Часть 19

— Давай, Гарри, пожалуйста, поговори со мной. Позвольте мне объяснить. — сказал Сириус через дверь спальни. Гарри приоткрыл дверь и выглянул. — Ты просто собираешься снова мне солгать. — Нет, Гарри, я никогда не лгал. Я просто не хотела, чтобы ты знал о моей ужасной семье. Пожалуйста, позвольте мне объяснить. — Он умолял. — Брось, приятель, он твой крестный отец. Выслушай его. Я пойду в комнату близнецов сегодня вечером. — сказал Рон и положил руку ему на плечо. Гарри открыл дверь и пропустил их обоих. Рон вышел, а Сириус сел на кровать. Гарри сел на кровать Рона напротив него. — Ты действительно пытался изнасиловать ее? — Гарри вздрогнул. — Это не похоже на… — Отвечай на вопрос! — Да. Но это было против моей воли. Это очень длинная хреновая история! — сказал Сириус и, упершись локтями в колени, подался вперед. — Что ты имеешь в виду? — Мы с Джульеттой встречались. Затем однажды в холле Снейп увидел нас вместе. Он ревновал, он напал на меня, что-то сделал с ней, и вдруг она не захотела иметь со мной ничего общего. Он убедил ее сообщить о нападении на меня. Я сказал им, что она согласилась, но они все равно отстранили меня. — сказал он. — Что он с ней сделал? — Гарри спросил. Он не был полностью увлечен этой историей. — Я не знаю. Но видел ли ты их вместе? Он ловит ее на каждом слове. Он так контролирует ее, что это пугает меня. Он использовал ее, чтобы попытаться втереть это в лицо твоей матери. Пытался заставить твою мать ревновать, но она не хотела иметь с ним ничего общего, — сказал Сириус. Он был прав, это тоже касалось Гарри. — Она сказала, что был второй раз, и Ремус подтвердил это. — Семья Блэков известна тем, что они не что иное, как чистокровные расисты, которые женятся и размножаются друг с другом. Моя семья давила на меня, чтобы я женился на ней, чтобы присоединиться к нашим домам. Я хотел этого. Мерлин знает, что я люблю ее. Но я не хотел, чтобы это было на их условиях. Когда всё пошло коту под хвост, мой отец пришел в ярость от того, что я все испортил. Когда я вернулся в школу, он наложил на меня властное проклятие. — Ты хочешь сказать, что он заставил тебя сделать с ней все это? — спросил Гарри. — Да. Я был под проклятием большую часть года, когда вернулся. Я не спал, он заставил меня выслеживать ее и ждать подходящего момента. Я так старался бороться с этим. Он заставил меня солгать моим друзьям. Я солгал твоему отцу и Лунатику. Я не мог контролировать свой собственный голос. Он заставил меня сказать им, что она хотела этого, это была игра, в которую мы играли. — У Сириуса на глазах стояли слезы. — Что он заставил тебя сделать? — Снейп порвал с ней. Он отшвырнул ее в сторону, как будто она была никем, когда понял, что его план не сработал, заставив твою маму ревновать. Разбил ей сердце. Я видел ее. Она была одна на 7 — м этаже. Я сказал Хвосту, Сохатому и Лунатику, что мне нужно поговорить с ней и убедиться, что нас оставили в покое — Сириус заплакал. Он позволил своим слезам упасть на пол. У Гарри отвисла челюсть, он был ошеломлен тем, что услышал. — Мой отец…помог тебе? — Да. Потому что мой отец заставил меня солгать ему. Твой отец не знал. Все это было хреново, Гарри. Я схватил ее и потащил в Выручай комнату. Голос моего отца в моей голове, заставляющий меня сжать руки. Он хотел, чтобы я оплодотворил ее. Это заставило бы наши дома соединиться, ей пришлось бы выйти за меня замуж. Слушай, я не собираюсь рассказывать тебе, что произошло в том шкафу, хорошо? Я переживаю этот кошмар каждый раз, когда закрываю глаза. — Что тогда сделал мой отец? — Гарри спросил. Он обхватил себя за ноги. — Он взял меня к себе. После суда, когда моего отца осудили, я не хотел иметь ничего общего со своей семьей. Его родители практически усыновили меня. Я больше не возвращался сюда, пока не умерли остальные члены моей семьи и я не сбежал из Азкабана. — сказал он. Он увидел сомнение на лице Гарри. — Гарри, посмотри на меня. Твой отец был хорошим человеком. Он никогда не знал, что происходит на самом деле, пока не стало слишком поздно. То же самое с Лунатиком. Лунатик не разговаривал со мной несколько месяцев, пока твой отец не поговорил с ним и не объяснил, что я никогда не собирался этого делать. — Мне жаль, что это случилось с тобой. Я не хотел верить, что ты когда-нибудь сделаешь что-то подобное, — сказал Гарри. Он встал и обнял его. — Всю мою жизнь меня обвиняли или подставляли за то, что было неправдой. Я надеюсь, что, по крайней мере, ты будешь в моем углу. — Так и есть. Я верю тебе. — Спасибо, Гарри. Спасибо. — Он улыбнулся. — Так что же произошло после этого? Со Снейпом и Джульеттой? Как получилось, что она сейчас с ним? — Весь этот инцидент со мной толкнул ее обратно в его объятия. Он оказался в нужном месте в нужное время. Твои отец и мать уже были помолвлены тогда, когда он понял, что не сможет вернуть Лили, он побежал обратно к Джульетте. Он увидел, что я хочу ее, и постарался втереть это мне в лицо. Я люблю ее, Гарри. И всегда буду. Теперь она вернулась и снова набросилась на него. — сердито сказал Сириус. — Куда она пошла? Как она осталась… — Молодой? Прекрасна, как в тот день, когда она ушла? Черт, если я знаю. Может быть, Снейп говорил правду о ее путешествии во времени. Что бы это ни было, это имеет отношение к Дамблдору. Но он заперт, как Гринготтс. Это беспокоит меня, Гарри. Что, если он причиняет ей боль? Тот контроль, который он имеет над ней, пугает. — Сириус спросил. — Ты слышал, что сказал Снейп… — А если бы ты был прав? Что он овладел ею против ее воли? Любовное зелье или какая-нибудь темная магия! Я облажался в прошлом, я знаю это. Но она вернулась, и что, если это мой единственный шанс поговорить с ней? Скажи ей, что я сожалею обо всем и что я люблю ее. — Сириус разглагольствовал. Гарри стало жаль своего крестного отца. Он хотел бы как-нибудь помочь ему, но Снейп уже ушел с Джульеттой. Куда он ее отвезет? Хогвартс? Она была внучкой Олливандера, может быть, они могли бы поговорить с ним об этом. Он никак не мог доверять Снейпу! — Завтра мы отправляемся в Косой переулок за припасами. Может быть, я смогу поговорить с мистером Олливандером за вас, — предложил он. — Нет! Этот человек абсолютно презирает меня! Он запрещает нам с Джульеттой быть вместе! Ты разоблачишь меня из укрытия, и он будет знать, куда прийти. И я боюсь, что это не министерство… это он. — Сириус внезапно испугался. — Я не буду. Почему ты его боишься? Он уже старик. — Гарри нахмурился. — Он чуть не убил меня после того инцидента. Никогда, я имею в виду, никогда не выводи этого человека из себя. Я бы предпочел дать Волдеморту по носу, прежде чем мне снова придется увидеть этого человека. — прямо сказал он. Гарри рассмеялся, но Сириус сохранил невозмутимое выражение лица. Гарри перестал смеяться. — А как насчет Ремуса? — Гарри спросил. — Ремус чувствует себя виноватым за то, что я втянул его во все это. Он прав, это была моя вина. Я был недостаточно силен, чтобы отбиться от своего отца. Но, как обычно, он придет в себя. Я должен дать ему время. — сказал Сириус. Он встал и откашлялся: — Что ж, это был хороший разговор. Спасибо, что выслушали меня, я уберусь от вас подальше. У меня сейчас много чего на уме.

****

Позже тем же вечером Гарри рассказал своим друзьям все, о чем они говорили. Это развеяло все сомнения и ненависть, которые они испытывали к Сириусу. — Боже…это как современные Ромео и Джульетта. — Гермиона упала в обморок. — Это ее имя, да. — Рон усмехнулся. Гермиона открыла рот, чтобы объяснить, но Джинни остановила ее рукой. — Не беспокойтесь. Он этого не получит. — Мне просто очень жаль, что он потерял ее. — сказал Гарри. — Ну, мы ничего не можем сделать, приятель. — сказали близнецы. — Может быть… — Гарри был прерван Гермионой. — Нет! Нет! Оставь меня в покое. Мы причинили достаточно вреда. Это не в нашей власти. Больше никакого вмешательства, мы говорили об этом. Мы обещали, что перестанем вмешиваться. — Она подчеркнула. — Я думал, мы все скрестили пальцы. — Джордж рассмеялся. — Но, Миона… — Нет, Гарри. Мы ничего не можем сделать, кроме как похитить ее и притащить сюда. — Она сказала. — Хорошо, ты исключена из команды, — пошутил Фред. — Что? Групповое преступление? — саркастически сказала она. — Ты видел, как Снейп обращался с ней. Он, наверное, просто собирается запереть ее в своей темнице и держать как сексуальную рабыню! — сказал Рон. — Везучая сучка… — Джинни что — то пробормотала и уставилась в огонь. — Что? — Гарри спросил. — Хмм? Ничего. Похитить? Я в игре. — Она пришла в себя. — Мы не похищаем ее! Мы даже не знаем, где она! — завопила Гермиона. — Мне просто так жаль Сириуса. Он любит ее, и она любит его. Когда мы уйдем, он останется один. Если бы мы могли собрать их вместе… — сказал Гарри. — Она не выглядела так, будто любила его, приятель. Конечно, я не профессионал в женщинах… — начал Рон. Джинни и близнецы фыркнули. Он нахмурился на них, прежде чем продолжил: — НО она выглядела так, как будто не хотела иметь с ним ничего общего. Она выглядела испуганной им. Кто бы не был таким, учитывая то, что он с ней сделал. — Она боялась нарглов, Рон. — Джинни закатила глаза. — Всё заставляло ее нервничать. — В твоих словах есть смысл. Может быть. — Гермиона сосредоточенно прикусила губу. — Да, Рон не ладит с дамами. — одновременно сказали близнецы. — Кроме этого. — Она махнула рукой в знак отказа. — Эй! — сказал Рон и недоверчиво развел руками. — О чем ты думаешь, Миона? — спросила Джинни. — Что, если он ей что-то дает? Как наркотик или зелье? — Теперь мы разговариваем! — Миона вернулась в команду! — сказал Фред. Они все внимательно слушали. — Она была слишком довольна им, она смотрела на него за каждым маленьким решением. — Она всё еще обдумывала это. — Такое Властное Проклятие. — предположил Гарри. — Нет. Ей не нужно было бы спрашивать его, что делать, она бы просто сделала это. Это было похоже на то, как будто она смотрела на него, ища указаний и желая понять, делает ли она его счастливым. Она не отпускала его. Как будто она боялась потерять его. Я думаю, это любовное зелье. — Она сказала. — Хорошо, две вещи, я думаю, что ты прав в одной части. Она не переставала прикасаться к нему. Кто вообще захочет прикоснуться к нему? — сказал Гарри, ставя галочку на одном пальце. Джинни облизнула губы и приподняла бровь, словно обдумывая эту мысль. — Вторая часть, если это было любовное зелье, почему она не была влюблена в него? Нравится то, что они продают? Помнишь, как Колин Криви случайно выпил немного и влюбился в Трелони? Он споткнулся о собственную челюсть, — сказал Гарри, поставил галочку еще одним пальцем и указал на близнецов. — Он мастер зелий, он бы не хотел, чтобы она была такой нежной с ним. Он не того типа. Он бы знал, как его усовершенствовать, — сказал Рон. — Я не могу поверить, что говорю это, Рон прав. Он бы изменил его, чтобы ему было лучше, — сказала Гермиона. — Эй! — Так какой у нас план? Похитить ее, дать ей противоядие, привести ее сюда, к Сириусу, и убедить ее в правде? — спросил Джордж. — Можем ли мы не использовать похищение? Это слово…просто заставляет его казаться таким незаконным… Да, как насчет спасения? Спасение — хорошее слово. — предложила Джинни. — Мы не можем заставить ее любить Сириуса, точно так же, как ее не следует заставлять любить Снейпа. Мы даем ей противоядие и рассказываем ей все. Тогда мы позволим ей принять решение. — сказал Гарри. — Что, если противозачаточное зелье не сработает? — спросил Рон. — Например…что? она действительно любит его? Они все рассмеялись. Дверь спальни открылась. — Девочки, пора спать. Пойдем, — сказала Молли. Она проводила их обратно в их общую комнату и встала в ногах их кроватей. — В свете того, что произошло сегодня вечером, мы с Артуром подумали, что лучше всего поговорить с тобой сейчас. Лицо Джинни покраснело, и она закрыла его руками: — Мама, нет… — Мы должны поговорить о Гиппогрифах и Ниффлерах.

****

Северус аппарировал их прямо к входной двери Спиннерс-Энда. Он временно снял защиту и позволил ей войти первой. Когда он снова заперся, он включил для нее защиту, открыв ей свободный доступ. — Это дом моего детства. Я сохранил его как нечто простое и бесплатное, чтобы оставаться в нем летом — Он объяснил. Ему вдруг стало неловко за этот дом. Ему следовало отвезти ее в гостиницу или в замок. Она сделала несколько шагов в гостиную и огляделась. Она сразу же направилась к книжным полкам, выстроившимся вдоль стен, и провела пальцами по корешкам книг. — Это не так уж много, прости. Это только временно. — сказал он из-за ее спины. — Мне здесь нравится. Потому что ты здесь. Я буду жить с тобой где угодно, под мостом в Лондоне или в палатке в лесу. Я просто хочу быть с тобой. — Она подошла к нему и снова откинула волосы с его лица. — Я куплю тебе замок. Твое собственное королевство, которым ты будешь править. Все, что ты захочешь. — Он вздохнул. Он видел, как расширились ее глаза, эти яркие серебристые глаза. — Я хочу только тебя. Он поцеловал ее. Не так страстно, как в последние два дня, но мягко, как будто она могла разлететься на миллион кусочков. Ее руки, пробежавшие по его волосам, когда она откинула их с его лица, вызвали у него дрожь по спине. — То, что ты сказал Альбусу, что выбираешь меня… — Он замолчал, не в силах закончить фразу. — Я серьезно. Я всегда буду выбирать тебя, и никого другого. Потому что я люблю тебя. Только ты. И я не могу дождаться, когда стану твоей женой и буду носить твое имя. Он не мог говорить, голос подвел его. Все, что он мог сделать, это кивнуть и вздохнуть. Продолжай дышать. Он почувствовал ее руку на своем подбородке, мягкую и нежную. — Отведи меня в постель. — прошептала она. Он осторожно подобрал ее в свадебном стиле и не сводил с нее глаз. Затем все стало размытым, он был на автопилоте, пробираясь через дом, поднимаясь по лестнице и направляясь в свою спальню. Медленно снимая с них одежду, он уложил ее на кровать. Он был нежен, медлителен и основателен. Ее руки скользили по его спине, пока он сохранял медленный ритм. Он больше не двигал бедрами, как когда был моложе и глупее. Он двигал бедрами и встречал ее каждым толчком. Он уперся локтями по обе стороны от ее головы и прижался лбом к ее лбу. Глаза встретились, и они шептали друг другу о своей любви. Наслаждался каждым ее оргазмом, каждым стоном, каждым любовным прикосновением, которое она к нему прикладывала. Он умолял о ней. Он умолял ее о любви, о ее внимании, чтобы она никогда не покидала его. Затем он пообещал ей весь мир. Он пообещал никогда не причинять ей боли, что с ней никогда ничего не случится, всегда любить ее и защищать. Когда ее губы встретились с его подбородком, он кончил, и она обняла его. Пообещав никогда его не отпускать. В ту ночь он обнял ее спиной вперед и зарылся лицом в ее волосы. Это было оно, свобода. Возможно, он и не был свободен от ордена или Альбуса, но он был свободен от одиночества. Это была первая ночь из многих, он больше никогда не будет один. Начало всей их оставшийся жизни.