Часть 1

      Выпадает вкладыш из-под жвачки Love is, я тороплюсь и поэтому не поднимаю его, надпись на бумажке – не любовь, если я спешу к Ритке. Маргарита Зиновьева, для друзей Рита или Марго – моя одноклассница и уже, как месяц моя девушка. Она, просто супер. Веселее и красивее девчонки я не видел никогда в своей жизни.       Рита.. она совсем не такая, какой кажется на первый взгляд. Её выцветшие ломкие сиреневые волосы – не безвкусица, а акт протеста родителям, как, впрочем, и прокол в носу. Но она нравится мне любой. Если станет он лысой – я буду ее любить, если с кожи её исчезнут мягкие веснушки – неважно. Для меня она идеальна. Разве, что бесит меня Ленка Бобылева – главная сплетница класса, постоянно ошивается рядом с Ритой. Ну ни то, чтобы ошивается, а скорее они дружат…неважно.       Сейчас я спешу к Рите в музыкалку, сегодня она выступает на концерте, что-то там про скрипку и виолончель. Я в этом не очень разбираюсь, но ради девушки я конечно приду.       Зайдя в зал, увидел кучу родителей, а на сцене никого не было. На мгновение замялся у дверей, но увидев сиреневую макушку, сидящую на первом ряду, бросился к ней – это и впрямь была Рита, она заливистым смехом и искрящимся взглядом одаривала паренька, сидящего на соседнем стуле. Сердце сжалось от тугого чувства внутри. Нахлынул гнев, но я попытался успокоиться. Решил понаблюдать за веселой парочкой, может я себя сейчас накручу, на придумываю себе невообразимого, а потом буду стыдливо извиняться. Но когда парень положил свою руку Рите на плечо и посмотрел ей в глаза … Вот в зал зашла директриса, она объявила начало концерта и моя Рита с этим пацаном, которого я теперь, наверное, буду ненавидеть до конца своих дней вышли на сцену. Рита взяла свою скрипку, а парень – виолончель и они заиграли дуэтом – это было что-то прекрасное. Это было слияние душ, и я увидел бегающие вокруг этой парочки искры, и я захотел уйти. Потому что понял, зачем моей музыкальной, чувственной, нежной, теплой Рите, такой обалдуй как я? Зачем ей вечно вонючий хоккеист, с болящими коленями и пылким нравом. Зачем ей грубый я? Конечно, слащавый блондин с виолончелью и водянисто голубыми глазами – всяко выгоднее, такого и родителям показать не стыдно, небось учится хорошо.. Родителям показать не стыдно. Догадка раскаленным ножом пронзила мой разум – она же все делает назло родителям, и со мной встречаться начала назло? Я сглотнул, нет. Нет, нет, нет. Я в это не верю, но мысль, пришедшая ко мне столь неожиданно уже, и не думала покидать мою голову. За самобичеваниями, я и не заметил, как закончилось выступление. Рита сложила скрипку в футляр, который тут же был выхвачен блондином из ее рук. Это уже ни в какие рамки не лезло, я соскочил с насиженного места, выхватил скрипку из рук музыканта, и взяв Ритку за руку молча пошел к гардеробу. Девочка, спотыкаясь ели бежала за мной. – Платон, Платон, ты куда так спешишь? – я, конечно, ничего не ответил. Снял с вешалки Ритино пальто, как настоящий джентльмен помог ей его надеть и накинув на себя куртку вышел на улицу. Рита поспешила за мной. –Что-то случилось? – невинный голосок девушки заставил меня задуматься о том, что возможно она и ни в сем не виновата и стоит вернуться, чтобы просто набить морду этому виолончелисту. – С кем ты играла? – неожиданно хрипло сказал я. – Так тебе понравилось? – оживилась Зиновьева. Я пожал плечами и пробормотал – Не слезай с темы.. – – Эмм, ты о виолончелисте, с которым я играла? – девочка вопросительно посмотрела на меня Я внимательно посмотрел на Риту и кивнул. Она расплылась в мечтательной улыбке, которую, кажется, никогда не дарила мне – О, это Ваня. Правда, он превосходно играет? Знаешь я так радовалась, когда меня поставили с ним в дуэт, он такой… – сердце рассыпалось на миллионы кусочков, я не слушал уже восхищенные речи Риты, я внутренне умирал. Я не думал, что любить – это так больно. Под ногами шваркал снег вперемешку с грязью, а я, казалось, убаюкиваемый голосом Риты, ели переставлял ноги. До сознания донесся обрывок фразы – Платон, что с тобой? – ноги подкосились, я едва успел сесть на мерзко-мокрую скамейку. Рита села на корточки и оперлась руками о мои колени. – Платон, ты меня слышишь? – – Слышу, слышу – нашелся я. – К чему это все? Зачем ты меня мучаешь? Захотела позлить родителей? – я выдал поток почти бессвязных мыслей. – Ты че несешь, Копытин, у тебя с головой все окей? – Девочка резко поднялась на ноги и грозно посмотрела на меня. Ха, теперь я Копытин, ну конечно. – А что? Ванечка то, Ванечка се. Тошно. Катись к своему Ванечке. – на выдохе выпалил я и подскочил со скамейки. Рита молча развернулась и пошла к своему дому, а я поплелся за ней – дома-то в одной стороне. Я шел медленно, а Ритка быстро, так что девочка буквально через мгновение оказалась примерно на расстоянии десяти метров от меня. Тут под ботинком блеснула бумажка, я остановился и поднял её. Иронично, вкладыш от жвачки Love is я развернул его и сердце пропустило удар, надпись «Любовь – это не быть собственником» пробудила во мне понимание – Рита уходит и возможно навсегда. Я на автомате засунул бумажку в карман куртки и бросился за пока еще моей девушкой– Рита, Рита! – я бежал и кричал, а она все не останавливалась, хотя до ее подъезда оставалось шагов пятнадцать – я мог не успеть. Но догнал, догнал и с жесткой отдышкой начал говорит. – Рита, Риточка, прости меня, прости я.. я не знаю почему накричал на тебя, я взревновал, признаюсь. Только не уходи, прошу, не бросай меня. – Я встал на колени, прямо в лужу, но в тот момент, я не чувствовал ничего кроме вины и всепоглощающего отчаяния. Девушка бросила короткое – Потом поговорим – и забежала в свой подъезд. А я еще минут двадцать смотрел на темные окна ее комнаты, свет в которой сначала загорелся, а потом вновь померк. Я бы, наверное, простоял на коленях под Ритиным домом до самого утра, если бы она не прислала мне сообщение: «Платон, вставай с колен, они у тебя и так больные, простудишься. Уходи, потом поговорим. Обещаю» После этой короткой виртуальной фразы мне заметно полегчало, появился лучик надежды, и я отправился домой, это был самый невыносимый день в моей жизни.        Домой я вернулся озябшим и простуженным, с вечной виной внутри. Теперь наряду с постерами хоккеистов на моей стене висит памятный вкладыш из жвачки Love is: «Любовь – это не быть собственником»