Дети

Миранда так благостно улыбается им, что Гейзенберга начинает подташнивать. Он далек от религиозной херни, Карл верит в науку и деньги, поэтому, когда Миранда простирает к ним руки, едва сдерживается от смеха. — Дети мои, — произносит Миранда, и Сальваторе Море, кажется, готов обоссаться от восторга; Донна Беневиенто качает на коленях свою безобразную куклу, Альсина постукивает пальцами себя по колену. Руки у нее крепкие, впору подковы гнуть, ноги — будто древесные стволы, а задница точь-в-точь как у толстомясых греческих дев. Альсина Димитреску вся сочная, настоящий мясной цех; хорошо, что мужики ее не особо интересуют. Карл снес бы голову любому, кто решил бы покуситься на такую аппетитную тушку. Раз не ему, то никому.