Фотографии

— А это моя комната, — когда девушка распахнула дверь, первое что он увидел было окно во всю стену. Солнечный свет проливался на всю комнату, было ярко и по-осеннему тепло, что было не свойственно для серого и душного Нокфелла. — Я представлял немого другое, — не скрывая удивления, выдаёт Сал. Шатенка шагнула за порог вторая, не поспевая за парнем, который уже во всю рассматривал книги на полках. Гитарист скинул красный портфель рядом со шкафом, чтобы тот ему не мешался. Девушка же вопросительно наклонилась ближе, дабы узнать все мысли Салли. — Ну, знаешь, плакаты или книги Кинга на столе. От тебя именно такое и ожидаешь! — он подхватил яркую обложку. — Но романы с трагедией, ты серьёзно? Валивия подскочила и выхватила из бледных рук рассказ. — Как будто ты только детективы и читаешь! — девушка поставила книгу на место, повернулась к парню и сложила руки на груди. Сал же обернулся кругом. Вместо кровати огромный надувной матрас с зелёным пушистым пледом, а над подушками маркерная доска с кучей записей разными цветами. Это уютное местечко, где каждую ночь Валивия прикрывает глаза в сладком сне, было прямо окно окна. И из-за этого на правой части низкого подоконника находилось все, чему точно нельзя было там быть. Ароматические свечи, спички для них, листы с рисунками, недопитый и остывший чай, а ещё постиранная кофта Фишера, которую он в прошлый раз одолжил шатенке после сильного ливня, тоже висела рядом. Маккест молча наблюдала за всеми его движениями. Кажется, она начинает понимать, когда Салу что-то нравиться, когда он заинтересован, раздражен, рад. Врачи и всевозможные мозгоправы верно говорили, что язык тела расскажет о человеке больше, чем тот сможет рассказать сам. Когда парень разозлился, например, в прошлую пятницу сосед, включив на всю радио, помешал их маленькой вечеринке, Валивия заметила, как Сал притих и сжал кулаки. А ещё он тогда много извинялся. Хотя, этот гитарист просит прощения по любому поводу, будь то слишком горячий чай или внезапный звонок вечером. Радость Салливана тоже легко определить. Он активный и в какой-то мере громкий. Задаёт вопросы, рассказывает сам. Это также можно отнести к его заинтересованности, но в эти моменты голубоглазый лучше побудет хорошим слушателем. А сейчас Сал был странный. Светится, как будто ребёнку дали новую игрушку. Пальцы мелко подрагивают и то и дело отдергивают край красной рубашки. — У тебя.. проколота бровь? — Что? — Валли не заметила, как Фишер подошёл к шкафу с разбитым наискось зеркалом, по краям которого висело много фотографий. Её лучшие подростковые годы — сладкие тринадцать и четырнадцать. Девушка подошла ближе и сняла снимок, на который указал парень. Маленькая фотография с друзьями. Ещё не подстриженная Кэтрин, брат Томас с кривой чёлкой набок в потёртой куртке отца и Валивия во всей своей безрассудной красоте. — Ну, «модно» же, — под тёмными прядями и вправду виднелась штанга, — Понаделали дырок и щеголяли. Сал посмотрел ей в глаза. Оранжевые крапинки рассматривали фото, а очки как обычно спадали с носа. Парень солотнул ком, поражаясь тем, что он хочет вытворить. Тонкие пальцы потянулись к бархатной девячьей щеке. Он поправляет очки, заставляя девушку поднять взгляд. Грубые от струн подушечки невесомо касаются волос и заправляют за ухо. Девушка все ещё не понимает происходящего и стоит в ожидании, пока Сал не обнаруживает две точки, снизу и сверху. Проводит большим пальцем, совсем ничего не ощущая. Не полосы шрамов, не выпуклости от уколов. Хотя, это всего проколотая бровь. — Всё в порядке? — тихо спрашивает Валли, когда Сал резко отдергивает руку, понимая, что он сейчас делал. — Сам вон весь с серебре, можно вампиров отпугивать. Она шутит, брямкает ногтем по сережкам в его ушах и смеётся. Так по доброму и до безумства красиво. Салливан научился определять её искреннее счастье. Девушка на эмоциях хватает пальчиками самое дорогое для неё. Только когда парень, тихо смеясь, опускает глаза на кулончик, который скользит между пальцами, она отпускает. Но в этот раз Сал краснеет.. она отпустила край его кофты.