Исправленный самим собой 5 эпизод Зайчика.

Оля, прости. Больше нет никакого выхода.        Я надел эту проклятую маску и почувствовал спокойствие. Хотя нет...это то леденящее чувство, когда идут на смерть, чтобы спасти того кто тебе дорог. Топор выпал у меня из руки и с глухим стуком упал на пол. Даже смотреть на него не было сил, чтобы не видеть снова ЕГО. Я открыл дверь, Стая уже ждала меня...ждала угощение в моем лице. Оля что-то кричала мне в след, но я уже ничего не слышал, кроме стука сердца, которое отсчитывало свои последние мгновения. Что ж...хотя бы я умру человеком...скоро мои страдания и страхи закончатся...Катя...прости....все это был только лишь бредовый сон....я тебе не спас....        Стая скалилась и облизывалась, строя рожи и кривляясь. Твари... Лучше бы все таки взял топор и сделал хотя бы один удар...всего один... Все они пока что были так сказать в своем "милом" обличье если можно так выразиться. Хотя мне уже все равно... отбоялся... Еще несколько шагов и все...они обступят меня и все...все. -СТОЯТЬ, СУКИ УБЛЮДСКИЕ!- громко произнес справа мужской голос, который дрожал от гнева и ненависти. Стая, как и я замерли на месте, я невольно обернулся на голос. Поодаль стоял человек в потертом, распахнутом плаще, на голове у него был мотошлем, в руке у него было какое-то ударное оружие из средневековья, то ли булава, то ли кистень, а в другой руке находилась бутылка в которой был зажжен фитиль из тряпки. Незнакомец кинул зажженную бутылку прямо в зверей, отчего та раскололось и загорелась! Окружавшую Тьму озарил яркий Свет от горящих зверей. -АНТОН НЕ СТОЙ СТОЛБОМ! СНИМАЙ МАСКУ, КИДАЙ ЕЁ В ОГОНЬ И ЗАЩИЩАЙ СЕСТРУ!- закричал незнакомец, который уже бросался на зверей, которые катались по снегу сбивая с себя пламя. Пахло горелым тряпьем, которое звери сбрасывали с себя. Первым потушился Волк который заступил путь незнакомцу к другим катающимся по снегу зверям. Мои руки практически сами по себе стянули маску и кинули её в горящее тряпье, как только маска коснулась огня, я как будто очнулся от кошмара, все окружающие меня краски стали ярче и отчетливее или это из-за огня? Маска Зайца шипела от огня, как поджаривается сало на сковороде. Потом она стала...распадаться на опараши, которые съёживались, чернели и жухли в огне. С каждом мигом мне становилось все легче. Я чувствовал себе живым как никогда в жизни! -Кт-т-то ты так-к-кой?- проскрежетал, Волк бросаясь в прыжке на незнакомца, стараясь повалить его и растерзать. Незнакомец чуть отскочил в сторону, отчего мне послышался странный металлический "дождик". К несчастью этого не хватило, Волк все равно вонзил лапу ему в бок, незнакомец дернулся от боли. -Выт-т-тащу твои киш-ш-шочки и заставлю тебя их сож-ж-жрать!- торжествующе зарычал Волк. Нужно зайти в дом за топором, закрыть Олю и броситься на зверей! Хоть умру со своим спасителем...ЧТО? Незнакомец с силой обрушил шипастый шар на голову Волка, буквально размозжив тому череп. На мотошлем и плащ брызнули ошметки плоти и осколки костей, незнакомец оттолкнул от себя дезориентированного Волка на снег и вытащил из под плаща еще одну бутылку, собираясь вновь зажечь её. В месте где его ударил Волк не было крови...как он сумел защититься от когтей? Неужели плащ был такой плотный? Тряпочный фитиль вновь был зажжен, но остальные звери уже потушились от огня и обступили незнакомца. Больше времени терять было нельзя, я бросился к дому, вбежав внутрь, я схватил Олю на руки и закрыл дверь, после чего вбежал в ванную. -Оля, прячься под ванну, проползи к самой стене и не выходи, чтобы не случилось! Ни за что!-спешно пробормотал я. -Братик…спрячься тоже где-нибудь! Они когда-нибудь уйдут!- протестующе проревела она, смотря на меня полными слез глазами. -Оля…они не уйдут, пока не получат, что хотят. И жертва того человека…и моя жертва будут напрасными,- сказал я таким жестким тоном, что Оля секунду смотрела на меня как будто видела кого то другого. Её маленькие ручки обвили мне шею буквально на мгновение, но и этого хватило, чтобы холод сковывавшейся меня, исчез. Она проползла под ванную, теперь эти твари её не достанут. Ринувшись в чулан, я взял оттуда канистру бензина, отец хранил его там, чтобы он находился не в холоде. Пример того незнакомца вдохновил меня. Раз я все равно готов умереть, то лучше умереть в бою. Открыв канистру я вылил её на себя. Неприятное ощущение, но когда меня будут рвать на куски, как того беднягу, то будет в разы  хуже. Взяв папину зажигалку, я прислушался к звукам во дворе. Скрежет , скрип зубов, клацание клюва…никаких человеческих криков. Тот человек уже мертв, а они его до сих пор терзают. Больные садисты…хорошо хоть сам не стал таким же. Топор был теперь со мной. Открыв дверь и закрыв её ключом, который я пропихнул в тонкую щель двери как можно дальше, чтобы дать Оле время продержаться. До рассвета. Почему то мне казалось, что звери уйдут именно на рассвете. Звери действительно терзали незнакомца, но…почему они это делают так активно? И они что, злятся, судя по скулежу и разочарованному вою? Он, что еще жив? -Поч-ч-чему я не могу его пр-р-рокусить и добраться до мяса? Я уже кл-л-лыки на одной чел-л-люсти обломал!- разочарованно зарычал Волк. -Уууух. Я клюввв сточила!- обидно просипела Сова. -Я когггти вытащить из него не могу!-выл Медведь. -Здесь что-то не так! Он серьезно подготовлен, бездари!- рассудительно сказала Лиса, оглядываясь в сторону откуда пришел незнакомец. Мой план насчет самосожжения вмести со Зверьми откладывался, так как я заметил лежащую на снегу бутылку с тряпочным фитилем. Она была треснутой, видно её отняли у незнакомца звери и выбросили, но содержимое пока не пролилось. Пока звери были заняты, я подбежал к бутылке и поджег тряпочный фитиль, но Лиса заметила меня и стала предупреждать остальных зверей, но я все таки успел кинуть бутылку до того как они успели разбежаться. Их повторно охватил огонь, на этот раз им было гораздо больнее чем в прошлый раз, так как отчетливо запахло горящей плотью. Незнакомец встал на одно колено, его плащ превратился в лохмотья, мотошлем пробит в нескольких местах и весь покрылся трещинами, сам он был покрыт кровью и черной слизью, но он не горел! У него,что…. огнеупорная одежда? Волк, Сова и Медведь попали под мою «огненную гранату», первому было особенно худо: он сильно обгорел, его голова была разбита, остальные пытались добить незнакомца, который вяло сопротивлялся, оружия у него больше не было, значит его выбили из его рук. Правда Звери сильно горели, значит нужно только добить их, пока они отвлечены тем храбрецом! В Зверей полетели комья снега, туша их. Лиса! Я про неё забыл! Черт, что делать? Возможно я её и смогу ранить, но точно не убью. Она оскаленной пастью стала стучать, что звучало особенно жутко и стала подходить ко мне, сверкая единственным глазом. Все! Сейчас или уже никогда! Сам я тоже бросился к Лисе на ходу снимая куртку и делаю то, чего она точно не ожидала: набрасываю куртку ей на лицо и поджигаю её, куртка воспламеняется мгновенно, так как пропитана бензином. -БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ЗАЯЦ!-заорала от боли Лиса, когтями пытаясь распороть и снять с себя горящую куртку. -Я не Заяц, я Антон, тварь!- прокричал я со злостью рубанув по одной из её лап. Послышался её жалобный вскрик, но я не остановился и продолжил рубить ей лапы. Она впихнула мне в горло то мясо…и та конфета, что она мне дала, когда мы встретились, также была мясом! Она с самого начала хотела, чтобы я стал людоедом как и все они! Жалости не было ни на грамм. Я рубил её топором, пока полностью не отрубил ей лапы и голову, настолько сильно я был в ярости. Мои руки были в липкой горячей крови, от которой меня тошнило. Обернувшись, я побежал на помощь незнакомцу, мотошлем которого уже окончательно развалился от лап Медведя и Волка, которые  также бились на последнем издыхании. Сова уже валялась без головы, её голова была нанизана на руку незнакомца, который клювом Совы, отбивался от тех двоих. В другой его руке была цепь от его оружия, покрытая черной слизью.  Я подбежал к Волку и вонзил острие топора ему в затылок, в тоже время Медведь защелкнул челюсти на плече незнакомца, очень близко к его шее. Я уже хотел броситься на Зверя, но незнакомец клювом совы вошел в глазницу Медведя и стал входить дальше. Взревев, Медведь в агонии уже сомкнул челюсти на шее незнакомца, но остановился так и не прокусив шею, так как издох. Ровно как и Волк, голова которого уже была похожа на гниющую дыню. Все кончено…мы победили? Незнакомец присел на снег, хватаясь за грудь, его дыхание было сиплым и отрывистым. Я же чувствовал как что-то горячее течет по моей руке и боку. Нет…когти Волка….хотя я сам подставился под них. Я оперся спиной об спину незнакомца и тоже опустился на кроваво-черный снег, слова казались абсолютно излишними. Просто было ощущение, что это человек мне как родной. Опустилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием незнакомца и моим шипением от ран. Запах горелого, гниющего мяса казался мне теперь самым приятным в жизни. Через какое-то время мне захотелось спать…ах да, я же теперь без куртки. И мы до сих пор живы…надо обработать раны ему и себе. А то…будет обидно умирать от каких-то там ран, после такого! Приподнявшись, я подошел к незнакомцу, чтобы осмотреть его. Очки, двухнедельная щетина, короткие русые волосы. Струйки крови медленно текли с верхней части головы, один его глаз был полностью наполнен кровью. Но он улыбнулся мне. -Я горжусь тобой, Антон. Ты…настоящий Волкодав теперь,-пошутил он просипев, отчего  из его рта пошла струйка крови. Это…повреждение внутренних органов. Нет! Он должен выжить! -Кто вы? Пожалуйста…не умирайте….мои родители…они как раз направлялись за доктором для моей больной сестры, продержитесь до их прихода, прошу Вас!- умоляюще сказал я, беря его за руки, которые уже начинали холодеть. Надо…попытаться отнести его в дом, в тепло… -Антон….я все о тебе знаю…не только я, но и остальные. Мы все следили за твоей историей. Но…закончилась она так по ублюдски, что я решил это изменить. И наверняка не один только я, так сделает. Меня зовут очень странно…Зэлгадис,-улыбаясь говорил мужчина, в тоже время кривясь от боли. Он…уже бредит! Надо срочно отвести его в дом пока не поздно! Тут перед нами возникла высокая фигура Козла, он в молчании смотрел на останки Зверей и на нас. Его глаза мерцали, он простер руку, но вдруг замер, как будто прислушиваясь. Через мгновение он исчез. А потом окружавшую нас Тьму рассеяли светом фар два автомобиля. Папин и милицейский уазик. Зэлгадис насупился глядя на машины.