Игра началась.

— Итак. Галина Николавна. Начнём. Вы помните тот день? Расскажите как можно подробнее. — Это началось в первый же день моего отпуска. Иван резко встал со стула, отчего тот с громким скрежетом прочертил полосу на половице. Рогозина характерно приподняла бровь и немного помолчав продолжила рассказ: — На выходе из магазина меня застал звонок моего заместителя из ФЭС —Николая Петровича Круглова. — Менее официально пожалуйста, Галина Николавна! Ваня отпустил себя наконец и азартно включился в эту странную и жестокую, придуманную им самим игру. Рогозина кивнула и продолжила: — Мне хотелось быстрее дойти до квартиры и попасть в ванну. Сумка тяжелая на плече. Говорить неудобно и ещё пакет с продуктами большой в другой руке. А тут Коля пытается мне о деле этом новом растолковать подробно. Я ему откровенно сказала, что выслушивать в подробностях очередных кошмары я не намерена, что я уже в отпуске. Отшила в общем— рули сам, делай что хочешь. Злая была на него из-за одной истории из его личной жизни недавней. Глупо так получилось тогда. Почувствовала я себя несколько униженной. Гордыня…Подколола, что мне звонит из-за помех на этом поприще, что понимаю, как на это дело времени не хватает. "Молодая дочка или кто она там тебе" - спрашиваю? Отыгрываюсь за неловкий момент, короче говоря. Я предупреждала, что жутко ревнивая. Под свой монолог подхожу к дому. Там моя личная квартирка. — Родительская? — Нет. —Лаконично, Галина Николаевна! — Иван Фёдорович, запомните, ставить вопрос нужно правильно. В правильно заданном вопросе УЖЕ содержится половина ответа. Квартира двоюродной бабушки, но покупали вместе. Не ведомственные хоромы. Дом не старый, но район так себе. — Что было дальше, Галина Николавна? Вы что-то заметили? — Уже лучше, Иван Фёдорович… Смотрю, что опять обнесли "газоны", смешно даже их так называть… Загородили строительными шаткими заборами. Думаю, как обойти эту конструкцию, не повалить их и не повредить свою ношу и себя. Стою-путь безопасный обдумываю. Вижу, что на ступеньках к дому, там высоко подниматься, что тоже меня не радует, потасовка какая-то начинается… Понимаю теперь, что они меня тоже именно тогда заметили… Прекращаю разговор. Кидаю Коле- "ладно, пока"! И делаю то, что они ожидали. Хорошо мою биографию изучили… — Сколько их было, Галина Николавна? — На ступеньках трое. Двое против одного. — Вы решили помочь потерпевшему. Как Вы это делали? "Ну и Тихонов…. Рогозину допрашивает... Грамотно. Тренируется сразу на руководителе ФЭС. Вот, Галя. Опять двусмысленно получилось. Хотя бы не вслух…на этот раз." — Как…Крикнула им "А ну-ка прекратите"! Или что-то в этом роде. Конечно, это "избиение младенца" продолжилось. Я оставила пакет с покупками внизу и помчалась по лестнице спасать. Сходила за продуктами полковник Рогозина… Ей снова тошно от этой истории. Противно… Стыдно. Уже стыдно, хотя рассказ только на стадии, когда она спасала человека. Абстрактного, даже не зная кто он и какого пола в принципе. Ваня поёжился. Ему неловко. Он не хочет видеть её такой. Не хочет ей причинять боль. Она тоже, когда операции делала, причиняла адскую боль и спасала. Борис рассказывал как ТАМ-в горячих точках это происходит, подробно рассказывал. Они оба через ужасы прошли. Сейчас она должна всё проговорить именно ему-Ване и тогда отпустит. Он знает. Она ему верит как никому другому. С самыми деликатными делами обращалась, когда надо было проверить близких людей, не унижая служебным расследованием, ждала чтобы никого не было в офисе. Ночью уже. Он делал. Никто кроме них никогда не узнал.