Простуда.

Отхлебнув немного из кружки, она поморщилась и отставила посуду подальше. Аппетита не было от слова совсем. Хрустнув блистером с жаропонижающим, девушка чуть не поперхнулась водой. Проснулась Эмили абсолютно разбитой. Озноб, заложенность носа, вкупе со слабостью, кажется, даже горло першило. Отличная поездочка, что тут сказать! Почему с ней всегда случается нечто подобное? На сегодняшнее утро у неё запланирована встреча, а тут... Накрылась выставка. Стоило бы уведомить Габриэля о своём недомогании, чтобы он не тратил время зря, ожидая её. Но на звонок никто не отвечал, следовательно, Агрест уже в пути к месту встречи. Как неудобно получается. Поёжившись и потерев слезящиеся глаза, девушка вновь переместила взор на входную дверь. Может стоит пойти и сказать всё лично? Времени оставалось не так много, до ближайшей остановки два шага, вот только она спуститься-то не сможет. А он, Габриэль, стоит где-нибудь в парке, преданно ожидая и выискивая своими прекрасными голубыми глазами непутёвую спутницу, почёсывая затылок и поправляя очки. Она явственно представила эту картину. Вот он, постукивая пальцами по подлокотнику, сидит на лавке, закинув ногу на ногу, и легонько подёргивает носком. Габриэль был так очарователен в минуты озадаченности. Наверняка ворошит сейчас светлые волосы, поглядывая на часы, и так непонимающе озирается вокруг. Телефонный звонок разорвал тишину, вырвав Эмили из грёз. Вздрогнув от неожиданности, девушка поспешно подняла трубку. — Да? — хрипло вопрошала она. — Эмили, здравствуй, — послышался с того конца звучный голос. — Без предисловий спрошу: что случилось? Ты никогда не задерживаешься. Я пойму, если данный случай исключительный. Тебе необычно идти на выставку с влиятельными людьми, имеющими не особо привлекательные черты характера. Знаю, она ужасна, но... — Нет, нет! Всё нормально! — вспотевшие пальцы лихорадочно сжимали край сорочки. — Извини, боюсь, у меня не получится придти. Я приболела немного. Иди без меня, ладно. Кажется, Одри хотела обсудить какие-то вопросы с тобой наедине. — Эмили, — голос Габриела стал тише и печальнее. — Тебе сильно плохо? Как ты себя чувствуешь? — Как разбитое, текущее из всех щелей корыто, — заявила Эмили, шмыгнув носом. — Но не беспокойся, это всего лишь простуда, наверное. Времени много, думаю, Буржуа не потерпит опозданий. — Я понял. Послышались короткие гудки. Зачем она пресекла его заботу? Было приятно слышать тревогу в его голосе, учитывая то, что блондинка неровно к нему дышала. Но он даже не сказал что-то в роде «выздоравливай» или элементарное «пока», просто бросил трубку. Обидно. Девушка вымученно присела на диван, расправляя помятые края одежды, вытирая вспотевшие ладони. Эта выставка была для него чрезвычайно важна, так как его пригласила сама Одри Буржуа, увидевшая в нём талант. Для Эмили оставалось загадкой то, по какой причине молодой дизайнер пригласил её. Они начали общаться также неожиданно, как и встретились. Впервые их взгляды пересеклись, когда она отыгрывала свою роль в спектакле, на премьеру которого он пришёл. Ещё тогда, в тот самый миг, её устрашил этот холодный проницательный взгляд, едва заметный из-за бликов очков. Как он внимательно следил за каждым движением, улавливал каждое слово, исполняемые актрисой, будто никого кроме них двоих и не было в зале. В тот вечер она добровольно проиграла в «стрельбе глазами», но, противореча своей гордой натуре, не обратила на это внимания. Она на сцене, ей не следует отвлекаться на случайных зевак. По воле судьбы Эмили вновь столкнулась с ним в метро. Нещадная толпа буквально вытолкнула актрису на бедного мужчину, чуть не повалив с ног. Но он не только не сказал ей и слова насчёт этой «наглости», как любили выражаться некоторые индивиды, так ещё и поинтересовался состоянием девушки. Опять же по удачному стечению обстоятельств им оказалось по пути, и Габриэль проводил Эмили до квартирки, попутно похвалив актёрский талант юного дарования, жалуясь на бездарность некоторых подающих надежды актрис кино. — А вы могли бы удачно вписаться в сферу кинематографа, не думали? — — Не особо, честно говоря. Я слишком сильно привыкла к своему коллективу. Они мне как вторая семья. — Понимаю. Но если будут поступать предложения, то не отказывайтесь, — таинственно улыбаясь, говорил Агрест. — Да. Только не все режиссёры берут за талант. — Значит, будем искать тех, кто берёт за талант. Грех такому сокровищу пропадать. Они пожелали друг другу спокойной ночи. Спохватившись, он обернулся, желая что-то спросить, но подъездная дверь захлопнулась прямо у него перед носом. Эмили, затормозив на минуту, открыла дверь, но его уже и след простыл. Полночи она корила себя за нерасторопность. Даже имя, столь приятного собеседника, не спросила. Но мужчина появился на следующем спектакле. И как бы невзначай подождал её до окончания рабочего дня. Так и начались их совместные прогулки и встречи. Это не было чем-то сверхъестественным, просто встречи людей, нашедших своих идеальных собеседников. Эмили узнала, что Габриэль (так его звали) являлся художником-модельером, работающим на одну фирму, но желающим открыть свой бизнес, погрузившись в индустрию моды по полной. Дизайнер вечно таскал с собой блокнот. «Если придёт вдохновение, то я сразу смогу внеси мысль в блокнот. Вдруг она исчезнет навсегда с течением времени? А так я ничего не потеряю.» — пояснял он, но во время их прогулок никогда не отвлекался. Когда же он заговорил о живописи, у Эмили точно загорелись глаза. Немногое из знакомых и друзей девушки интересовались её любимой темой искусства. До безумия Грэм де Ванили любила посещать музеи, галлереи и выставки, коих в Париже было предостаточно. Обсуждение и посещение культурных мероприятий только больше сближало новоиспечённых друзей. Его взгляд больше не страшил. Нормально ли то, что она так часто думает о нём, а если это в порядке вещей, то посещает ли она его в мыслях? Подобные мысли она отметала, считая их непозволительными, но при этом такими желанными. Эмили часто ловила себя на откровенном рассматривании его профиля. Да, он был красив, но немногие могли это заметить. В один день её настигло озарение. Сестра как-то пошутила, что Эмили собирается на очередную прогулку, как на настоящее свидание, что ввело девушку в ступор. А ведь и правда. Их общение стало настолько обыденным, что она перестала улавливать изменения. А если она влюбилась? Всегда любовь ассоциировалась у неё с чем-то божественным и неземным, но, выходит, в реальности всё совсем по-другому. Она полностью доверяла ему, поддерживала в унынии, искала защиты у него в мгновенья отчаяния и, конечно, всегда находила. Эмили делилась с ним всем, что было на душе, и не заметила, как Габриэль стал ей буквально родным человеком. Может быть это и есть любовь? Внезапно раздалась трель дверного звонка. С трудом поднявшись, девушка побрела к двери. Эмили удивлённо хлопнула глазами. На пороге стоял Габриэль. — Извини, что согнал тебя с места. Тебе, наверное, тяжело сейчас передвигаться, — виновато затараторил Агрест. — Нет, что ты. А что ты здесь делаешь? — К тебе пришёл конечно же, — он потряс внушительным пакетом. — Не оставлю же я тебя в беде. *** Ещё минут пять назад на дворе стоял знойный май, наполненный своим неповторимым, дурманящим запахом жизни. Цветущие яблони и вишни, походившие на невест в своих белоснежных вуалях, источали сладкий аромат, перебиваемый теперь озоном. Но это не портило картины, нет. Наоборот, проливной дождь и цветение создавали новый необыкновенный запах, волшебство которого трудно описать словами. Достаточно лишь почувствовать... В носу засвирбило, и девушка чихнула. — Будь здорова. Эмили, отойди от окна! Тебе мало? Эмили фыркнула. Надзиратель нашёлся. Но, утирая нос, она справедливо расценила, что следовало бы прислушаться к совету. — Померь лучше температуру. К вечеру снова повысится, — Габриэль раздражённо прикрыл окно. Эмили ещё никогда не видела его таким взволнованным. Агрест притащил с собой уйму лекарств и пилюль, и Эмили лишь оставалось гадать, не скупил ли он всю аптеку. — Я взрослая девочка. Сама справлюсь. — А ведёшь себя как ребёнок. Ну как скажи мне можно было простыть в мае? — Очень просто, когда администраторы отеля — свиньи. Два дня назад она вернулась с гастролей. Им предоставили номер, где нескончаемо работали кондиционеры, по причине жаркой погоды в том городе. Сколько они не просили, но никто не собирался их отключать, а треклятые розетки, как на зло, спрятаны так, что непосвящённый в жизни до них не доберётся. — Возмутительно! Как только таких недоумков берут! — Габриэль яростно смерил комнату шагами. — Надеюсь, ты написала об этом в книгу жалоб. Прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, Эмили надулась. По её взгляду он понял, что его надежды напрасны. — Эмили, — укоризненно покачал он головой. — Ты меня знаешь. Я бы никогда так не сделала. — А зря, — Габриэль подал ей дымящуюся чашку. — Так было бы справедливо. От желтоватого содержимого приятно пахло мятой. — Где ты мяту успел раздобыть? — В том то и дело, что не успел. Пришлось импровизировать. — Ладно, с кем ты подрался за эту замечательную травку? — Эмили пригубила напиток, отметив, что мята хорошо сочетается с Габриэлем. — Не волнуйся, всё обошлось без кровопролития. Но я так торопился, что мне пришлось обобрать какого-то садовода, сорвав пучок с удачно обнаруженного подоконника. — Ты что лишил человека старательно выращенного урожая? Не стыдно тебе? А если это была какая-нибудь одинокая милая старушка, у которой выращивание мяты единственная радость! — возмутилась Эмили. — Да знаю я. Поэтому оставил маленькую записку с извинениями и апельсин, — Габриэль неловко почесал затылок. — Испортила ты меня своим состраданием. Я просто волновался. Думал, вдруг препараты не подействуют, то хоть проверенные народные методы помогут. — Это очень мило с твоей стороны. Спасибо, мне уже лучше, — улыбнулась Эмили. Удивительно, как резко он изменился. Все эти гордость и величие мигом испарились, стоило ей заикнуться о неблагородстве в данной ситуации. — Значит, ты обделил Одри вниманием. Не боишься последствий? — Я думал, что ты поможешь мне, предоставив укрытие в виде своего дома. — Ну не знаю, — протянула Эмили, поудобнее устраиваясь на диванчике. — Я полагал, что ты не оставишь меня на растерзание этой фешенебельной ведьме. — О, не переживай. Ты всегда можешь на меня положиться. Но зря не пошёл. — Без тебя в этом не было смысла, — нахмурил Габриэль брови, крутя чашку в руках. На мгновенье у Эмили перехватило дыхание и она закашлялась. — Всё хорошо? — Лучше и быть не может. Но как же так? Буржуа потратили немалые деньги на билеты, и ты хорошенько попортил им карты, пригласив меня, не запланированного человека, а сейчас у тебя хватает наглости так говорить? — Я не собираюсь потакать прихотям Буржуа, когда тебе плохо. Ты мне важнее. — Но это твоя карьера, Габриэль. Ты готов вот так просто провалиться на самое дно из-за своих принципов? — Это не принципы. По лицу Агреста пробежала тень сомнения, будто согласия со словами подруги, но отрицательно мотнув своим мыслям головой, он перевёл на неё внимательный взгляд. Оперевшись локтями на колени, Габриэль положил подбородок на скреплённые, по своему обыкновению, руки в замок, продолжая рассматривать Грэм де Ванили. Для неё подобное поведение не было новшество. Эмили считала, что дизайнер тем самым погружался в некий астрал (он предупреждал, что частенько выпадает из реальности, фокусируясь на объектах), но несмотря на это, мурашки не переставали бегать по женской спине в такие моменты. Но на задворках сознания, она оставляла мысль, что это можно было объяснить заинтересованностью и симпатией, а нередко она разрешала себе думать именно так. Крупные частые капли омывали окно, отбивая ритмичную дробь. Вдалеке грохотал гром, пугая своей небесной силой смертных, что не успели спрятаться по домам. Это буйство природы за окном придавало некую интимность обстановке. Неуверенно протянув руку к женскому лицу, мужчина заправил за ухо выбившуюся из растрепавшегося пучка золотистую прядь. — А что бы ты сделала на моём месте? — внезапно тихо-тихо спросил Агрест. Гром прокатился внушительной волной, а молнии ослепили двоих, отчего девушка вздрогнула. — Даже не знаю. Я не ты, и ты не я, — проговорила отошедшая от потрясения Грэм де Ванили. — А если представить? «— Он пытается добиться моего отношения к своей персоне? А смысл? Он ведь хорошо меня знает.» — Что ж, думаю будь я тобой, а ты мной, мне не пришлось бы выбирать, ведь ты на моём месте не допустил бы того, с чем маюсь сейчас я. — Справедливо. *** Как по часам, у Эмили начала подниматься температура. — Держи, — Габриэль подал девушке чашку, осторожно вынимая градусник. — Спасибо, — сипло поблагодарила она, кутаясь в плед. — Может вызовем врача? — предложил Агрест, недовольно вглядываясь в показатели. — Нет. Сегодня полечимся, а завтра лучше будет, вот увидишь, — отодвинув подальше посуду, больная чихнула. — Ты чихаешь как котёнок, — не сдержал улыбку Габриэль, целуя белокурую макушку. — Ещё смеётся, — проворчала Эмили, шмыгнув покрасневшим истерзанным носом. — Прости, не могу не подметить этого. Ты прекрасна, — ещё шире улыбнулся дизайнер, приобняв её за плечи. — Нет, он точно издевается. В дверь настойчиво позвонили. — Я открою, — спрыгнул с места мужчина. — Я знала, что найду тебя здесь, Агрест, — на пороге стояла мокрая мадам Буржуа. — Добрый вечер, Одри. Прости за сегодняшний инцидент. Эмили заболела, а я элементарно не мог дозвониться до тебя. Я отдам тебе за билеты. — Не нужны мне твои объяснения, а деньги уж тем более, — Одри кинула в него какой-то журнал. – Если в следующий раз захочешь побыть со своей ненаглядной, уведоми меня заранее. — Но это не то, о чём ты... — Надеюсь завтра ты появишься на своём рабочем месте, — перебила она его. — Спокойной ночи, голубки. С этими словами Одри закинула на плечо край промокшего до нитки шёлкового шарфика, развернулась на каблуках и горделивой походкой направилась к машине. *** — Это была Одри? — Да. Как видишь я жив и здоров, а значит она не сильно обижается. Даже журнальчик нам подарила, — Габриэль присел на краешек кровати, вручая подарок. — Здесь же все картины с выставки, да? — Эмили восхищённо рассматривала страницы. — Видимо. Конечно, лучше созерцать их вживую, нежели на картинке. Но я уверяю тебя, что у нас будет полно таких выставок. — Не сомневаюсь. Но видишь, Одри не такая стерва. – Иногда на неё находит подобное, что откровенно пугает. Вечер подходил к концу, но Агрест не собирался оставлять уютную квартирку. Она была мальникой, но аккуратно оформленной, подстать своей хозяйке. Мужчина позволил себе (не без разрешения) завалиться на кровать и приобнять девушку, тихонько положившую голову на его плечо. Её дыхание постепенно выравнивалось и углублялось, что, несомненно, радовало его. — Не боишься заразиться? — приоткрыла Эмили один глаз. — Нет. Меня так просто не возьмёшь. — Какая самоуверенность, — сонно хихикнула Грэм де Ванили, поудобнее устраиваясь на плече. — Знаешь, я так благодарна тебе, что ты пришёл. Мне очень приятна твоя забота. — Главное, что тебе лучше, — Габриэль погладил хозяйку по плечу. — Эмили, я долго думал над одним вопросом. Помнишь, ты говорила, что майский дождь — нечто необыкновенное. Я не поверил тебе, сказав, что это всё пустяки. Но знаешь, общаясь с тобой, я словно стал видеть больше, находить красоту именно в таких пустяках, что каждый раз вдохновляло меня на новые потрясные изделия. Но, наверное, это ты даришь вдохновение, словно муза. В тебе столько очарования и красоты, что я не могу и слов подходящих подобрать... Он осёкся, заметив, что его собеседника откровенно задремала. Очарованный милейшим зрелищем, Габриэль прикрыл хрупкие плечики пледом. — Габриэль, я люблю тебя, — пробормотала девушка. – Я тоже люблю тебя, Эмили. Наклонившись, он ласково поцеловал возлюбленную в щёку, оставив свежий мятный след. Пожалуй у воспоминаний об этом дне будет именно привкус мяты.