Часть 1

Лилит странная, необычная, при всей своей первородной красе. Вся такая красивая, нежная, неуловимо хищная – первая женщина. Люцифер прежде никогда не видел женщин. Хотя под скудное "женщина" вполне могла сойти и его ровесница – Сера, но она была ангелом, серафимом, а поэтому, скорее, была существом бесполым, нежели женщиной. Лилит была другой, совершенно другой. Кожа у неё бела как молоко, волосы длинны как реки, а лицо Лилит было таким... Таким!... Самаэль за всю свою бессмертную жизнь не видел такого лица: мягкого, но ровного, обворожительного и восхитительно приятного. Он мог смотреть на неё вечно. Когда она как обычно садилась на камень под деревом, складывала на коленях руки и занималась чем-то своим. Люцифер не помнил, чем именно, ведь на это он совсем не обращал внимания. Горда как птица – всегда сидела прямо, и как лань – грациозно разгуливала по саду. Волосы струились по ее телу, скрывая то, от чего чистейщее создание Божье, названное серафимом, краснело как яблоки в этом дивном саду и прятало смущение за белоснежной шляпой. Люцифера приставили – или, скорее, он напросился – следить за первыми людьми, наблюдать за ними, пресекая любые случайные попытки к самоубийству. Смотреть, по большей части, нужно было скорее за Адамом, но Самаэль не мог оторвать взгляда от Лилит. И чем дольше он смотрел, тем больше восторгался. Он хотел – нет! – нуждался в ней. Поэтому в один из дней всё же решился подойти ближе: Лилит сидела у озера, расчесывала волосы и напевала незатейливую мелодию, подслушанную у птиц, а он был всего в нескольких метрах – прятался за деревом, смотрел на неё и в который раз не мог поверить что она – такая... Такая!... – настоящая. Словно очередная его мечта, ожившая и выпорхнувшая из рук в реальный мир. Самаэль думал, что превзошёл самого себя, создав уток, но вдохновившись красотой и грацией Лилит он сотворил лебедей, которые всему царству небесному понравились намного больше. Позже создал кошек, и лис, и бабочек, и даже змей. Бог одобрил всех. Лилит была его вдохновением, его музой. Восхищаясь ей он придумал снег, радугу, молнии – настолько глубоко в его сердце засел образ первой женщины. Люцифер не мог прийти в себя, Лилит лишала его всяких приемуществ, делала совершенно странным, глупым, беспомощным. И от этого он терял голову. Лилит была красива, очевидно и бесспорно, невероятно красива. Но на момент создания у неё уже был жених, который, к слову, наружностью своей похвастать не мог. Так уж захотелось создать их Богу, и Люцифер с ним спорить не смел. Не смел спорить и с тем, что Адам с Лилит, по первоначальной задумке, должны быть вместе. Бог не объявил об этом сразу, а когда сказал, было уже поздно. Самаэль был очарован Лилит, но она была не его, и не смогла бы стать не при каких условиях. Тогда что-то в нем треснуло, сломалось, он пошёл ко дну. Люцифер увядал, чах, точно так же, как и его собственные творения – лебеди, способные дать волю чувствам лишь единожды. Ох если бы он только узнал раньше, как же ужасно влюбиться раз и навсегда, то несомненно не стал бы так издеваться над бедными животными. Но сейчас на то, чтобы исправить эту ошибку у Люцифера совершенно не было сил. Он не мог улыбаться, дурачиться как раньше, а главное – мечтать. Лилит забрала с собой всё, оставив Самаэля ни с чем. Он отчаялся, затих, и вскоре стал до отвратительного похож на других серафимов – тихих, молчаливых, совершенно послушных. Бог видел всё, и то, что творилось с его любимым “сыном” ему никак не нравилось. Он не создавал Самаэля отличным от других намеренно, однако эта ошибка оказалась самым удачным в его жизни просчётом, ведь Люцифер рос настоящим мечтателем, таким, каким во веки вечные не станет ни один другой серафим. Самаэль жил, мечтал, и в мир, названный “Землёй”, вдохнул жизнь именно он. Жизнь не людскую, совсем нет. Бог создал холст, Люцифер – краски. Он назвал жизнь жизнью и подарил людям душу. Самаэль делал мир интереснее, ярче, и с этим вынужден был согласиться каждый. Он был мечтателем с большой душой и сердцем – что у серафимов считалось делом весьма странным – поэтому до конца понять его не мог никто, даже сам Бог. Люцифер всегда был странным, и теперь он любил Лилит. Сам ещё не догадывался, потому что слова такого не знал и в жизни никогда никого так не любил, но Бог видел – Самаэль обречён. Для других серафимов главной движущей силой был трезвый и скептичный ум, а для Люцифера – мечты. Без них он медленно умирал, а вместе с ним умирала на земле радость, перестала сиять радуга, и краски жизни медленно бледнели. Да, Лилит нужна была Самаэлю в тысячу раз больше чем Адаму, но если бы первые люди нашли счастье друг в друге – никто не был бы вправе им мешать. И тогда мир точно был бы на несколько тонов мрачней. Но, к счастью для всего живого, Лилит отвергла Адама, стоило им лишь встретиться. Он был непреклонен и хотел над ней полного контроля, а Лилит… Гордая и такая непокорная Лилит хотела чего угодно, но не этого, потому вскоре стало ясно, что их союзу не быть вовсе. Адаму Бог создал новую невесту, на этот раз более покладистую и совершенно очаровательную в своей мягкости – Еву. А Лилит на сей раз осталась одна, обреченная до конца своей жизни скитаться в гордом одиночестве. Так, по крайней мере, было задумано, ровно до того, как Самаэль, горящий радостью, надеждой, и, что важнее, мечтой, не взмолил у Господа стать для нее новым мужем. Будь то любой другой его отпрыск, Бог, несомненно, отказал бы в такой просьбе, ибо ангелам строго запрещено вступать в контакт со смертными; наблюдать можно, но вмешиваться в их жизнь – никогда. Но Люцифер… Его бедный, эксцентричный, и совершенно импульсивный сын просто не вынес бы расставания. Он был единственным, кто действительно нуждался в Лилит и, вероятно, был нужен и ей. Воссоединившись с Лилит, Самаэль не смог бы стать счастливее, а его яркие идеи послужили бы небесам неизмерную службу. Поэтому решено было позволить Люциферу встретиться с Лилит, хоть некоторые серафимы и были против. Люцифер, распираемый изнутри ураганом вдохновения и счастья так и спустился к Лилит в своём истинном ангельском обличии. А она посмотрела на него так... Странно, по особенному. И по этому взгляду Люцифер понял всё: она знала, чувствовала, видела. Лилит знала, что он наблюдал за ней спустившись с небес. Знала, возможно, даже с самого начала, с момента своего создания. Он взял её за руку, но она не оттолкнула, и белые крылья коротко затрепетали за его спиной в чистом блаженстве. – Я люблю тебя. Лилит почти даже отшатнулась от неожиданности, лицо её вспыхнуло алым, а в глазах показалась самая настоящая, почти даже детская, растерянность. Самаэль был абсолютно и полностью очарован прекрасной Лилит, и уже не смог бы отпустить её. Во веки вечные.