Часть 1

      Альберт уже давно чувствовал это. Когда брал её за руку чтобы довести до дома. Когда смотрел в её еще яркие желтые глаза. Когда он играл на скрипке, а она на пианино, и ещё неумелая мелодия сыгранная неловкими пальцами сливалась в одно целое. Как какофония, но в хорошем смысле. И никакими словами он не мог описать то, как чувствовало его сердце рядом с ней. С Изабеллой... — Альберт? Просыпайся дурачок, нам полтора часа тут репетировать! Сегодня вечером наше выступление, забыл? — Та потрясла его за плечо с улыбкой. Кот резко проснулся. Оказывается, он уснул прямо на столе, положив голову на скрипку. — Э.. А.. Прости Изабелла, я просто немного.. замечтался. — Альберт протёр заспанные глаза. Умудрился ведь он заснуть прямо здесь, даже не удосужившись проверить скрипку на её работоспособность ещё один раз! И всё потому что он зубрил. Заучивал ноты поздними ночами, в десяти минутах от своего дома чтобы не-дай-бог не разбудить мать и старшего брата, который не любит просыпаться поздней ночью от слова совсем. Этот неуч и днём мешает ему, грубо трепая по голове в самые неожиданные моменты со словами "Ну чё, опять зубришь? Гыгыгы." Но Альберт не отвечает. Лишь горделиво поднимает голову, ещё громче играя мелодию, играющая у него в голове из за бесконечного заучивания. И вот он здесь, невыспавшийся и еле что-либо соображавший, пытается вспомнить привычную мелодию и сыграть её настолько идеально, насколько нужно. Ради выступления. Ради неё. Альберт посмотрел на Изабеллу сквозь стёкла очков. Та смотрела на него в ответ, прямо в глаза, терпеливо ожидая пока он не соберётся. Лапа нащупала смычок и судорожно сжала его. Вдох, выдох. Надо собраться.       Аккуратно прижав смычок к струнам, он начал двигать им вверх и вниз, как он делал на прошлой и позапрошлой и на других репетициях до этой. Дело пошло, но звуки... почти все были фальшивыми, будто играет он не восемь лет, а двадцать с лишним минут. Альберт совсем не ожидал такого от себя, хотя знал что будет играть хуже в своём состоянии. Желтые глаза Изабеллы пронизывали его, как на верёвочках, или же ему казалось. Чего он не хотел точно, так это разочаровать её. — Ну что за дела... Прости, наверно я просто не выспался. Ты можешь уже начинать играть, наверно так будет лучше... — Тот неловко почесал затылок, сдавленно зевнув уже который раз. Изабелла ничего не сказав, села на стул, похрустела пальцами и принялась сосредоточенно играть мелодию. И... лучше не стало. Коту казалось, что рядом с прекрасной мелодией Изабеллы, его мелодия звучит ещё более отвратительно. Она не должна осквернять её талант своим ужасным звучанием. Подросток видел, как недоуменно она на него смотрит. — Альберт, с тобой всё в порядке? В последнее время ты очень сонный, а сейчас играешь на скрипке как.. новичок. Может тебе нужно поспать? — Кошка прекратила игру, заботливо смотря на него. Ну зачем она так уставилась, прямо в душу? — Нет-нет, я... — Кот не находил в себе слов и оправданий. Он так не хотел её разочаровывать, так не хотел видеть её лицо таким печальным. А что если бы это случилось прямо на школьном выступлении? — Я.. Да, наверно это так. Мне правда надо отдохнуть. Прости. — Тот положил скрипку со смычком в чехол. Настроение сразу же стало скверным, как гнилой помидор. Лучше ему уйти и не мешать ей репетировать. Поэтому, быстро попрощавшись, тот чуть ли не выбежал из кабинета музыки, а затем и к выходу из школы. Как же ему стыдно. Стыдно, что он не может сыграть даже простую мелодию без ошибок. Мелодию, которую он заучивал специально. А ведь выступление сегодня вечером! *** Альберт уже второй час неподвижно лежал на кровати. Он совсем не спал. Ни мать, ни брат вопросов не задавали, уж слишком скисшим выглядел кот. Он думал обо всём и ни о чём одновременно, всё в его голове было какое-то туманное и навевающее тоску. Как ему быть? Как подготовиться к школьному выступлению за один день? А хочет ли он вообще там выступать? Вопросы летели в голову на скорости света, Альберт даже мысленно не успевал ответить хоть на один, ведь потом сразу же прилетал новый. Но нужно что-то делать. Перебороть уныние, наконец встать с кровати и начать что-то делать. Но тело будто не поддавалось. Конечности ослабли так, будто кот только что пробежал четырёхчасовой марафон, а потом провёл операцию на сердце голыми лапами, и всё это без перерывов. Может можно просто бросить всё и нормально поспать? Нет. Так неправильно. Это будет так эгоистично с его стороны — не пойти и ничего не сказать Изабелле. Как он сможет смотреть ей в глаза после такого поступка? Такой же вопрос был у Альберта в случае если он всё таки пойдёт на концерт и продует. Но серьёзно, он потратил так много своих сил и так покорёжил свою психику, что идти совсем не хочется, но сердце говорит что пойти он обязан жизнью. А мозг говорит, что коту надо намотать сопли на кулак, встать с кровати и начать делать хоть что-то полезное. И если идти ему так не хочется, то поступать надо по другому. Так он и решил сделать, слабо взяв сотовый телефон и набрав номер Изабеллы по памяти. — Изабелла, здраствуй. Нам надо встретится и поговорить, это очень важно. *** Альберт стоял у парка, одетый в лёгкую куртку и чёрные штаны. У него в лапе конечно-же была роза, на случай, если его оправдания не сработают, жа и просто так. Изабелла была отнюдь не вспыльчивой девушкой, наоборот: она всегда была очень чуткой, терпеливой и доброй по отношению к окружающим. Но даже зная это, под коричнево-белой шерстью проходили крупные капли пота, а сердце тревожно случалось о грудь. Они договорились встретится тут — у парка. Начинало темнеть, хотя на дворе не было и шести часов вечера. Ох уж этот февраль-месяц... Выискивая подругу среди прохожих, кот наконец смог различить её силуэт. А спустя полминуты, среди фонарей он увидел её: светлая шерсть, шоколадные кудри и проницательные желтые глаза. Она была одета в необычного вида пальтецо, на подобии платья. Альберт стоял как вкопанный, пока она не подошла к нему. — Привет. — Изабелла поправила одну из прядей. В ответ обладатель очков мог лишь только пискнуть. — Ты ведь хотел что-то обсудить, так ведь? Усатый кивнул, чувствуя как ком подступает к горлу. Его щас вырвет как Стэна или он упадёт в обморок? — Ээ.. Да. Это очень важно. — Альберт выпрямил спину. "Соберись!" Кричало у него в голове. Мысленно перекрестившись раз так пять, тот наконец собрался с мыслями. — Изабелла, я.. Я не думаю что смогу участвовать на выступлении. — Наконец проговорил он, страшась смотреть ей в глаза. Вдруг он найдёт там разочарование, ненависть? Обладательница кудрей не спешила отвечать, лишь удивлённо смотрела на зеленоглазого, как бы задавая очевидный вопрос — "почему?". — Послушай, я понимаю что ты удивлена, ведь мы так долго репетировали, но.. — Кот судорожно сглотнул, думая над дальнейшими словами. — Я не спал ночами, специально выходил на улицу ночью чтобы как следует отрепетировать, а затем возвращался домой ранним утром. Я потратил все свои нервы. Я хотел чтобы всё было идеально. — Он случайно посмотрел в её желтые глаза, но не увидел того, чего боялся больше всего. Там было лишь удивление и непонимание. Кошка терпеливо ждала, пока друг расскажет всё что у него на душе. — А сегодня, когда я даже куплет не смог сыграть, я понял. Я уже изначально не совсем хотел учавствовать. Точнее, перестал когда попытался репетировать намного усерднее чем обычно. — Так почему же ты раньше мне не сказал, Альберт? — Голос кошки спокойно прозвучал, будто отдаваясь эхом средь чуть заснеженной улицы, освещённой желтыми фонарями. — Потому что.. Я так хотел чтобы всё прошло замечательно. Так боялся что ты расстроишься, разочаруешся во мне.. Ты мне дорога, я ведь так тебя лю- — Тсс... — Тот был прерван Изабеллой, та приложила палец к его губам. — Я понимаю. И тогда Альберт понял. Ощутил, что прямо сейчас, все его невзгоды это настоящие пустяки. Что ему и не надо было так боятся. Что счастье — не так уж непостижимо. Что он любит её, а она — его. Они обнялись, совсем одни, под светом уличных фонарей. Еще молодые, беззаботные и такие счастливые.