12. Без перспектив

      Вчера он говорит, что не заинтересован в ней, сегодня же это убедительное «не заинтересован» волшебным образом мутирует в «я сам разберусь, а ты не лезь», и Дракену ничего кроме как подзатыльник ему вручить не хочется.       Посредством нехитрых размышлений Рюугуджи пришёл к выводу, что Сано сам не знает, чего хочет, и, следовательно, не может ответить на этот вопрос окружающим. В этом они с Эммой похожи: та неделю пытается понять, нравится ли ей сумочка, этот неделю пытается понять, нравится ли ему девушка. Прискорбно, что у обоих Сано «нравится» всегда побеждает, даже если в последствии выяснится, что нихрена это не так.       — Если продолжишь сверлить мне затылок, я тебя кину и пойду один, — пригрозил Майки, устав от беспрерывно укоризненного взгляда со стороны.       Дракен гордо отвернулся, решив до конца пути вообще больше в его сторону не смотреть — может, хоть виноватым себя почувствует (и конечно же он понимал, что этого никогда не произойдёт).       Солнце сегодня с утра и до самого вечера было поразительно милостиво к простым смертным, и дорога выдалась на удивление лёгкой. Дракен и оглянуться не успел, как они уже добрались до Итабаси.       Конечная точка их сегодняшнего маршрута — компьютерный клуб «Homeless shelter»* — значилась в одноэтажной постройке с зашторенными тёмными окнами. Майки с ноги толкнул от себя тяжёлую дверь, и та с громким глухим звуком ударилась о стену, но никто внутри их даже не заметил. Народу в помещении была прорва — яблоку негде упасть — шум, гам, возня, толкотня, запах пота и спирта. Сам Кен играми не увлекался (во всяком случае тем, что здесь называлось «играми»), так что по переполненному игровому залу он шёл с чувством первооткрывателя на новой земле. Майки же, как знаток любых сомнительных мест и территорий города Токио, держался подчёркнуто уверенно, словно зашёл не в свинарник, а в кафе за мороженым.       Сано подошёл к знакомому ему человеку у кассы и перекинулся с ним парой слов. Под конец их непонятного обмена любезностями человек кивнул и жестом пригласил их следовать за ним. Они прошли в достаточно узкий и достаточно тихий коридорчик, скрытый от главного зала длинной занавеской: тут было и тише, и пахло лучше.       Человек довёл их до второй по счёту металлической двери в коридоре, открыл её ключом, и они вошли внутрь.       В маленькой переговорной их ждали трое. Двоих Кен узнал сразу, с опознаванием третьего возникли трудности. На одном из стоящих друг напротив друга диванов, развалившись во весь рост, лежала махина под два метра ростом: в белой куртке с жёлтой хризантемой на плече* и массивными черными сапогами на ногах, закинутыми на подлокотник — это был Роба Сенотака — лидер Иста; позади лидера, заложив руки за спину, стоял его заместитель — Дорэй Шизука — парень куда меньших габаритов, но тоже внушительный. А вот третий… мальчишка забился на стульчике в угол комнаты и больше походил на наказанного ребёнка, чем на члена банды, хотя всё та же куртка с жёлтым цветком говорила об обратном. У Кена отчего-то сложилось больно чёткое впечатление, что этого мальчишку он уже видел, но где — вспомнить никак не получалось.       — Кажется, ты стал ещё ниже, Майки, — Сенотака без приветствия оскалил зубы в акульей улыбке. — Пей больше молочка — глядишь, с первоклашками на улицах путать перестанут.       — Меня устраивает помещаться в двери, так что не, пасиб, — Майки вольготно плюхнулся на диван напротив оппонента и степенно закинул ноги на маленький столик между ними. — Я тут подумал, подумал, и мне кажется, ты в последнее время дохуя оборзел.       — Если только кажется — перекрестись и на выход.       — А пафоса-то сколько, — Майки цинично ухмыльнулся. Жуткая у него ухмылка — это даже Кен признавал. — Может, мне ещё «пожалуйста» сказать, чтобы можно было ебальник тебе начистить?       На лбу Сенотоки вздулась венка, лицо покраснело. Быстро же он заводится. Если бы речь не шла о предстоящем забиве — наверняка бы набросился на Майки с кулаками, но на этот раз он сдержался.       — Да хоть в ноги кланяйся, ебальник-то всё равно я тебе набью.       — Вот и посмотрим. Давай, выбирай место и время.       — Послезавтра в восемь вечера на свалке в Окубо. Победитель поглощает проигравшего.       — По рукам, — руки они, ясен пень, не пожали.       Майки остался доволен короткими переговорами без лишней крови, но, когда он уже собрался уходить, лидеру Иста надумалось что-то вспомнить.       — Точняк, чуть не забыл. Я слыхал, у тебя есть девушка, — Роба недобро осклабился, — Она хорошенькая?       Если вопрос о несуществующей девушке Майки и удивил, то ни малейший мускул на его лице его не выдал. Он крайне редко разуверял людей в их заблуждениях главным образом потому, что обычно это играло ему на руку.       — Чёртовски хорошенькая, — усмешка Майки чуть не выдала его надменность, но он вовремя сменил её дежурной улыбкой. — А что это ты моими пассиями заинтересовался?       — Заберу её себе, если ты продуешь. Идёт?       — Почему бы и нет.       У Кена в голове что-то щёлкнуло и он хотел бы сказать Майки это «что-то», но вокруг были слишком много ушей, чтобы переговариваться.       И всё же зря Майки это сказал.       — Передам ей от тебя «привет» при случае.       — Собрался мою девушку раньше меня увидеть?       — Передам «привет» через два дня.

***

      Майки завалился на общественную лавочку — первую, какая попалась по пути от одного конца парка в другой — закинул руки на спинку и подставил расслабленное лицо умеренным солнечным лучам. Красивый, зараза. Даже странно, что у него до сих пор нет девушки. Ещё бы западал он на нормальных…       — Так и будешь там стоять?       — Ты на солнце разлёгся. Пошли в тень?       — Не-а. В тени меня разморит и я вырублюсь, а мне подумать надо.       — Ты многовато думаешь эти дни. Неужто в твоей голове правда что-то есть? — Кен продолжил ворчать, однако же присел рядом — на самый краешек лавки, захваченный тенью раскинувшегося метрах в десяти от них клёна.       Молчали они совсем недолго. Майки быстро закончил раскидывать мыслишки по полочками и вскоре Кена посвятили в думы великих людей.       — Мне кажется, нам заготовили подлянку, но не могу сообразить, какую именно.       — Мне тоже так кажется.       — Почему?       — Во-первых, меня напряг тот избитый в углу — такое ощущение, что мы с ним уже пересекались — может, крыса из наших — хер знает, но, короче, он подозрительный; и, во-вторых, вопрос про девушку. Ты чем, блять, думал, когда подтверждал?       — Про парня я тоже подумал: не могу вспомнить. Раз мы оба его где-то видели, наверное, это было на стрелке, — резюмировал Майки. — А с девушкой что? Здоровяк перепутал меня с кем-то на улице и ходит уверенный, что у него в рукаве туз; ну, или опять кто-то выдаёт себя за мою девушку — уже сто раз проходили. Да и неважно это всё. Мы полюбасу не проиграем, так что ваще не проблема.       — По мне так ещё какая проблема. В последнее время ты околачивался только с одной девушкой. Напомнить, с кем? Тебе в голову не приходило, что её могли принять за твою?       — У нас просто общение.       — Да всем поебать, просто или непросто. Обычно ты на девушек не заглядываешься — тебе неинтересно — а тут на одну-единственную отводишь времени в сутках больше, чем на еду.       Про время и еду прозвучало и впрямь убедительно.       — Хм… Думаешь, нас кто-то видел вместе?       — Ты на глазах у всех Свастонов отдал ей куртку, ещё и провожать запрягся. Как минимум, это могло натолкнуть на неверные мысли.       В лице Майки не изменилась ни одна мимическая мышца, но Кен каким-то седьмым чувством понял и догадался, что его настроение сменилось с задумчивого на сосредоточенно-напряжённое.       — Один этот раз ничего не доказывает.       — А ещё мы отнесли её в больницу после стычки с Темё. Тогда ты сказал всем уйти, а мы остались одни. И сегодня утром шли вместе: на улице было много народу, вас могли видеть знакомые. Для слухов этого по горло.       Про себя Майки уже наверняка пытался либо найти доводы в пользу теории Кена, либо опровергнуть её полностью, чтобы почём зазря не трепать себе нервы (а Кен был на все сто уверен, что трепать ему нервы у Аи получится мастерски, даже если самой её рядом нет), но что-то у него не шло, и он ударился в радикализм:       — Окей, я всё решил. Кенчик, сегодня ты телохранитель. Съездишь и присмотришь за ней сегодня, а завтра разберёмся.       — Чё?! Что за ебанатство?!       — Не ебанатство, а меры предосторожности.       — Раз так печёшься о ней, сам и иди, а мне это нахер не нужно! Или отправь к ней кого-нибудь — Баджи, например, или Мицую — а от меня, блять, отъебись.       — У меня собрание, я не могу, Баджи мне на собрании тоже нужен, а вот ты и так всё знаешь. Так что, Кенчик, такова твоя участь.       — Мы не знаем её адреса. И вообще она по делам поехала.       — Напишу и узнаю, что да как. Не просто же так мне номер дали, — Майки разулыбался, гордый своей дальновидностью.       — Вот напиши, спроси, как она, и, если у неё всё хорошо, ты оставляешь и меня, и её в покое.       — Ну-у, ладно, пусть будет так.

***

      Автобус был забит под завязку, дышать было нечем. Аи повезло занять свободное место десять минут назад, так что сейчас хотя бы была гарантия не упасть. Когда в кармане брюк завибрировал телефон, реакция последовала нулевая. Стойкое нежелание контактировать с внешним миром, пожалуй, было прописано в каждом миллиметре его физического и душевного существа. Но телефон не унимался, отключить вибрацию на этой модели возможным не представлялось, и скрепя сердце Аи-таки посмотрела, кто там домогался её тихого существования.       Не вбитый в контакты номер оказался знакомым.       За исключением вопроса «Как добралась?» все остальные сообщения состояли из рандомных каомодзи*.       —> Как добралась?       — Хорошо добралась       — Уже еду обратно       —> Быстро ты       —> У тебя всё хорошо?       — Мир тлен, жизнь дерьмо, хочу мороженое и миллион долларов       —> Это «нехорошо»?       — Да, это «нехорошо».       Больше он не отправил ни строчки. Зачем, спрашивается, вообще писал? Чёрт, Майки, ей сейчас последним делом нужны были эти пустые сообщения…

***

      Майки сунул экран под нос лучшего друга, демонстрируя переписку.       — У неё всё плохо.       — Что ж ты тогда такой счастливый, блин.       — Ничего я не счастливый. Мы договорились, так что теперь ты едешь к ней.       — Так, Майки, я никуда не поеду. Мне лень тащиться в другой район из-за того что у тебя в штанах чешется.       Майки с выражением полнейшего превосходства преспокойно сообщил:       — Ну, тогда я отстраню тебя от должности своего заместителя за неисполнение приказа.       — Ты ахуел?! Из-за какой-то девки?!       — Сам же сказал — чешется у меня.       Давненько у них не было ссор. Дракен даже готов был прекратить эту мирную идиллию, царившую у них последние месяца два, но вовремя одумался: послезавтра махач с Истом, сейчас не время. Скрежеча зубами, пришлось уступить этому балованному самодуру.       — Схожу, убежусь, что с ней всё нормально, вернусь обратно и сверну тебе шею, — читать как «сделаю, как ты хочешь, но только на один вечер».       — Идёт.

***

      Аи с трудом могла бы отследить маршрут, по которому следовала от дома матери до своего района (всё-таки голова плохо соображала, да и болела зверски), но это не помешало ей добраться до квартала Шибы целой и невредимой. Вряд ли Джун вприпрыжку помчится за ней через пол-Токио прямо сейчас: пару часов она может себе позволить побыть дома.       Серые стены квартиры себе не изменяли и оставались столь же унылыми, как и весь минувший год. На этот раз они превосходно гармонировали с её настроением.       Аи упала лицом в плоскую подушку и осталась лежать неподвижно.       Поплакать что ли…       Безысходность предполагает отчаяние и слёзы, так что «поплакать» было бы очевидным способом избавиться от сиюминутной тяжести на сердце, но глаза были сухими, плакать не хотелось, и это повергало в тоску ещё больше, чем навязчивые мысли о брате и собственном состоянии. Сейчас вряд ли в дверь постучится Майки и исправит ей настроение, но лучше бы он пришёл… Не просто же так он попросил у неё адрес.       И когда спустя минут двадцать после вышеописанных мыслей в дверь постучали, Аи поймала себя на дурацком соображении, что, если это не Майки, дверь у визитёра она захлопнет прямо перед носом.       Девушка вставала, заранее зная, что Сано за дверью не будет, ибо так яро долбить кулаками могут только коллекторы и очень недовольные соседи. Вот на кого орать стоит, а не на Майки — на тех, кто без причин колошматит звуком по больному мозгу.       Дверь перед носом захлопнуть ей всё же было не суждено. За дверью стоял Кен. Напряжённая поза, руки в карманах, приподнятый подбородок — кажется, он был не очень рад здесь оказаться. Вот и понятно, зачем Майки спросил её адрес. Хотя нет, всё ещё не понятно, зачем ему потребовалось отправлять к ней своего заместителя.       — Какими судьбами?       — Майки прислал.       — Я поняла. Зачем?       — Ну вот захотелось ему, — пассивно-агрессивный тон от него в свой адрес Аи слышала впервые. — Сказал, присмотреть за тобой до вечера.       — А есть причины для беспокойства о моей сохранности?       — Видимо, блять, есть, раз я здесь.       Дракен явно не был в восторге от порученной ему миссии, Аи равно так же не была в восторге от перспективы находиться сейчас в чьем-либо обществе. Подушка, в которую можно было пореветь, выглядела так соблазнительно, а тут гости нагрянули, и все планы коту под хвост.       — Можешь идти заниматься своими делами, а Майки мы оба скажем, что ты за мной приглядел — нет проблем.       Рюугуджи бесцеремонно забраковал идею:       — Приказ есть приказ. Он пригрозил отстранить меня, если с тобой что-то случится, так что понянчусь пару часов и пойду обратно, — не дожидаясь приглашения, он потеснил Аи к стеночке, а сам вошёл внутрь. В маленькой студии этот гигант походил на слона в посудной лавке. Благо, у Аи было не так много посуды. У неё вообще всего было мало.       Кен придирчиво осмотрел комнатушку, в которой ему довелось оказаться: справа узкая кровать-раскладушка, слева вдоль стены раковина, плита с двумя конфорками и холодильник, между кроватью и «кухней» низенький стол. Не ему, конечно, об этом говорить, но создавалось впечатление, что в этой квартире и не жил никто (пыль, завалявшаяся везде где только можно от пола до потолка, была хорошим тому доказательством).       — Убогенько тут у тебя.       — Не повезёт мужу с хозяюшкой, так что постараюсь найти себе жену.       С самой что ни на есть хмурой гримасой Дракен опустился на грязные татами и подогнул под себя ноги. Аи со спокойствием буддийского монаха приняла происходящее как кару небесную и предложила гостю чай. Тот согласился, и вот они уже оба сидели на грязном полу и пили пустой несладкий чай, ибо сахар закончился, а закусок к чаю не было.       — У тебя очень тяжёлый взгляд, Кен. Продолжишь в том же духе и я начну думать, что ты хочешь меня убить.       Кен фыркнул и демонстративно отвёл взгляд — точно так же, как пару часов назад после замечания Майки.       — И где я согрешила, чтобы заслужить такую кислую мину на твоём лице? — больше всего на свете Аи сейчас хотелось побыть одной, а не выяснять причинно-следственные связи чьего-либо настроения, но настроение Кена было до того негативным, чтобы просто так оставить его без внимания было чревато.       — Нигде не грешила, нормально всё.       Аи вздохнула. Её и так эмоционально потрепало, а тут ещё и признания выпытывать.       — Я не виновата, что Майки послал тебя ко мне. Раз так надо позлиться — злись на него.       — Хочешь, чтобы я злился на лидера за приказ?       — Лучше, чем выплёскивать гнев на невиновного.       — Я не выплёскивал-       — Повторюсь: у тебя такое лицо, будто ты планируешь моё убийство. Либо лицо попроще, либо пояснения в студию.       Кен поставил локоть на столик, щёку положил на ладонь. Теперь выглядело так, словно он решался на какой-то вопрос. Ладно, последняя попытка, и больше она его не допытывается.       — Спрашивай давай.       Парень поджал губы, недовольный тем, что его так легко раскусили, но тут же разжал их и спросил в лоб:       — Что у вас с Майки? Как ты к нему относишься?       Вот и приехали. Где тут эпично падающий на сцену занавес?       — У нас с ним три встречи, одна поездка на мотоцикле, пять часов сна в одной кровати и один обеденный перекус. А отношусь я к нему положительно. Такой ответ тебя устроит?       — Не устроит. Ты сказала спрашивать — я спросил, так что ответь по-нормальному. Терпеть не могу, когда играют словами.       — Ко мне подослали тайного агента или это твой личный вопрос?       — Мой личный.       Аи вобрала в грудь побольше воздуха и медленно выдохнула.       — Рано или поздно, любую девчонку потянет на плохих парней. Я просто наступила на те же грабли, что и многие до меня.       — Конкретнее. Без воды.       — А повежливее не пробовал? Я ведь вообще сейчас отвечать не буду.       — Прошу прощения, мисс. Не соизволите ли Вы разъяснить мне Ваши чувства к моему лучшему другу и товарищу? Разумеется, если Вас это не затруднит, — непонятно, где он понабрался таких словечек, но прозвучало красиво.       Аи хмыкнула, словно в насмешку над его речью, но в пальцах изменчески закололо холодным волнением. Она так и не заставила себя ответить прямыми словами:       — Майки хороший человек, талантливый лидер и чуткий парень. К нему сложно не питать симпатии, если ты об этом.       Оценивающий взгляд Кена был ещё тяжелее, чем недовольный. Или просто ей так показалось.       — И что дальше? — этот вопрос прозвучал уже лояльнее.       — Ничего.       — В каком смысле «ничего»?       — В прямом. Я на него не претендую, поэтому мою симпатию можно смело игнорировать.       Кен готов был ко многим ответам, но не к такому.       — Тебе это вообще для чего? Переживаешь, что босс выберет девушку, не отвечающую стандартам гоп-коммьюнити? — тыкнула пальцем в небо, но, похоже, попала в десятку. — Не парься. У него наверняка много поклонниц. С чего бы ему заглядываться на меня?       «Я тоже так думаю, но почему-то ему всё равно приглянулась именно ты».       — Раз нравится, почему не претендуешь?       — Мы не сойдёмся.       — Это та херня из разряда «по гороскопу не подходим»? — в памяти Дракена ещё были свежи воспоминания, как Эмма растолковывала ему статью из астрологического журнала про совместимость тельца и стрельца.       На этот вопрос Аи отозвалась улыбкой. Она допила чай и долгим жестом отставила чашку на столик.       — Это из разряда «сошлись два барана на мосту и оба упали в реку». Знаешь, когда в отношения вступают две слишком своенравные личности, эти отношения становятся либо хаосом, либо соревнованием, кто кого нагнёт.       — Боишься, отберут свободу?       — Не без этого. Майки привык командовать, а у меня пунктик на игнорирование приказов; я лидер пятьдесят на пятьдесят, и мне надо время от времени доказывать своё превосходство, ему же это требуется ежесекундно; я уступаю ему в харизме, к тому же он не любит, когда ему перечат и указывают: думаю, очень скоро моя манера речи начнёт его бесить. Смотря на перспективу, что бы у нас не сложилось, эти отношения не выдержат даже слабой встряски.       В глазах Кена она прочла что-то сродни уважению. Редко суждения Аи о людях кого-то впечатляли: такая реакция была ей приятна.       — Звучит похоже на правду.       — Раз похоже, значит, тема закрыта?       — Пока нет. Можешь пообещать, что не станешь встречаться с ним?       Аи покачала головой.       — Я не обещаю того, что не смогу исполнить наверняка.       — Но только что ты сказала-       — Сказать-то сказала, но какой дурак будет ручаться за свои чувства? — Аи встала из-за стола, прихватила с собой чашку и подошла к раковине, чтобы её ополоснуть. Перебиваемая шумом воды, она подытожила сказанное ранее: — И, раз уж я не дура, я не буду навязываться парню, который во мне не заинтересован.       — Да вы оба дураки, — было сказано шёпотом, и из-за воды Аи его не услышала.       — Пара встреч, и всё закончится. Поэтому не волнуйся, твой драгоценный лидер не пострадает от влияния взбалмошной девицы вроде меня.       — А если ты от него?       — Хм… Такие парни стоят того, чтобы из-за них страдать, но, увы, сейчас у меня хватает хлопот и без этого. Пострадаю с кем-нибудь другим.       «Значит, всё, что их отделяет — «хлопоты» Аи и её теория о том, что они друг другу не подходят. Так себе гарантии…»