32.1. Переговоры

Мужчина оскалился, глухо зарычал и снова дëрнулся всем телом. Откуда только силы взялись… – Тише, Орвин, – попросила Авила. – Не надо! Рассчитывать на то, что он возьмëт да и послушается, было глупо. Она подалась вперëд, схватила его за локти и навалилась, прижимая к перине. Напряженные мышцы дрожали под еë ладонями. – Хватит! – сказала она твëрдо. Мужчина резко мотнул головой и, опустив взгляд, Авила со смущением заметила, что еë свободная рубаха сползла непозволительно низко по груди, и лежит у него на лице. Чуть сдвинулась, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, насколько это было возможно в полумраке. Мужчина замер, было слышно только тяжëлое дыхание. – Ты прикован надëжно, – продолжала она. – И если станешь вырываться, только навредишь себе! Нам нужно поговорить. Просто поговорить, ты меня понимаешь? Ответа не последовало. Но и нового рывка – тоже. Несколько мгновений Авила ждала, потом всë же рискнула разжать пальцы и чуть ослабить хватку. Мужчина остался неподвижен. – Вот так, – заключила она. – Сейчас я встану и разожгу свечи. А ты полежишь спокойно. В твоëм состоянии это было бы лучшим решением. Послышался резкий короткий выдох. И снова тишина. Авила поднялась с постели, нашла огниво и принялась зажигать свечи. И всë это время она отчëтливо слышала тихое позвякивание со стороны постели. Когда она принесла подсвечник, мужчина запрокинул голову, осматривая скованные руки. Авила поднесла свечи ближе. Хочет, пускай любуется. – Ну что, убедился? Он обернулся, смерил тяжелым взглядом. Потрескавшиеся губы сжались в тонкую линию, на скулах заиграли желваки. Да, слушать оскорбления было неприятно, но молчание оказалось хуже. От него делалось как-то совсем неуютно. Авила осторожно протянула руку, дотронулась до его лба. Жара не было, если не считать какого-то явно нехорошего огонька в глазах, сулившего очередные проблемы. – Хочешь пить? – спросила она, чтобы хоть как-то разбавить гнетущую тишину. Впрочем, помогать в этом мужчина явно не собирался. Но и от воды не отказался. Придерживая его голову под затылок и прижимая к губам плошку с водой, Авила подумала, стоит ли считать это хорошим знаком, или жажда просто оказалась сильнее неприязни. – Нога сильно болит? Я приказала лекарю оставить зелье, облегчающее боль. Тебе это сейчас пригодится. Она взяла со столика склянку, выдернула пробку и попыталась предложить мужчине. Тот отвернулся. Авила вздохнула. Ни один человек прежде не вызывал в ней такой досады! – Ты, конечно, высокий парень, – сказала она. – Но, ручаюсь, упрямство твоë выше всемеро! И самомнение, небось, такое, что отсюда до Леморы растянуть можно. Это невыносимо! – Так зачем терпишь да жалуешься? – тихо поинтересовался он. – В твоей власти сделать меня удобным, на свой вкус. Авила взглянула на ошейник. Хищные шипы тускло блестели в дрожащем свете свечей и отчëтливо впивались в напряженную шею. “Он из любой твари сделает покладистую и очень послушную”, – вспомнились слова старой ведьмы. Она уже видела, на что способен этот артефакт. Не удивительно, что пленнику не по душе такое “украшение”, и можно было бы даже посочувствовала от всей души… если бы он сам не пытался заслужить этот ошейник всеми силами! – Достаточно того, что ты не сможешь причинить мне вред, а если попробуешь – пожалеешь. Понимаю твоë недовольство, но чтобы получить иное отношение, для начала стоило вести себя смирно и никого здесь не убивать! Выражение лица мужчины осталось таким же каменно-неподвижным, а вот в глазах что-то поменялось. Он перевëл взгляд в потолок. – Возможно, между нами просто случилось некое недопонимание, ведьма. Голос звучал спокойно, даже мягко, и ради этого Авила была голова простить это обращение, в его устах не несшее ни капли уважения. – Могу я узнать, кто же ты на самом деле? Не безродная ведь, это ясно. Авила усмехнулась. – Вообще-то, я не солгала тогда! Ну, не договорила немного… В роду главное – дар, передающийся из поколения в поколение. А мне от матери сил не досталось. Я прошла обряд инициации, но осталась пустышкой. Магии во мне слишком мало, чтобы считаться настоящей наследницей, так что да, по сути, я безродная. Она помнила обо всех этих бредовых словах про “белую ведьму” и была готова к тому, что он станет спорить и опять уличать еë во лжи. Но мужчина просто кивнул. – Это печально, – сказал он. – И всë же, кто твоя мать? Наверное, это стоило считать хорошей приметой. Разговаривает спокойно, уже пытается выяснить, насколько влиятельная госпожа ему досталась. Тут было чем его порадовать. – Великая Аэри, Алая Река, ныне – наместница провинции Ормар, в землях которой мы теперь и находимся. Я еë третья дочь. Он зажмурился на несколько мгновений, и Авила успела испугаться. – Больно? Слушай, не упрямься, это зелье… – Всë в порядке, – сказал он так же ровно. – Гримвальд, выходит, теперь служит твоей матери? – Да. А ты что, его знаешь? Мужчина снова кивнул. Авила подумала, что вопрос глупый. Колдун был родом из этих мест, здесь же много лет назад он убил брата, предателя и мятежника, получил за это повышение по службе и отправился в столицу, где и был позже представлен Аэри. Псы ордена наверняка хоть как-то разбирались в местной политике, знали имена высокородных, служивших в здешних землях. – Ты привыкла к определëнному отношению, да? – сказал он. – Осененная благословением Богини-Матери, из рода, обласканного расположением Королевы. Простолюдины боготворят и кланяются до земли, слуги и рабы – боятся и спешат во всем угодить. Ты всем нравишься, тебе можно всë, что пожелаешь… Понимаю, когда всю жизнь перед глазами одно и то же, сложно поверить, что бывает и иначе. Но оно ведь в самом деле бывает. “Да как он смеет! Этот жалкий ублюдок!” Авила просто сидела рядом на постели и слушала, уже понимая, что мужчина опять болтает какую-то дрянь. Удивительно, но злость вспыхнула и тут же погасла. Ей даже стало немного жаль этого упрямца. – Может, ты уж позабыла, но я всë ещë фаррадиец, мерзкий пëс, послушник Ордена очистительного Пламени. Простой воин, и учили меня двум вещам: терпеть и убивать. И если меня снова пытать, я вытерплю. А следом выберу момент и снова убью. Я не боюсь. Ни палачей, ни тебя. И не стану угождать из страха. Так что можешь не изображать из себя милую наивную девицу, которой эта грязь никак не касается. Хочешь еще поиздеваться – воспользуйся ошейником, как должно. Редкий артефакт, дорогой, попробуй. Пока можешь! Это было уже слишком… Авила невольно улыбнулась. – Угрожаешь? В твоëм положении неразумно говорить такие вещи. – Изворотливо недоговаривать и ловко бить в спину не умею, так что… Он дëрнул плечами и тут же поморщился. Авила взглянула туда, где красовалась теперь зашитая рана от удара по голове. Чтобы добраться до нее, лекарю пришлось срезать клок волос, которые она, памятуя об увиденном в покоях леди, тут же приказала бросить в камин. На повязке уже проступило пятно крови. – Просто предупреждаю, чтобы ты понимала, ведьма. Что бывает, если играться с врагом.