кошмар

Утренние лучи пробивались сквозь жалюзи, освещая темный пол спальни. Мужчина лежит на боку, сжимая в руках подушку, глаза распахнуты, а рот открылся в крике. Очередной кошмар осквернил приятность сна, нарушил спокойную ночь своим присутствием. Вадим провел рукой по лбу, утер скопившийся пот, прислушиваясь к шагам в квартире. Чувство стыда укололо в груди, неприятно сдавило. Алиса снова проснулась от его криков, бежала успокоить. В этот раз кошмар ощущался физически, Вадиму казалось, что он снова и снова переживает момент. Он чувствовал металлический запах крови, ощущал боль в животе от удара кулаком. Глаза резало, будто в жизни, от подступающих слез. Иногда ему снился один и тот же день на протяжении нескольких кошмаров, словно он оказался в кругу, в замкнутой комнате, откуда нет выхода. И сегодня цикл ужасов начался вновь, пару дней его будет мучить именно эта картина, а потом оно все, может быть, сменится более спокойными моментами, приведшими по итогу к основному событию. — Вадим, ты как? — рыжеволосая девушка жила с ним уже месяц, старательно возвращала моменты из своей памяти, иной раз рассказывая очередное событие прошлой жизни. Мужчина хотел, чтобы она все вспомнила, наконец освободилась от цепей амнезии, но это не представлялось возможным в ближайшее время. С другой стороны его мучил страх, что она сразу же уедет из его дома, вернется в прежнюю жизнь, когда вспомнит прошлое. — Снова кошмар, извини, что разбудил, — он садится на кровати, улыбается ей, пытаясь изобразить, что все нормально. Девушка заняла его голову постепенно, проникла сначала в квартиру, установив там свои порядки, начав готовить ему завтраки, обеды или ужины, переставив парочку элементов декора для лучшего вида. Потом она тихо-тихо, украдкой, начала приходить после его ночных криков, успокаивать, дарить то тепло, которого он страстно желал и боялся одновременно. Ему не стоило сближаться с этой девушкой, категорически нельзя было привязываться к ней, иначе кошмары прошлого могут снова заполонить его жизнь. Вадим давно завязал с прошлой жизнью, бросил все, сбежав в отдаленный город в глубине страны, скрывшись за каменными стенами своей квартиры. Он отсиживался в отречении от всего, старательно избегая своих бывших знакомых. Но с появлением Алисы он стал менее осмотрительным, начал больше выезжать в город, желая порадовать девушку походом в кино или кафе. Ему страстно хотелось, чтобы она осталась с ним, подарила ему долгожданную нежность, но в то же время в груди поселился страх. Ему ни в коем случае нельзя привязываться к новому человеку, нельзя так тепло смотреть на девушку, желать ее, ему не стоит так опрометчиво раскрывать ей душу. И он отгораживался как только мог, закрывался в себе, был с ней грубоват или слишком жесток, когда страх брал верх. — Еще совсем рано, шесть утра, тебе нужно куда-то или можешь еще поспать? — она не выглядела уставшей, россыпь огненно-рыжих волос на плечах была свежей, демонстрировала легкость и уверенность этой девушки. — Не думаю, что смогу уснуть, — мужчина чешет подбородок, подтягивается на руках к стене за кроватью и усаживается. — Ты вчера поздно пришел, значит лег еще позже, давай я с тобой посижу, чтобы ты доспал свою норму, — она похожа на щеночка, смотрит с нежностью, необычайной преданностью. Мужчине страшно каждый раз, когда девушка остается рядом с ним, когда перебирает его темные волосы маленькими пальчиками, убаюкивает на своих коленях. Между ними установились особые отношения, никогда не переходящие черту, но балансирующие на грани. Вадим до боли в груди, до ноющего сердца боялся подпускать ее ближе, не смел и думать о том, чтобы сжать хрупкие плечи в своих руках и притянуть для поцелуя. Алиса была необычайной: легкой, ненавязчивой, как летний бриз, в то же время уверенной и насмешливой, в глазах вечно мерцали веселые огоньки. Несмотря на свои проблемы, в том числе потерю памяти, своего прошлого и ориентиров по жизни, она оставалась добродушной, много смеялась, прикрывая рот ладошкой. И ему хотелось в эти моменты оставить образ девушки в своей душе навсегда. Ее яркие веснушки, окропляющие лицо, сверкающие на солнце как огоньки, маленькие руки, изящные движения пальцев, когда девушка готовила что-то или набирала текст на компьютере, фигуру, изгибы талии и пышные бедра. Девчонка заняла его голову, совершенно не требуя никакой отдачи, заботилась о нем так, как никто уже давным-давно даже и не пытался. Алиса стала глотком свежего воздуха, каплей воды, смочившей пересохшие губы, порывом ветра, охлаждающим в знойный летний день. И он до ужаса боялся потерять ее, лишиться этих озорных зеленых глазок, метающих молнии, когда он лишний раз задерживается в городе, приезжает не совсем трезвый или подолгу не спит. Одновременно с этим, страх сковывал все тело, наполнял изнутри, сжимал легкие и вынуждал бежать-бежать-бежать от этой девушки. Вадим ранее имел отношения, после трагедии был с женщинами, но не привязывался, даже не ощущал тонкой нити, протянувшейся между двумя душами. А сейчас все менялось, становилось более напряженным, волнующим, ведь с Алисой у него была какая-то невидимая связь, которой мужчина страшился как животные боятся огня. Проснувшись вновь, Вадим бросил взгляд на окно. Солнце ушло, пропало вместе с напряженностью после кошмара, спокойный сон без картинок перед глазами успокоил его, снова вернул к жизни. Вадим заметил, что мелкие капли дождя за окном падали с неба, смачивая раскаленный асфальт. Лето почти закончилось, но температура держалась стабильно высокой, а потому дороги нагревались до предела, источали едва заметными вибрациями тепло. С приходом грозы, полностью перекрывшей все дневные планы, появилось желание наконец выйти на балкон, вздохнуть полной грудью, чего не удавалось сделать последние пару дней. Вадим натянул футболку, не желая смущать Алису, что-то активно готовившую на кухне, взял пачку сигарет с тумбочки, направился в свое любимое уединенное место. На балконе ему думалось будто легче, особенно, когда взглядом мужчина цеплялся за лесной массив, рассматривал деревья одно за другим. Его преследовали призраки прошлого, в каждой незначительной детали он видел напоминание, а зеленая тишь успокаивала, фильтровала черные мысли. Вадим Ульянов давно себя так не чувствовал. Спустя пару лет после трагедии его чувства улеглись, боль он закрыл на замок, не давая проникать в рутинные дела. Но, когда на мокрой дороге в июне он нашел девчонку, увез ее к себе домой, принял как хорошую подругу, позволяя жить у себя, жизнь начала разворачиваться на сто восемьдесят. Он сам не заметил, как вернулись тревожные сны, как руки стали мелко подрагивать по вечерам, а страх привязаться и потерять Алису, веселую и замечательную девчонку без памяти, стал физически ощутим. Мужчина чувствовал внутри, как протестует душа, требует выгнать соседку, пока не поздно. Ему категорически нельзя раскрывать ей душу, нельзя держать ее у себя дома, любоваться по вечерам за чашкой чая или думать о ней, стоя на балконе. Вадим кладет сигарету в рот, сжимает ее губами, поднося зажигалку. Маленькая теплая вспышка, вдох — и сигарета подкурена, а в легкие начинает поступать дым. Вкус табака на языке позволяет на миг отвлечься, абстрагироваться от существующих проблем, уйти в прошлое, которое было после трагедии, но до появления Алисы. Но дымка безоблачных дней рассеивается, мужчина возвращается в реальность, когда слышит голос своей соседки. — Завтракать будешь? — она улыбается, стоя за стеклом, но не смея входить на территорию его балкончика. Девушка быстро приспособилась к правилам дома, старалась не нарушать комфорт своего спасителя, просто существовала вместе с ним, радовала своими блюдами или поддержкой, когда Вадим о ней даже не пытался просить. Они могли бы стать прекрасной парой, отлично уживающейся друг с другом, способной просуществовать вместе всю жизнь, раз даже не зная друг друга, спокойно прожили пару месяцев. Но Вадим отгонял эту мысль, засевшую в больной голове, не допускал ни единой возможности сойтись на постоянной основе с Алисой или кем-то еще. Мужчина докуривает, выдыхает остатки дыма, прежде чем потушить окурок в пепельнице, услужливо оставленной его соседкой на балконе. Она делала слишком много, вызывая в нем волны радости и страха одновременно. Казалось, есть какой-то подвох в этой услужливости, иной раз Вадим размышлял, а не вспомнила ли она свое прошлое, но оно оказалось слишком мрачным, потому девушка решила жить у него дальше, воспользоваться ситуацией, перевернув в свою сторону. Эти мысли раззадоривали его боязнь вступать в отношения, страх открыться. Вадиму было по-настоящему тяжело, ведь все действия соседки, ее открытость, чудной характер и даже внешность располагали к себе, притягивали все его внимание, как бы он не стремился отгородиться. В другие разы травмированное сознание подкидывало ему картинки, как кто-то из прошлого врывается в дом, замечает соседку и решает использовать ее страх и боль, чтобы навредить Вадиму. Этот кошмар подсознания был мучительным для мужчины, ему совсем не хотелось, чтобы кто-то пострадал. Алиса уселась за стульчик справа от хозяина. На большом обеденном столе были расставлены тарелочки с яичницей, по бокам от них кружки с дымящимся кофе. Аромат в помещении стоял чудесный, вот-вот потекут слюнки от запаха жареного яйца, горечи кофейных зерен, чуть кисловатого аромата творожного сыра и приятной терпкости мучных изделий, что покоились в углу стола. Девушка воссоздала один из завтраков, что часто делала в прошлом месяце, Вадим тогда в очередной раз умолял себя не сдаваться, не влюбляться в рыжеволосую соседку с отменным навыком готовки. — Спасибо, — он улыбается, от чего девушка выглядит еще более довольной. Не часто удается словить Вадима в неплохом настроении, когда мужчина не ощетинивается, не делается ежиком, боящимся лишнего прикосновения и больно колющим руки при малейшей попытке сблизиться. Они едят в полной тишине, Алиса не решается спрашивать, что за кошмар ему в очередной раз снился, но и свои сны не спешит повествовать. Она вспомнила что-то неприятное, ее тело среагировало дрожью и слезами, но четкую картинку не получалось восстановить. Все было так странно: вроде у девушки была настоящая жизнь, она работала или училась, непонятно, но в голове остался фрагмент лета перед поступлением в университет — она отчетливо помнила волнение и дрожь, с которыми проверяла сайт вуза каждый день, а следующим воспоминанием уже были глаза Вадима, спасшего ее после автомобильной аварии. Годы жизни, неудач и успехов, горестей и радостей, прошли мимо, исчезли где-то в лабиринте памяти. И сейчас она живет с хмурым мужчиной, который нашел ее на обочине в луже крови, готовит для него завтраки, терпит срывы, успокаивает от кошмаров. Алисе было видно, как он старательно закрывает свое сердце на все замки, страшится лишний раз ее коснуться, будто от одного контакта он сразу привяжется. И она ничего не планировала с этим делать, это не ее история, не ее зона ответственности, разобраться бы сперва со своей жизнью и отсутствующими воспоминаниями, а потом уже решать, как существовать с мужчиной. Насколько девушка могла понимать, Вадим Ульянов был нелюдимым, редко выезжал в город, без надобности не покидал свой дом, ограничиваясь лишь глотками свежего воздуха на балконе или тишиной на утренней пробежке по кварталу, тренировке на турниках за домом. По небольшому бару в тумбочке можно было понять, что мужчина любил пригубить, отвлекаясь от чего-то так яростно терзающего его. Сомнений не было, он выпивал не от лучшей жизни, по его скрытному поведению, вечно угрюмому лицу было ясно, что прошлое привлекательного мускулистого мужчины было страшным. Вадим откладывает приборы, отодвигает тарелку, ненадолго замирает, прокручивая в голове какие-то мысли. На его лице отражается, что внутренний монолог совсем нехороший, вызывает у него недовольство и злость. За окном становится снова тихо, маленькие лучики проглядывают сквозь еще не убежавшие облака, оповещая, что дождь закончился, а значит в воздухе повиснет приятный запах мокрого асфальта, свежей травы, цветов. Погода в этой части страны менялась слишком стремительно: вот начинается гроза, проходит пару часов — и след ее простыл, а солнечные лучики пляшут по дорожкам. — Я схожу прогуляться, если ты не против, телефон возьму с собой, так что наберешь в случае чего, — девушка убирает за собой посуду, не касаясь при этом тарелок соседа, задвигает стульчик и, погладив вьющегося в ногах кота, уходит в ванную переодеваться. Вадим продолжает сидеть, погруженный в свои безрадостные размышления. С каждым днем, что она проводит в его некогда сокровенном месте, неприкасаемом жилище, девушка становится частью жизни Вадима, проникает в его душу, от чего нутро мужчины протестует, требует сейчас же прекратить вмешательство, рвануться с места и убежать подальше от так неудачно развивающейся привязанности. Алиса упархивает за дверь, прося закрыть за ней, Вадим смотрит ей вслед, пока девушка спускается по ступенькам. Тело сковывает легкий страх, вдруг сейчас ее схватят, утащат, повторят страшную картинку из более опасной части жизни мужчины? Но ничего такого не происходит, девушка пропадает из его поля зрения, слышится звук открытия и закрытия подъезда. Никаких посторонних шумов, ничего такого, что могло бы указать на опасность. Мужчина закрывает дверь, включает на небольшой колонке расслабляющую музыку, усаживается на мягкие подушки дивана в гостиной. Ноутбук покоится у него на коленях — пора поработать, отвлечь себя от навязчивых мыслей и страхов. Время за делом, что приносило ему неплохой доход, всегда проходит быстрее, улетает, освобождая мужчину от бренных часов, которые он мог бы провести, размышляя в тишине, прокручивая моменты прошлого и настоящего, осуждая сам себя за дурость. Ему одновременно хотелось укрыть у себя Алису, сделать ее частью своей жизни не на время, а навсегда. Она помогла ему почувствовать себя живее, без нее квартира уже ощущалась слишком пустой. С другой стороны, хотелось прогнать, попросить собрать вещи и уехать восвояси, лишь бы только внутри мужчины не выросло новое чувство — любовь. Он прекрасно знал, что его удерживает от отношений с девушкой, даже от элементарной привязанности, почему внутренности сковывает страхом, а в горле появляется комок. Трагедия, которой он не смог избежать, стала его крестом, ношей, которую он тащил за собой, время от времени опускаясь на колени и умоляя, чтобы кошмары его отпустили. Если бы он действовал иначе, поступал бы как честный человек, не стал бы делать глупостей, возможно в мире было бы сейчас на два человека больше. Его жена, та женщина, с которой он был знаком с колледжа, та, что была с ним на протяжении нескольких лет, так радовавшаяся кольцу и венчанию, была бы жива. Как и ее ребенок, пускай и от другого мужчины. Но все обернулось так, как обернулось, Вадим уже ничего не мог поделать с прошлым, но в настоящем его привязанность к рыжей девчонке, чем-то отдаленно напоминавшей его бывшую супругу, могла сыграть злую шутку со всеми сразу. И ему до дрожи в кончиках пальцев было страшно, что так и произойдет, а потому он вновь и вновь возводил непробиваемые стены вокруг своего сердца, старательно отваживал от себя Алису, пусть так и тянулась как мотыль к огню. Девушка пришла в плохом настроении, что не было на нее похоже. Обычно прогулки Алисы по улочкам в разгар летнего дня сопровождались ее веселой улыбкой, не спадающей даже после возвращения домой. Но сейчас она мелко подрагивала, от нее будто даже пахло печалью, тоской. Они сопровождали ее по меньшей мере двадцать минут до дома, которые она прошла даже без музыки, старательно стирая восстановившийся кусочек памяти. Ей хотелось вернуть все, что у нее забрала амнезия, вывернуться наизнанку, но снова иметь в голове все воспоминания о прошлом, потерянные шесть лет жизни. Но в такие моменты, когда всплывало что-то жуткое, например издевки на работе, ранее бывшие закрытыми в дальней коробке, настроение мгновенно портилось, а глаза потухали. Появлялось желание снова удариться головой, стереть эту грязь, что ведром вылилась на нее, как только вернулась сцена из прошлого. Вадим отрывается от экрана, рассматривает соседку на предмет ушибов, мало ли упала, а потому почти плачет, но ничего не наблюдает. Сердце чуть сжимается, выдавая ему с потрохами, что мужчина постепенно начинает привязываться. Это осознание, совсем быстрое, пролетающее в голове с невероятной скоростью, пробуждает очередную волну страха, но мужчина давит ее, обращает все внимание на Алису, пытается не идти на поводу у своей больной головы. — Что случилось? — снова окидывает ее заинтересованным взглядом, пытается увидеть в глазах то, что привело к ухудшению вечно приподнятого настроения. — Вспомнила кое-что, не бери в голову, — она пытается казаться сильной, будто ее не ранит внезапно вернувшийся кусочек прошлой жизни, но слеза предательски скатывается по румяной щечке, подсвечивает ряд веснушек. — Расскажешь? — мужчина откладывает ноутбук, освобождает себя от лишних причин отвлечься, полностью сосредотачивается на девушке. Он платит ей той же монетой, оказывая заботу, ведь Алиса иногда прибегает к нему, убаюкивает после кошмаров. Девушка присаживается на расстоянии от него, соблюдает дистанцию, указанную Вадимом ранее. Мужчина так боялся к ней привязаться, что попросил в обычное время, когда она не приходит теплым утром в его комнату, соблюдать определенное правило: не касаться его лишний раз, особенно открытыми участками кожи. Конечно, он не озвучивал это в такой жесткой манере, донес более мягко, объяснил, как ценит личное пространство, старательно сгладил углы, только бы не обидеть веснушчатую девушку. — Просто вспомнилось, что я где-то работала, не имею понятия до сих пор, даже кем, но в голове всплыл отрывок, как меня за что-то унижали коллеги. Я даже отчетливо услышала их смех, будто наяву, потому и расстроилась, говорю же, не бери в голову, ничего такого, — если бы Вадим сейчас не боялся близости, то обязательно прижал бы девушку к себе, погладил успокаивающе, мягко по спине, поиграл бы с рыжими кудряшками. Но такие слабости были позволительны только утром, когда он отчаянно нуждался в плече для поддержки, когда ему было физически больно от приснившегося кошмара, а потому боязнь привязанности и влюбленности уступала, скрывалась на задворках сознания. Девушка разглядывает его, гадает, как Вадим относится к ее словам. Становится горько от того, что мужчина старательно соблюдает дистанцию. Ей нужны хотя бы объятия, что-то теплое, уютное, согревающее изнутри, а он пытается сбежать, сделать вид, будто сожительство с ней не влияет ни на что, будто внутри не растет что-то большое, важное. Плюнув на его правила, нуждаясь в чем-то хорошем, девушка быстро приближается, бросаясь на шею Вадима. Алиса чувствует, будто шагнула в пустоту, попыталась пойти на риск ради мягких объятий. Он выдерживает ровно пару секунд, прежде чем мягко отстранить ее. — Алиса, не нужно, — просит, почти умоляет, скованный собственной тревогой. Ему понравились объятия, девушка в его руках была такой хрупкой, маленькой, как котенок, которого хочется приласкать. Но нельзя, ни в коем случае нельзя идти у самого себя на поводу. Алиса смахивает еще одну слезинку, кивает, что-то шепча, но Вадим не разбирает слов. Слегка покрасневшая, девушка быстро уходит на кухню, скорее всего в надежде успокоиться и согреться от чая, раз не вышло получить мужское тепло. Вадим вздыхает, размышляя, зачем так мучает себя, почему не справится с филофобией , не сделает наконец-то шаг по направлению к такой нужной и важной рыжей соседке, а не три шага назад, подальше от нее и поближе к собственным тревогам. Объятия никак не выходят из его головы, когда мужчина рассматривает потолок, лежа в кровати. Остаток вечера Алиса провела в закрытой комнате, скорее всего выписывая, пусть и неприятное, но важное воспоминание в приобретенный дневник. Она делала это, чтобы если что-то произойдет, с большим прогрессом восстановить кусочки памяти. Старалась запечатлеть любую мелочь, появившуюся из на миг приоткрытой «коробки памяти», будто они могут снова пропасть, закрыться под замком. Вадиму было чуть стыдно, что он обидел девушку своим холодным жестом. Она готовила ему, убирала в квартире, старалась во всем угождать, а в этот раз просто просила тепла, внимания, но даже тут взыграли его страхи и паника, а потому она не получила даже такой мелочи. Но вместе со стыдом было некое одобрение своих действий. Вечно паникующая часть его души кивала, хлопала в ладоши, радуясь, что он ототкнул Алису и теперь не привяжется, не почувствует вновь той боли, что сопровождала уже несколько лет. Когда Вадим задышал глубже, погружаясь в сон, вернее даже, в очередной кошмар, перед глазами поплыли знакомые картинки. Ему было известно, даже пока он спал, что именно будет происходить, но даже с таким осознанием мужчина не мог заставить себя проснуться. Улица не была освещена, фонари давным-давно перегорели, а лапочки не спешили менять. В этот закоулок почти никогда не совались мирные горожане, а на наркоманов и пьяниц, ошивавшихся здесь, всем было абсолютно без разницы. Вадим был напряжен, ощущал кожей, как что-то сгущается, как нарастает страх и тревога. Все было слишком темным, мрачным, будто сам момент говорил «сейчас здесь будет ад на земле». Мужчина давно понял, что руки, державшие его за плечи, больше не дружеские, что люди, окружавшие его, настроены совсем не по-доброму. Он пришел на эту встречу не по своей воле, вынужден был подчиниться, боясь, что его просто убьют в переулке, где поймали. А потому сейчас Вадим старательно сохранял размеренное дыхание на случай, если перепадет шанс улизнуть, сбежать на своих двоих, он должен быть сосредоточен и настроен на успех, иначе ничего путного не выйдет. Вадим попал, он понял это сразу как почувствовал, что к спине прикоснулось лезвие ножа, чуть давящее на кожу, но еще не разрезающее. Его шею обдало неприятно теплым дыханием мужчины — знакомого, который решил рассказать «боссу», что Ульянов больше не хочет сотрудничать, не заинтересован в работе на них. На ухо нашептывали указания, как поступить, чтобы не стать случайной жертвой «какого-то непонятного алкаша», ведь они отлично умели заметать за собой следы. Кошмар нелинеен, события скачут как кролики, сменяют друг друга в достаточно хаотичном порядке, отчего становится еще более жутко. На лбу спящего мужчины постепенно появляются капельки пота, из глаз скоро начнут течь слезы. Травма, с которой он жил, казалось, никогда полностью не пройдет, шраму не суждено исчезнуть, он всегда будет на сердце, напоминая о прошлом. Вадим заходит в квартиру, в которой проживал с бывшей женой, тяжело вздыхает, понимая, что избиение — меньшее из всех возможных проблем, которые мог навлечь его уход. Большой босс был зол, кричал, смотря взглядом хищника. Вадим впервые чувствовал себя слабым, абсолютно никчемным, неспособным справиться с ситуацией. Может быть, ему не стоило все бросать, уходить из их бизнеса, предавать напарников, но другого пути не было. Жизнь круто поменялась, ему больше не претило быть «крутой шишкой» незаконного бизнеса. Мужчина слышит из кухни хрип, только сейчас обращает внимание, что некоторые предметы упали со своих мест, резко вспоминает, что квартира была открыта, хотя его бывшая жена всегда старалась повернуть все замки, прежде чем спокойно осесть на диванчике или на кухне. Ковыляет в комнату, откуда доносились звуки, сердце пропускает удары, легкие сжались, а в горле стоит ком, не позволяющий вдохнуть. Страх почти что парализует его, отбивает все желание двигаться. Если бы Вадим не возвращался в старую квартиру, то услышал бы о случившемся по новостям, но ему хотелось предупредить бывшую о ситуации, попросить не подвергать себя опасности. Рыжая девушка лежит на полу, тело скрючено, под ним расползалось пятно крови. Судя по запаху, виду тела, консистенции кровавой лужи, все произошло незадолго до его прихода. Вадим сквозь сон чувствует, как по щекам текут слезы, ему известно, что произойдет далее, ведь тот день никогда не выходит из его головы, прячется между будничными делами, готовясь вылезти в самый неподходящий момент. Мужчина не обращает внимание на боль, падает на колени, разворачивает голову девушки, видя лицо Алисы. Она хрипит, пытается сказать хоть слово, но силы покидают молодое тело с каждой вытекшей из ран на животе каплей крови. Он зажимает рану, пытается встряхнуть девушку, вернуть ее в реальность, кричит, не в силах исправить ситуацию. Вадим просыпается с реальным криком, в ужасе закрывает рот рукой, утирает слезы, намочившие щеки и подушку. Этот кошмар был ему знаком, он видел события тысячи и тысячи раз, прокручивая в голове в процессе обыденных действий, возвращаясь к ним на своих тренировках или во сне, не в силах даже остановить картинки, мелькающие перед глазами. Но все поменялось, в этот раз он отчетливо видел лицо его соседки, Алисы, знал, что это она. Подсознание так яро било тревогу, что исправило его кошмар, пытаясь намекнуть хоть так, что привязываться нельзя. И это работает, Вадим весь сжимается, комкает в руках одеяло, пытаясь стереть навязчивый образ девушки в крови. Ему нельзя с ней связываться, это очевидно, раз даже мозг кричит об этом. Дверь приоткрывается, Алиса в привычной манере пришла успокоить, помочь снова заснуть, но в этот раз ситуация совсем иная. Вадим смотрит на нее долго, молчит, не в силах прогнать, но и не желая оставлять ее здесь. Он идет на поводу у своей фобии, решает, что не готов до сих пор привязаться, влюбиться, ему не стоит этого делать. — Алиса, иди спать, — старается быть достаточно мягким, не говорить грубостей, пусть мозг и кричит «просто выгони». — Но я думала как обычно успокоить тебя, — девушка смотрит себе под ноги, утыкается взглядом в точку на полу, анализируя, почему он ее прогоняет, пусть и не высказывает это в жесткой манере. — Не нужно, я справлюсь сам, — сжимает зубы, мысленно отвешивая себе пощечину, когда видит расстройство на ее лице. Рыжеволосая соседка кивает, ничего не говоря, уходит и прикрывает за собой дверь. Вадим слышит за стенкой всхлипы, шмыганье носом, шелест одеяла, понимая, что девушка снова укладывается в постель, только уже в слезах. Второе расстройство за такой небольшой промежуток времени, вызванное уже не воспоминанием, а поведением мужчины. Становится стыдно, что он так поступает, но страх, сковавший тело, не позволяет действовать по-другому. Вадиму Ульянову до одури страшно привязаться к этой девушке, впустить ее в свое сердце, позволить осветить черный мирок своими лучиками. Лучше бы он ее не встречал, не спасал, чтобы сейчас не мучится. Старый кошмар, явившийся в новом обличии, показавший последствия их с Алисой близости в искаженной мерзкой манере, стал финальной точкой в размышлениях. Вадим уступит своему страху, позволит боязни разрушить связь между ними, пусть только веснушчатая девушка не пострадает.