шестидесяти трёх проходивших отбор, что уже было для меня неплохим стартом.       Я спустила курок и мои гончие псы стали обучаться моей морали и выполнять мелкие поручения. Элитные заказы принимала я, показывая подчинëнным пример, а тëмной стороне высшего общества мастерство, которым они могут насладиться или обжечься.       В то же время набрала обороты моя парфюмерная фирма. Может показаться странным, что из всех сфер я выбрала именно пахучую химию, но мне из принципа нужно было выбрать то, где ещë не занято кем-то из моего рода.       Днëм Кантон толпился у дверей бутиков Сары Веритас, а ночью содрагался от гиперболизированных баек про Клевера, в то время как я, на самом деле, лишь запускала процессы – разбрасывала отбросов по классам, направляя силу в правильное русло, и давала задания работникам фирмы.       Однако, спектакль мой заслуживает особой награды. Аристократов-то я обслуживала лично, как и Клевер. А знаешь, в чëм заключается их ошибка, кроме обращения за разными услугами к одному человеку? Откровенность и неумолимо буйный поток слов, из которых складывается очередное личное дело со всеми подробностями. Кто же придумал, что людям можно доверять? Разве кто-то давал клятву не быть аморальным? Я вот точно нет. И для тех, кто думал иначе, я уготовила особый вид наказания с различными последствиями, с запахом ладана, железа свежей шестерëнки и ночного ветра.       Бывало такое, что приходили ко мне заказчики Клевера за парфюмом. Например, заместитель директора медицинской корпорации. Обычно безмолвный мужчина, с проседью и тростью с янтарным камнем, раскрепостился. Наедине с себе равным, то есть мной, в подробностях рассказал о планах кампании, не в последнюю очередь от того, что намекал на денежный вклад лично мой и моей семьи в целом.       От чего-то заказчики Клевера думают, что они остаются анонимными. Вот и решил заместитель выдать всë, что лежит на душе в некоторой завуалированной форме, будто с животным разговаривает, которое ничего не осознаëт.       Ещë приходили заказы Клевера. Их мне доводилось обслуживать с редким в этой сфере удовольствием. Такие беззащитные, как слепые котята, страстно выбирают себе идеальный исскуственный запах, который, возможно, не дождутся. С горящими глазами просят изготовить флаконы особой формы или цвета, украсить тем или иным способом, а после уходят из последнего безопасного места на остаток своей жизни, точно мыши.       Думаю, стоит разбавить поэзию о смерти забавной ситуацией.       Это произошло недавно, относительно всей моей криминальной карьеры. Тогда организация набрала немыслимые обороты: строгая классификация по навыкам, рост кадров, исполнение прихотливых желаний клиентов моими гончими на хорошем уровне (на превосходном могу быть только я), а главное, управление шло само, с помощью приближëнных Клевера. Из разбойников мы превратились в Империю. Даже чëрный рынок был под контролем. Истинное воплощение мафии.       И, как и в любой империи, случилась оплошность. По неизвестной мне причиниче, один из управленцев отряда киллеров решил, что Сара Веритас может помешать торговле. Тогда мне пришло письмо, написанное от руки. Подозреваю, что виновник торжества торопился и хотел выслужится у Клевера. Звучало оно так:"Преднозначено: Сара Веритас. Предложение о встрече в главном здании заброшенного почтового офиса. Восьмого июня. Время: 22.30".       Признаться, даже не сразу я признала кривой подчерк этого разгельдяя, но на встречу, конечно, пошла, интерес взял своë. К назначенному времени уже стояла в пыльном коридоре, держа в руках пробирку с пуливизатором. Внутри был эксперементальный химикат для особых клиентов.       Он пришëл. На пальце показательно крутя револьвер и посвистывая, зашëл в помещение. Я стояла к нему спиной, сдерживая насмешку, пока он не уселся на скрипучий стул. Тогда наши взгляды встретились. –Я внимательно Вас слушаю, о чëм Вы хотели поговорить? – проговорила я, собрав всю свою серьëзность. –Предлагаю сотрудничество, вот. – управленец протянул мне "договор", написанный также от руки.       Так просто. Главный киллер оказывается мастер переговоров! Гляньте! Однако, уже совсем скоро должно было начаться собрание и игры пришлось отложить. Я сделала это совсем просто.       Надменные глаза скрылись в одночасье, как только химикат распылился в их сторону. Управленец что-то неразборчиво кричал ни сколько от боли, сколько от неожиданно пропавшего света в помещении, и отползал, пока не упëрся в бетонную стену. Отключив подачу пара на Саранках я медленно, но с громом подошла к нему. Звук этих шагов знал каждый, их невозможно не услышать, сбежать тем более, но только для избранных это последнее, что они слышат в жизни. –Нарушитель главного правила – не действовать без моего одобрения. – прошептала я, даже не удосужившись достать преобразователь голоса.       Собрание началось ровно в 23.00, по расписанию. Это был день полугодовой проверки резюме. В зале, бывшим складе заброшенного завода, собрались главы отрядов, моя правая рука, я и главный элемент декорации – прибитый за запястья к стене, как на распятье, управленец киллеров. Его давно следовало заменить. Мертвым он оказался полезнее, чем живым. Как минимум сразу показал на примере, почему не стоит нарушать установленные мной правила.       Запись восьмая. 1 ноября. 02:15.       Моë правление становилось безупречнее с каждым месяцем. Чего стоят только связи со "светлой" стороной – жандармерией. Бесконечно можно рассказывать о том, как еë представители переходили в мои владения, чувствуя силу. Многие из них думали, что мы готовим революцию и трусливо бежали подальше от эпицентра надвигающейся катастрофы.       Были и интересные случаи. Например, когда Капитолий подсылал гвардейцев под видом нищих, нуждающихся в покровительстве. Тогда становилось понятно, почему они именно гвардейцы, а не актëры. Их разведки не удавались, но убивать их приказ от Клевера не поступал, слишком мелкая угроза.       А после одной особо крупной операции по перехвату ресурсов, до меня стали доходить слухи о хитром плане Капитолия. Их принëс отряд разведки, включающий в себя как раз бывших жандармов гарнизона.       Лжецы и лицемеры хотели поймать главу преступной Империи, предложив пойти на компромисс. На что они только рассчитывали? Что я приду к ним лично, сниму маску и расскажу свои планы? Им всего-то необходимо было потерпеть ещë немного, тогда Капитолию бы не пришлось восстанавливать репутацию с моей помощью.       Стратегия как обычно донельзя проста – собрать и раскрыть компромат на членов правительства Кантона. Начали с чиновников. Всего их пятнадцать, но удар пал по главным. Первой жертвой был Наставник Церкви. Не самый сложный вариант, и не самый подозрительный. Веруют в большинстве периферия и ранние аристократы, не имеющие в голове понимания сложных механизмов и их влияние на жизнь больше, чем безделушки, как пережиток прошлых веков.       Вторым чиновником стал Руководитель Торговли. Его коррумпированность и избирательность сделали всю работу за меня. Дальше – больше. Министры Финансов и Жандармерии. Дорогой компромат, который привëл к разногласиям власти. Последней жертвой стал Верховный Судья. Пару страниц в газетах и теперь весь Капитолий стоит на ушах. Жалкое зрелище.       Завершил цирковое представление Глава Капитолия со своими высказываниями вне посторонних глаз и ушей про новые законы и оскорблениями нищих. Даже я себе такого не позволяла, но что уж тут? Не всем быть предусмотрительными. Я не планировала революцию, но раз они еë так хотели, то кто я такая, чтобы отказать, правильно?       Переворот прошëл успешно, не в последнюю очередь из-за меня. Межинтегральцы благославляли всех Веритас за спасение от глобального экономического кризиса после свержения некомпитентного правителя: благотворительная раздача денег, выделение запасов еды, укрепление домов. В главных ролях у власти заседают по сей день все те, с кем мы водим дружбу. Всë было для того, чтобы собрать как можно больше ресурсов: паровые генераторы, металлы, механизмы и прочее. Я уже была на вершине Кантона.       Осталось укрепить их авторитет. Тогда началась самая захватывающая часть истории Империи. Поскольку работать и вечно прикрывать неудачников, подавшимся в бандиты, наскучило, пришло время избавиться от баласта. Поняла я это после одного из визитов к Лео, весной прошлого года. Родители были заняты работой, решили, что она спасёт их от воспоминаний о нём, поэтому я была одна.       На поле в то время цвели всевозможные растения, а облака не закрывали бесконтрольные лучи солнца. Я воспарила высоко над могилами. Душу теплил закатный свет, опять напоминая мне о всём, что произошло за последние годы. Почему-то именно он заставлял думать о минувших событиях. Мне стало невыносимо тягостно ходить по земле, усеяной телами ране живущих и просто глупых людей. Тогда я придумала то, из-за чего уйду и из-за чего пишу.       Запись девятая. 1 ноября. 03:45.       Пока новоиспечëнные министры ликуют и бьют кулаками в грудь, я молча стою за спиной, умывая руки от крови и копоти. Я не нарушила ни одного правила организации, потому что знала, к чему приведëт меня Империя.       Итак, низы – мелкие сошки во всей системе. Неопытные и слабые. Подставить их было просто, как и завербовать. Улучшенная правовая система во главе с Карлом (новым министром жандармерии) расцветала с каждым пойманным нарушителем закона.       После них пошли отряды. Решено было раскрывать по два одновременно. Шпионы и киллеры. Мошенники и грабители. Контрабандисты и взломщики. Аналитики чëрного рынка и уборщики последствий, которых называли могильщиками. По таким парам разбились отряды.       С первыми было сложнее всего, они добились физического уровня Сины. Ближе к краху Импрерии их навыки были впечатляющими, а заказы крупными. Тем не менее, без гения и порядка в голове не подбросить улики не представляется возможным. Неаккуратные оставляли отпечатки пальцев, самые ответственные и внимательные – еле заметные зацепки к личности.       Личная победа приближалась всë быстрей и неизбежней. В голове только и щëлкали галочки: пункт первый (выполнен); пункт второй (выполнен) и так до того, как на полугодовом собрании, третьем после начала операции по отмеранию клеток тела организации, не осталось десять человек. Все они – напуганные отбросы, до которых, по каким бы то ни было причинам, ещë не добрались паучьи лапы жандармов по моим наводкам.       Десять человек. А на собрании присутствовало девять. Нет, я не разучилась считать от скуки на вершине мира, просто правая рука по моей воле стал опиумным наркоманом. Говорят, все гении принимают вещества, не будем расстраивать наших бравых блюстителей порядка.       Ту ночь мы провели в тишине труб завода. За пять минут до окончания собрания я сорвала все заметки с доски за кафедрой, забрала буквари и рассыпала немного сухого мака. Ровно в пять утра мои гончие ушли. На выходе их ждал мой последний подарок – гвардейцы.       Остался последний свободный человек Империи. Тот, кто теплил в себе страстное желание быть Клевером вместо меня. Да, думаю, не так он представлял себе своë правление организацией, тем не менее, желания должны исполняться, не так ли?       За пару ночей, что я прихолила к наркоману, недавно называвшимся моим заместителем, смогла передать свои полномочия, титул и даже псевдоним. В третий вечер новый Клевер даже пытался устроить мне казнь лично за то, что я не принесла ему ещë опиум. Вот и всë. Этого было достаточно для того, чтобы стереть Империю и всех участников с лица Кантона.       Уже под стражей, придя в себя после долгого курения мака, он стал оправдываться. Само собой, никто из чëрных жандармных манжетов не слушал его, каждый же преступник захочет выйти на свободу.       Я наслаждалась собственной победой. Разрушение и созидание. Я Бог и Дьявол для мира. Пусть даже об этом не узнает никто. Пусть это будет величайшей самозабвенной религией исключительно для меня, священное писание которой я сожгу, как только поставлю последнюю точку.       Запись десятая. 1 ноября. 04.45.       Итак, сегодня на рассвете я ухожу, всем покажется, что из жизни, но на самом деле хоронить всю эту мёртвую, фальшивую с головы до пят землю. Если б знал кто-нибудь, сколько чертежей и расчëтов потерпела бумага в моей мастерской, то не осталось вопросов, как такой огромный механизм сможет парить высоко над крышами домов, ближе к облакам. Похороню заживо весь бренный мир иллюзий и создам новый, другой, не похожий на этот. Его я смогу контролировать полностью. Не допущу тех бесчинств, что были сабботированы мной прежде. А избранные, подобно мне, смогут лицезреть и даже почувствовать физически вершину нового мироздания сверху, не задирая голов в поисках того самого солнца, которое освещает прекрасное и бросает тень на изъяны сегодня. Я снова буду Богом.               Тара, Сина, Клевер, Сара Веритас.