Новое начало

      Глава 1 Новое начало             

2 мая 1981

             В этом году весна выдалась на редкость теплой – большой подарок для всех жителей туманного Альбиона. В Годриковой впадине светило солнце, и многие предпочли провести этот субботний день на свежем воздухе.       Семья Поттеров не была исключением.       Впервые за длительный промежуток времени все дружная кампания должна была собраться вместе, благо и повод выдался подходящий – День рождения их близкого друга Лунатика.       С началом войны не так часто удавалось увидеться вне собраний и операций Ордена, и сегодня все хотели наверстать упущенное.       Лили и Алиса весело щебетали о своем, о девичьем, задорно накрывая на стол и краем глаза послеживая за своими мужьями, занятыми малышами.       Дети восторженно агукали, больше занятые пролетающими наколдованными бабочками, чем друг другом, хотя первое знакомство все же можно было считать успешным.       Почти все были в сборе – не хватало лишь главного виновника торжества и молодого Сириуса Блэка. И если отсутствие последнего никого не удивляло – Бродяга любил появляться в последнюю минуту, то опоздание Ремуса стало чем-то необычным.       - Да все с ними в порядке, - беззаботно сказал Джеймс Поттер, передавая захныкавшую дочь супруге. – Не переживайте, девочки.       Было ясно: где бы ни пропадала эта парочка закадычных друзей, Сохатый явно был в курсе.       Краснощекий карапуз Невилл успел задремать, утомившись от игр и пригревшись на солнышке, да и Виктория – дочь Лили и Джеймса Поттеров начинала клевать носом, когда в небе над Годриковой впадиной раздался оглушающий рев.       С неба прямо к дому Поттеров резво спускался мотоцикл. И только когда неведомый доселе агрегат громко тарахтя опустился на лужайку, Лили с легкой обреченностью узнала в водителе сего летательного аппарата Сириуса Блэка.       Поразительно довольный собой волшебник стремительно соскочил с мотоцикла. Лицо его светилось от поистине детского восторга.       - Первое испытание можно считать успешным! – гордо заявил он, нежно поглаживая хромированный корпус. – Ты ж мой хороший…       Чуть более бледный чем обычно Ремус осторожно слез с пассажирского сиденья, и явно стремился как можно скорее оказаться подальше от этой летающей машины смерти.       - Привет, - вымученно улыбается он друзьям. – Сириус любезно согласился подбросить меня. Сказал, что хочет опробовать новый мотоцикл.       - Зная его, про полетные свойства данного чуда он упомянуть забыл, - посочувствовала Алиса, подавая Люпину стакан холодного лимонада.       Взбудораженная громкими незнакомыми звуками Виктория начала капризничать, энергично вертясь на руках матери. Блэк тут же оказался рядом, забывая про свое чудо техники. Он приветливо улыбнулся, и узнавшая его девочка как по команде перестала хныкать и требовательно потянула ручки в сторону крестного.       Бродяга по-доброму усмехнулся и подхватил ее на руки, устраивая поудобнее и бережно обнимая. Довольный ребенок тут же крепко вцепился пальчиками в длинные черные пряди, которые (еще не наученный тяжким родительским опытом) волшебник не догадался собрать в хвост.       - Вики, полегче, - прошипел он, пытаясь аккуратно освободить шевелюру из не по годам цепкой хватки. – А то останется твой любимый крестный совсем лысым.       - А зелья тебе на что? – шутливо съязвила Лили. Выходки Блэка временами сводили ее с ума, а ведь он и ее мужа умудрялся регулярно втягивать в какие-то авантюры. Лишь годы тренировок помогали ведьме относиться к регулярно творящемуся вокруг бедламу как к чему-то обыденному. В конце концов вся эта шумная кампания теперь была частью ее семьи, и все, что ей оставалось – принимать их всех такими, какие они есть. Было жаль беднягу Ремуса, который явно не оценил устроенное ему воздушное приключение. – Отрастишь.       - Чем я успел тебе сегодня насолить, Цветочек? – для проформы поинтересовался волшебник, легким движением руки наколдовывая для крестницы сверкающую птичку. Малышка радостно защебетала и, выпустив из рук волосы крестного, потянулась к новой игрушке. Стоило детским пальчикам коснуться волшебного создания, как оно красиво рассыпалось разноцветными искрами. Виктория рассмеялась, вызывая у всех присутствующих – кроме спящего поистине богатырским сном Невилла – счастливые улыбки.       - Сириус, я начинаю ревновать, - дружелюбно посмеивался Джеймс, глядя на царившую между дочерью и лучшим другом идиллию. – Иногда кажется, что Тори любит тебя больше, чем родного отца.       - И даже больше, чем родную мать, - беззлобно поддакнула Лили, которую эта ситуация скорее умиляла. Как бы скептически женщина не относилась к самому Блэку, его трепетное отношение к крестнице смогло пробить брешь в душе молодой матери.       - Сили, - неожиданно для всех собравшихся радостно пролепетала малышка, снова вцепившись в смоляные кудри. От удивления мужчина даже забыл зашипеть от боли, когда детская ручка вновь сильно дернула его волосы.       - Что ты сейчас сказала, моя хорошая? – проговорил он, улыбаясь во все тридцать два зуба. – Вы слышали? Слышали?       Явно довольная собой и реакцией окружающих малышка тут же радостно обняла крестного своими крохотными ручками и громко повторила:       - Сили. Мой Сили.       - Знаешь друг, - засмеялся Ремус, пока Поттер пытался смириться с тем, что, похоже, им с женой никогда не затмить Бродягу в глазах собственной дочери. – Ты всегда обладал поразительной способностью нравиться женщинам.       - Не всем, - поправила оборотня миссис Поттер, которая абсолютно не удивилась тому, что первым словам ее малышки стало имя Блэка. Конечно, ей бы очень хотелось, чтобы первым словом дочери стало «мама» или «папа», но в случае с ее первенцем крёстный всегда был вне конкуренции.       - Не всем, - услужливо согласился Бродяга. – Но знаешь, главное, что я нравлюсь этой маленькой красавице. И когда она подрастет, я обязательно прокачу ее на Трикси. Уверен, ей понравится! Скорость определенно у нее в крови.       - Моя дочь не сядет на это железное чудовище! – взревела Лили, поняв, что Бродяга задумал усадить ее крохотную дочурку на свой летающий мотоцикл. Рыжая бестия с полотенцем в руках погналась за анимагом, старательно улепетывающим под восторженный хохот сидящей на крепких мужских руках Вики.       - Лилз, я лично проверял все формулы, - пытался оправдаться Блэк, шутливо прячась за спину виновника торжества. – А Джейми – перепроверял! Все абсолютно безопасно. Он выдержит даже кого-то вроде Хагрида.       - Ей нет еще и года, Сириус Блэк. Моя дочь. Не. Поднимется. В воздух. На. Этом. Чудище! Не раньше своего совершеннолетия!       - Дорогая, ты перегибаешь, - осторожно произнес Поттер, успокаивающе кладя руки на плечи жены. – Сириус никогда не сделает того, что может причинить ей вред. Да и с метлы – на которую она сядет задолго до поступления в Хогвартс – свалиться гораздо проще, чем с Трикси.       - Вы еще и имя дали этому чудищу, - тяжело вздохнула волшебница, потирая виски, стараясь унять праведный материнский гнев. – Невыносимы.       - Давайте к столу, - прервал их Питер Петтигрю, тонко почувствовавший меняющуюся обстановку. Необходимо было срочно сменить тему, пока не отказавшаяся от своих привычек старосты бывшая Эванс не закусила удила, начиная свою любимую песню о небезопасных экспериментах своего супруга. Будучи магловоспитанной, женщина не способна была понять тяги Сохатого к артефакторике, бывшей родовым даром Поттеров.       – Я ужасно проголодался после дежурства и готов съесть целого гиппогрифа.       Праздник удался на славу. Молодые волшебники весело проводили время, много шутили и смеялись. Война впервые за долгое время отошла на второй план, уступив место обычной жизни, со своими маленькими радостями. Давая почувствовать себя теми, кем они на самом деле и являлись – молодыми людьми, совсем еще юными по меркам их мира волшебниками. Не солдатами.       Никто из присутствующих на этом празднике жизни еще не знал, какую участь приготовила ему судьба. Страшный механизм войны уже был запущен, и, подгоняемый двумя непримиримыми противниками, грозился перемолоть весь мир, навсегда вписав имена молодых волшебников в книги по истории.       Уже скоро жизнь каждого из них изменится.       Серия громких терактов окончательно переведет войну в горячую фазу, унеся жизни многих достойных волшебников. Магловский мир охватит паника из-за неизвестно откуда возникающих стихийных аномалий и массовых исчезновений.       Альбус Дамблдор, ранним утром оказавшийся на пороге дома Поттеров, принесет новость, которой суждено будет навсегда изменить волшебный мир.       Поттеры и Лонгботтомы окажутся узниками в собственных домах, не имея возможности ступить за порог. До конца войны они будут вынуждены отсиживаться под защитой мощных заклинаний, вынуждено узнавая о происходящих событиях из редких писем друзей.       Сириус Блэк окажется разлучен с любимой крестницей, не подозревая, что не увидит ее целых четырнадцать лет.       Ремус Люпин, лишившись поддержки друзей, внезапно окажется парией в кругу Ордена. Из-за его волчьей природы мужчину станут подозревать в связях с темной стронной.       А Питер Петтигрю, уже скрывающий уродующую предплечье Черную Метку, окажется в шаге от того, чтобы совершить предательство.       Ночь Хэллуина готовилась собрать свою кровавую жатву.             

1 ноября 1981 г.

      Вышедшая рано утром на крыльцо с пустыми бутылками из-под молока миссис Дурсль была в ужасе, когда увидела на своем пороге небольшую плетеную корзинку. В ворохе разноцветных одеял мирно спал, тихо посапывая, маленький ребенок – ровесник ее собственного Дадлички.       Сердце молодой женщины пропустило удар, стоило ей заметить стиснутое в маленькой ручке письмо. Письмо, написанное на пергаменте.       -В-вернон! – закричала она, обессиленно оседая на пол. Растапливающий камин мужчина тут же поспешил к дверям и громко выругался, заметив неожиданный сюрприз.       Спустя полчаса рыдающая Петунья укачивала на руках завернутого в теплое одеяло ребенка, пока ее супруг раз за разом перечитывал короткое письмо. Малышка громко кричала, ей явно не нравилось находиться среди незнакомцев. Виктория звала своих родителей, заставляя сердца дяди и тети обливаться кровью.       - Это п-просто нем-мыслимо, - задыхаясь от возмущения, восклицал Вернон. – Оставить ребенка ночью на улице. В ноябре! Девочка могла погибнуть из-за этих уродов. А это, - потряс он зажатым в кулаке письмом. – Проклятая записка, ничего толком не объясняющая! Они обязаны были сказать, что произошло с твоей сестрой! Обязаны объяснить!       - Я не оставлю ее, Вернон, - рыдая пробормотала женщина, прижимая к себе Викторию. – Не смогу. Пусть она такая же как они. Она моя семья.       - Мы с Дадли тоже твоя семья. И мы не бросим девочку, невзирая на ее происхождение, - уверенно заключил мистер Дурсль. – Нужно только вызвать врача. Да. И позвонить Марджори, чтобы помогла с необходимыми документами. Ну и, возможно, мне придется найти более прибыльную работу.       Приняв решение, мужчина бросил в камин так сильно взбесившую его писульку, и направился к стоявшему в коридоре телефону, намереваясь тотчас же привести свой план в исполнение. Игривые язычки пламени тут же накинулись на пергамент, сжирая его. Но в первые секунды еще можно было разобрать написанное витиеватым почерком:              Уважаемая миссис Дурсль!       С прискорбием вынужден сообщить Вам об ужасной трагедии, произошедшей с семьей вашей сестры. В волшебном мире было достаточно неспокойно в последнее время. К сожалению, ваша сестра оказалась невольным участником этих событий.       Примите мои глубочайшие соболезнования. Уверяю, весь волшебный мир скорбит об этой ужасной утрате.       Лили и ее супруг Джеймс Поттер трагически погибли сегодня ночью от руки темного волшебника Волан-де-Морта. В данный момент названный волшебник более не предоставляет угрозы, но, к сожалению, это не сможет вернуть к жизни всех его многочисленных жертв.       Не уверен, знали ли вы, но 31 июля 1980 года у вашей сестры родилась дочь - Виктория Лилиана Поттер. Малышка осталась круглой сиротой, и никто кроме вас не сможет позаботиться о ней должным образом.       Надеюсь, вы сможете, оставив в прошлом старые обиды, воспитать ее, окружив всей заботой и любовью, на которую способны.       Берегите себя.       

Кавалер ордена Мерлина первой степени, Верховный чародей Визенгамота, председатель Международной Конфедерации Магов, директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс»

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор

      

Осень 1985г.

      Кто бы мог подумать, что спустя столько лет она снова увидит этого человека. Сама пригласит его на встречу, отчаявшись получить помощь где-то еще. За окном непрерывно моросил противный мелкий дождь, небольшая кофейня, где состоялась встреча двух старых знакомых, была практически пуста. Неудивительно, что подавляющее большинство лондонцев не спешили выбираться из дома в такую погоду.       -Что заставило тебя попросить меня о помощи, Петунья? – холодно поинтересовался облаченный во все черное мужчина, пригубив свой кофе. – Ты ведь никогда меня не жаловала.       - Поверь, Снейп, я и сейчас не в восторге от необходимости лицезреть твою физиономию,- сквозь зубы процедила женщина, судорожно сжимая в руках горячую чашку и не чувствуя обжигающего жара. – Но сейчас очень нужна твоя помощь.       - С какой стати мне помогать тебе?       - В прошлом между нами были разногласия. Но я признаю, что местами перегибала палку…       - Ваши извинения ничего для меня не стоят, миссис Дурсль. Не тратьте мое время на пустую болтовню. Обратитесь к Дамблдору, у вас, помнится, это прекрасно получалось.       - Я не уверена, что ему можно доверять.       - Раньше вас это не смущало, - волшебник поставил на стол почти не тронутый кофе и, оставив небольшие чаевые, собрался уходить.       - Раньше он не подбрасывал на мое крыльцо беззащитного ребенка! – отчеканила Петунья. - Не уходи, Северус, умоляю! Речь идет не обо мне. А о ее дочери.       - Меня не интересует судьба этого дитя.       - Виктория умирает! – отчаянно закричала Петунья в спину уходящему мужчине. – Она умирает!       Вздрогнув, волшебник повернулся к давящейся рыданиями женщине. Парочка студентов, ранее сонно попивающих свой кофе, не отрываясь от книг, подняли головы, привлеченные криком. Злобно зыркнув на них, Северус вернулся за столик, садясь рядом со старой знакомой.       - Рассказывай, - скомандовал он.       И она рассказала. Не утаивая ничего. Особенно страха, который они с мужем испытывали, беря на воспитание маленькую волшебницу и не зная, чего ожидать.       Дурсли искренне любили свою племянницу. И боялись. Того, что она может покалечить и себя и кого-то из них, не будучи способной контролировать свои силы. Того, что ее могут отнять, если случиться что-то, что привлечет внимание к их скромно живущей семье.       А потом произошла авария. Они ехали в гости к сестре Вернона, когда идущая по встречной полосе фура внезапно пошла на таран. Мистер Дурсль пытался увести машину с дороги, уйти от лобового столкновения, но не успел. Словно злой рок подгонял эту проклятую фуру, заставляя ехать все быстрее и нарочно тормозя машину ее семьи.       - Я не знаю, как ей это удалось, Северус. Не знаю! Но мой муж и сын отделались парой переломов и ушибов, на мне – лишь синяки да царапины. Она закрыла нас, – словно в бреду бормотала женщина, вцепившись в Снейпа мертвой хваткой. Перед ней вновь проносились страшные кадры аварии, заставляя терять контроль над собой. – И теперь она не приходит в себя, и врачи ничего не могут сделать! Вчера она перестала дышать, Северус! Теперь за нее дышит специальная машина. Все говорят, что шансов на то, что она придет в себя, нет! Я не могу ее потерять! Она – все, что у меня осталось от Лили.              Стоило солнцу скрыться за линией горизонта, он оказался в больничной палате, пропахшей, как и все здание, специфическим ароматом медикаментов и отчаяния. Сам не заметил, как уверенным взмахом палочки отведя глаза маглам, проник в нужную палату, словно чувствуя, где именно находится маленькая волшебница.       Дочь врага и возлюбленной. Виктория Поттер. Девочка, само существование которой было вечным напоминанием о его поражении.       Сколько сил он потратил на то, чтобы убедить себя в том, что отродье Поттера не заслуживает ничего кроме презрения. Но глядя на крошечную фигурку, прикованную к большой больничной кровати, обвешанную разными проводами и датчиками, он не смог остаться равнодушным.       Нет. Он сдался даже раньше. Просто придя на встречу с Петуньей, он расписался в собственном бессилии, неспособности оставить прошлое и жить дальше. Жить без нее.       Хрупкая от природы девочка еще больше потеряла в весе за время пребывания между жизнью и смертью, сейчас больше напоминая скелет. Личико было скрыто медицинской маской с трубкой, которая – как понял Северус – помогала девочке дышать. Большая часть ее тела была скрыта под толстым слоем бинтов.       Как он мог ненавидеть это дитя? Это было невозможно.       Он видел снимки с места аварии. Проникнуть в полицейский участок оказалось не так сложно для бывалого шпиона. Даже ему, покинувшему мир маглов в семнадцать, было ясно – никто в той машине не должен был выжить.       Снейп догадывался, что именно произошло в тот момент. Магический выброс ребенка оказался настолько силен, что его хватило, чтобы накрыть стихийным щитом родных. Но на себя сил уже не осталось, или же щит все-таки был - просто не выдержал лобового столкновения. Удар ведь пришелся именно на ту сторону, где сидела Поттер.       Диагностические чары, как и всегда, вышли безупречно. Яркий разноцветный узор, вспыхнувший над детским телом, показал неутешительную картину. Многочисленные ушибы и переломы, сотрясение мозга – все это было не проблемой для волшебника.       Но Виктория не исцелялась. Ее ядро едва мерцало, а магические каналы были иссушены. В отчаянной попытке спасти себя и родных девочка выплеснула наружу больше магии, чем могло выдержать тело пятилетнего ребенка. Буквально выжигая себя изнутри.       Приди он завтра утром – как и просила Петунья - и уже ничем не смог бы помочь. Стоит магическому ядру окончательно угаснуть - ребенка не спасти. Сейчас же еще был шанс. Крохотный, но он был!       Магия всегда защищает своих детей, особенно малышей – это ни для кого не было тайной. В смутные времена часто применялся специальный ритуал, позволяющий спасти маленького волшебника находящегося на грани из-за угасающего ядра.       Ритуал «Последнего шанса» позволял взрослому волшебнику передать ребенку часть своей магии, разжечь магическое ядро, чтобы оно потом могло исцелить тело. Многие считали, что для проведения указанного ритуала нужно приходиться ребенку кровным родственником, но это было не совсем верно.       Любой достаточно сильный волшебник, чья сила являлась неполярной силе ребенка, был способен провести такой ритуал, если готов был в буквальном смысле обменять жизнь ребенка на свою собственную. Пять лет жизни, отмерянных тебе, взамен на ритуал, который может и не дать желаемого результата. Не каждый согласиться заплатить такую цену за постороннего волшебника – поэтому исторически сложилась версия с необходимостью кровного родства.       Сейчас этот ритуал, в отличие от других, не был запрещен в Магической Британии лишь по той причине, что про него практически все забыли. Но старые семьи помнили многое.       Северус готов был взять на себя ответственность за это дитя, стать его щитом. Однако последние Поттеры – усиленно открещиваясь от дальнего родства с Певереллами - позиционировали себя как светлые волшебники, а Снейп был Темным.       Если его сила вступит в конфликт с силой ребенка, взрыв неизбежен.       Однако дочь Лили Эванс уже медленно умирала у него на руках. И зельевар решил рискнуть.       Обновив маглоотталкивающие и заглушающие чары, Лорд Принц вознес короткую молитву Магии, прося ее благословения, и приступил к главному. Ритуал «Последнего шанса» не требовал громких слов и ярких спецэффектов. Достаточно было смешать кровь участников и нарисовать ею на теле пострадавшего ребенка необходимые руны.       Осторожно, едва касаясь, он взялся за хрупкую перебинтованную ладошку и закрыл глаза, сосредоточенно удерживая в голове проекцию сожженных магических каналов и угасающего ядра. По капле стал вливать в нее свою силу, каждую секунду ожидая взрыва. Молясь, чтобы его желания помочь, спасти единственное дитя любимой женщины, оказалось достаточно, чтобы Магия откликнулась. Приняла его жертву. Пять лет его жизни в обмен на спасение маленькой волшебницы.       И с изумлением увидел, как его сила отозвалась в теле малышки, исцеляя магические потоки, медленно продвигаясь к ядру. Пронзительно завопили медицинские приборы, и лишь предварительно наложенные заглушающие чары не дали сбежаться сюда всему дежурному персоналу.       Когда процесс был завершен, он с усталым удовлетворением смотрел на ровно горящее магическое ядро и тоненькие, полностью восстановленные каналы.       Кризис миновал. Дальше организм справится сам, при помощи его зелий. Он оставит Петунье все необходимое. И, кончено, лично позаботится о том, чтобы чудесное выздоровление не вызывало лишних вопросов у маглов.       Столь быстрый результат говорил о полном одобрении Всевышней. И о том, что девочка без сомнений была темной волшебницей. И Северусу, определенно, стоило тщательно обдумать открывшуюся информацию.       И ни одной живой душе ныне не было ведомо о том, что скрытый в глубине гоблинских пещер банка Гринготтс гобелен Рода Поттер в этот самый момент потерпел изменение.             

Июнь 1986 г.

      - Она так и не заговорила? – озабоченно спросила Марджори, бросая короткий взгляд на заднее сиденье через зеркало заднего вида. Дети, разморенные долгой дорогой, недавно уснули и теперь тихо посапывали в обнимку. – Прошло ведь достаточно времени.       - Врачи разводят руками, - вздохнула Петунья, – говорят, Вики полностью здорова. Будто она не говорит, потому что сама не хочет.       - Идиоты, - резюмировала миссис Гилберт, уверенно крутя руль, сворачивая с главной дороги в сторону Портсмута. Ехать им оставалось немногим больше получаса, что было весьма кстати, так как начинали сгущаться сумерки. – Вы не пробовали альтернативные методы? Может гипноз?       - Не помогает, - показательно спокойно вздохнула Петунья, внутренне передергиваясь от неприятных воспоминаний. Они, действительно, водили Викторию к мастеру гипноза. Все закончилось на первом же сеансе, когда ее маленькая племянница начала шипеть словно змея, будучи в трансе. Женщина жутко перепугалась и до сих пор не имела ни малейшего понятия, как мужу удалось уладить эту ситуацию.       С тех пор она стала невольно замечать особую тягу девочки к ползучим гадам. Стоило маленькой змейке попасть в ее поле зрения, Виктория была потеряна для внешнего мира. Первый раз Петунья была в ужасе, увидев, что ее шестилетняя племянница носится по двору со змеей в руках. Тогда, не сдержав эмоций, она впервые накричала на девочку.       Они пытались говорить с ней по-хорошему, объясняли, что змеи опасны и могут навредить, если приблизиться к ним. Кричали, требуя прекратить опасные для жизни игры. Но Виктория не слушала. Взрослым удалось добиться лишь того, что девочка перестала приносить своих скользких друзей домой, прячась в саду. Иногда Петунье даже казалось, что маленькая волшебница разговаривает с ними, что они каким-то ужасным образом понимают друг друга.       - Не вздумайте опускать руки, Пет. Если понадобится, я найду для вас лучших врачей.       -Спасибо, - искренне поблагодарила миссис Дурсль. Она всегда удивлялась тому, что Марджори Гилберт так легко приняла Викторию как члена своей семьи. Сама бывшая мисс Дурсль детей не имела. Рано овдовев, она посвятила всю себя работе на английскую разведку. Будучи очень харизматичной и яркой особой с цепким умом и сложным характером, она легко добивалась успехов на службе. А всю нерастраченную материнскую любовь выплескивала на племянников.       - Хорошо, что Вернон решил отправить вас ко мне на неделю раньше в этом году. Но, надеюсь, он все же присоединится позже, - произнесла Мардж, когда за окном уже появились первые дома Броад стрит.       - У него сейчас очень трудный период на работе.       - У моего братца бульдожья хватка, - хмыкнула женщина. – Он своего не упустит, будь уверена. Но на самом деле, хорошо, что его нет с нами сейчас. Есть кое-что, что нам необходимо обсудить наедине, Петунья. Кое-что о нашей девочке-сюрпризе.       Петунья заметно напряглась после этих слов. Слова, небрежно брошенные золовкой, не шли из головы весь оставшийся вечер. Она растолкала детей, когда машина остановилась возле нужного дома, проследила, чтобы Вики и Дадли поужинали и вовремя легли спать. Благо, уставшие с дороги дети капризничать не стали.       - Скажи мне правду, Петунья, Вернон в курсе? – сходу спросила Гилберт, стоило ей спуститься в гостиную.       - Я не понимаю о чем ты.       - Я хочу знать, насколько мой родной брат осведомлен о том, кто живет в его доме, - взяла быка за рога Мардж, собираясь окончательно прояснить этот вопрос. – Кем была твоя младшая сестра, таинственно исчезнувшая из поля зрения государства в тринадцать лет. Она не заканчивала школу, не училась в университете, ни разу не посещала ни одну из больниц страны. Ее муж, Джеймс Поттер, человек, который по данным правительства никогда не рождался.       И на этом странности не заканчиваются. Виктория просто появляется на крыльце вашего дома. Ни одного свидетеля, ничего, кроме короткой записки с именем девочки, которую мой братец сдуру сжег.       Потом ваша авария… Я недавно сделала запрос, хотела кое-что проверить, нужны были снимки с места происшествия.       - И что? – едва дыша, произнесла Петунья, понимая, что не сможет выкрутиться. Но и сказать правду она не могла. Не могла же?       - Ваше дело не просто закрыто: его просто не существует. Будто никогда и не было никакой аварии. Зато появились записи о несчастном случае, произошедшем с водителем той фуры, что едва вас не убила. Бедняга погиб от сердечного приступа прямо за рулем и не вписался в поворот.       И, вишенкой на торте, в больнице, где, как мы знаем, вы все оказались после аварии, нет никаких записей ни о пациентах с фамилией Дурсль, ни о Виктории Поттер.       «Ну, Снейп…» - пораженно восхитилась Петунья, до сих пор не осознававшая того, сколь многое нелюдимый волшебник сделал для ее маленькой девочки.       - Все это наводит на мысль, - продолжала Марджори, - что здесь поработали спецслужбы. Но наши в этом не замешаны. Но тогда остается лишь один вариант. Гребанные волшебники!       -Что? – изумленно икнула бывшая Эванс, не понимая, как золовка пришла к такому выводу.       - Не забывай, где и кем я работаю! Я в курсе существования Волшебного мира. Без подробностей, конечно, знать больше по должности не положено. Но сам факт…       - Ты права, - ей оставалось лишь признаться во всем. Слишком далеко все это зашло. Да и просто, по-человечески, выговориться кому-то, кто сможет понять, ужасно хотелось еще с момента первого появления племянницы в ее доме. – Лили была волшебницей. Она родилась с этим даром. И училась в их школе. Закончив учебу, вышла замуж и уехала, оборвав все связи. А потом нам подбросили Викторию, оставив записку о том, что ее родители убиты.       На последних словах Петунья уже рыдала. Даже спустя столько лет потеря сестры отдавала болью в ее душе.       - Вернон в курсе?       - Конечно!       - Хорошо, что мы во все разобрались. - заключила Мардж, резко выключая режим дознавателя. - Раз вы все в курсе, значит, Тони не сильно смутит вас.       - К-кто? – переспросила Дурсль, не веря, что все закончится так просто.       - Я давно подозревала, что Вернон что-то скрывает. Хорошо, что это всего лишь маленькая волшебница, а не контрабанда, наркоторговля или еще что похуже.       С этими словами агент английских спецслужб удалилась на кухню, чтобы вернуться оттуда с бутылкой хорошего бренди и парой бокалов. Она налила им по полбокала, и вручила не успевшей еще прийти в себя после учиненного допроса Петунье.       Когда алкоголь подействовал достаточно, чтобы создать благоприятную атмосферу для более близкого разговора, старшая женщина призналась:       - У меня появился мужчина, Пет. Первый за последние годы, кто не сбежал после одной ночи.       - И кто он?       - Официально? – усмехнулась миссис Гилберт. - Тренер. Учит детишек фехтованию. Успешно, к слову. А на самом деле – один из них.       - Что?       - Антонин сильно пострадал во время войны. У них там была война, ты знала?       - В последнем своем письме Лили писала об этом. Просила быть осторожной. Сказала, что не выйдет на связь, пока все не уляжется, чтобы не привлекать к нам внимание с той стороны.       - Тони появился у меня возле дома в начале октября восемьдесят первого. Рухнул из пустоты прямо на только что постриженный газон. Весь в крови – живого места нет. На левой руке – ожег на все предплечье. Жуть словом.       - А ты что?       - А я его выходила. Интересно стало – обычно ведь мужики с неба не падают, - рассмеялась Мардж, видимо эти воспоминания сейчас были для нее весьма забавными. – А мне вот, привалило. Целый русский дворянин.       - А он не опасен?       - Тони? – искренне удивилась она. – Да он и мухи не обидит. Нет, по началу, он, конечно, пытался качать права. Но, ты же знаешь – у меня не забалуешь. Когда очухался, бежать пытался. А потом вернулся. Полюбилась я ему, говорит. Так и живем…       - Поразительно. И ты все это время молчала?       - Не знала, как лучше объяснить его появление. Но раз вы уже в курсе, то еще один волшебник в семье вас, думаю, не смутит. Колдовать он не может, но вдруг подскажет, как помочь Виктории. Может у них есть какой способ. Магический.       - Мардж, - протянула шокированная ответными откровениями миссис Дурсль. – Вернону как сказать собираешься? Он не будет в восторге.       - Просто перед фактом поставлю, - легкомысленно пожала плечами женщина, наливая себе третью порцию бренди. – В конце то концов, это я старшая в нашей семье.              Антонин – именно так звали кавалера Марджори – оказался приятным мужчиной в годах, с подернутыми легкой сединой волосами и огромным шрамом на лице. Он громко разговаривал, много шутил, иногда в запале переходя на русский язык и искренне не понимая, почему никто не смеется над очередной шуткой.       Их знакомство с Викторией произошло раним утром следующего дня. Пока женщины отсыпались после вечерних откровений, Антонин, глубокой ночью вернувшийся из поездки, приготовил легкий завтрак и удалился тренироваться на задний двор.       Поттер, будучи ранней пташкой, по привычке встала с рассветом и отправилась на кухню в поисках съестного. Схомячив пару бутербродов, она вышла на улицу, привлеченная звуками такой родной и одновременно абсолютно незнакомой речи.       Восхищенный взгляд ярко-зеленых глаз замер на мужской фигуре, выписывающей странные пируэты с длинной тонкой железякой. Его движения были похожи на танец.       Тони заметил маленького наблюдателя и остановился.       - Привет, мелюзга, - по-доброму улыбнулся он, переходя на английский. – Ты верно Виктория, племяшка Мардж? Я Антонин. Хочешь попробовать? – спросил он, указывая на зажатую в руке шпагу.       Виктория, радостно сверкая огромными глазищами, закивала, протягивая руки к оружию и одним взглядом выражая требовательное детское «дай».       -Э, нет, - отступил он. –Эта для тебя пока слишком большая.       Из дома была быстро принесена детская шпага. Игрушка по сути, зато ребенок мог тренироваться, не рискуя пораниться.       Когда Петунья пришла в себя после ночных откровений и выглянула в окно, она застала удивительную картину. Виктория, практически ни на что не реагировавшая после аварии, весело смеясь, скакала вокруг незнакомого мужчины с зажатой в руке игрушечной шпагой.       А через месяц Виктория заговорила.              Антонин как обычно рано утром вышел на задний двор, чтобы потренироваться самому и потренировать девчонку. Маленькая Поттер – которую он с удивлением узнал по знаменитому шраму – оказалась шустрой малявкой.       Кто бы мог подумать, что Дамблдор спрячет ребенка среди маглов. Уму непостижимо.       Будь Долохов по-прежнему верен своему хозяину, мог бы с легкостью убить ее. Но он больше не служил Темному Лорду. И никогда больше не станет служить ни одному волшебнику. С него довольно крови и войны. По вине Господина он лишился самого дорогого – своей жены и дочери, вина которых была лишь в том, что малышка родилась сквибом.       Он чуть не погиб в своей последней битве. Битве против самого Темного Лорда. В последний момент ему удалось аппарировать – крайне неудачно. Уже теряя сознание, он сам защелкнул на своей руке уродливый железный браслет. Напоминающий кандалы артефакт был украден им из запасов Рода и гарантировал, что в глазах всего волшебного мира он будет оставаться мертвым. Пусть этим он и обрек себя на жизнь сквиба – ведь, чтобы снять браслет ему нужен был другой волшебник, знающий кодовую фразу – он стал жить дальше.       Марджори Гилберт – удивительная женщина, которая собрала его по кускам, не владея ни каплей магии.       А теперь в его руках оказалась Виктория Поттер. Девочка-которая-выжила. Победительница Того-Кого-Нельзя-Называть.       Последний факт искренне его веселил, ведь Антонин на собственной шкуре ощутил истинную силу Лорда. Такие как он так просто не умирают. И Долохов знал, что рано или поздно его бывший хозяин вернется. И тогда он получит свой шанс отомстить. А пока он будет беречь эту девочку – она станет его последним подарком. Его возмездием.       Выйдя утром из дома, волшебник пораженно замер, а сердце боевика и вовсе пропустило удар, прежде чем бешено пуститься вскачь. Маленькая девочка, сидя под огромным дубом и опираясь спиной об огромный стол, держала в руках гадюку. И ядовитая змея вела себя абсолютно спокойно в руках ребенка. Более того, Виктория разговаривала с ней.       Услышав из детских уст парселтанг – визитную карточку Повелителя, его гордость – Антонин потерял дар речи. А девочка, прошипев своей ядовитой подруге что-то успокаивающее, опустила ту на траву.       - Тони не обидит змейку, - произнесла она на чистом русском. – Она друг.       Русский язык из уст английского ребенка звучал еще безумнее, чем парселтанг. Но Долохов не растерялся. За долгие годы, проведенные вдали от родины, он так соскучился по всему русскому, что с энтузиазмом принялся за обучение маленькой Поттер великому и могучему.       К семи годам девочка уже бойко тарабанила по-русски и ходила за Антонином хвостиком. С английским дело тоже сдвинулось с мертвой точки, благодаря тому же волшебнику. Дурсли нарадоваться не могли на ожившую племянницу, и ее неожиданные способности к русскому языку их ни сколько не волновали.             

25 июля 1993 г.

      Они все сделали правильно, говорила себе Петунья, мрачно наблюдая за тем, как племянница распечатывает свое первое письмо из Хогвартса. Виктория ждала этого момента с того дня, как они рассказали ей всю правду.       После знакомства с Антонином девочка стала оживать, приходить в себя после изменившей жизнь всей семьи аварии. Мужчине удалось найти к ней подход весьма неожиданным образом. Кто бы мог подумать, что она настолько заинтересуется фехтованием, что станет ходить хвостом за вчерашним незнакомцем.       И когда Поттер заговорила – впервые после аварии – она обращалась к Тони. На его родном русском языке. Это было невероятно и очень странно даже для волшебников. Но мужчина с диким энтузиазмом взялся за ее обучение. Стоило начать бодро лопотать по-русски, как к ее обучению добавился и английский. Никто не мог понять почему, но учить ее родному языку приходилось практически с нуля. Словно она не прожила в Британии всю свою жизнь.       В учебе же Виктория оказалась весьма способной. Несмотря на свое значительное отставание от сверстников, вызванное долгим периодом реабилитации, девочка смогла быстро догнать программу, стоило ей начать понимать английский.       Единственным, что могло вогнать в уныние маленькую волшебницу, были ее шрамы. Белые полоски «украшали» большую часть ее тела, за исключением лица. Единственное оставшееся последствие страшной аварии.       Антонин успокаивал девочку и ее родню тем, что, когда она подрастет, ей обязательно помогут. У них есть специальные зелья и мази, которые легко уберут шрамы.       Однако Петунья не захотела ждать. Ей было больно смотреть, как жизнерадостный ребенок шарахается собственного отражения в зеркале. И она, рискнула отправиться на Косую Аллею. Освежив с помощью Долохова свои детские воспоминания, она смогла без проблем найти дырявый котел. Идти к гоблинам было страшно. Но она смогла пересилить себя. Ведь Виктория скоро должна была вернуться в школу – она и так много пропустила из-за своей болезни.       Накануне десятого дня рождения племянницы, миссис Дурсль собрала волю в кулак и направилась в «Дырявый котел». Никто не знал, какого ей было идти по улочке, где все напоминало о детстве и почившей сестре. В тот день женщина не только купила нужное лекарство, но и смогла открыть в местном банке – гоблины привели ее в ужас, но она стойко держалась – ячейку на имя Виктории Гилберт. Они с Верноном должны были сделать все, чтобы у их девочки были личные средства, о которых не знали бы другие волшебники. Пусть они и не могли дать многого, но старались сделать как можно больше.       С подачи Марджори, расспросившей своего друга о мире волшебников, Виктория была определена в частную школу-пансион в Лондоне. Учебное заведение для девочек, где наряду с привычными дисциплинами обучали таким вещам, как этикет, танцы, верховая езда, плавание и, среди прочего, страстно любимое девочкой фехтование.       Дурслям было тяжело отпустить от себя племянницу в столь раннем возрасте, но знания, которые должна была дать их девочке эта школа, могла сильно облегчить её жизнь в волшебном мире, где всем заправляли древние традиции. Поэтому всей семье пришлось смириться, что видеться они смогут лишь на выходных и каникулах.       Не сложно было догадаться, что оставив им на воспитание Викторию – наследницу древнего магического рода – Дамблдор надеялся получить ничего не знающую о своем родном мире забитую жестокими родственниками-маглами девочку, которой можно будет с легкостью управлять. Антонин не скупился на слова, расписывая им положение дел в Магической Британии и роль директора во всем происходящем. Именно он и рассказал о том, что у крохи Поттер было достаточно родственников среди волшебников, и ее пребывание в семье маглов являлось вопиющим нарушением законов самой Магии.       Старый интриган, помня об отношении семейства Дурсль к магии, явно рассчитывал, что они возненавидят подкидыша за ее способности. Вот только он просчитался. Петунья, страстно желающая иметь дочь и не способная родить вновь после появления на свет Дадли, с радостью приняла племянницу в свою семью.       Когда Виктории исполнилось десять, они рассказали ей про то, кем были ее родители. Девочка восприняла эту новость весьма скептически, словно считала, что окружающие ее взрослые внезапно сошли с ума. Но чудодейственная мазь, подаренная Петуньей и мгновенно заживляющая ненавистные шрамы, заставила задуматься. К сожалению, шрам на лбу чудодейственной средство убрать не смогло, но злосчастная молния хотя бы стала менее заметной.       А после того, как в гости нагрянули Марж с Антонином, принесшим настоящую волшебную палочку, Поттер окончательно уверовала.       - Держи, – произнес волшебник, вкладывая темное древко в ее руку. – Пусть сейчас я и не могу ею пользоваться, но все еще способен показать тебе кое-что волшебное.       - Люмос, - негромко произнесла Виктория, повторяя за учителем, и яркий огонек радостно вспыхнул на кончике настоящей волшебной палочки.       - Что вы делаете! – воскликнула Петунья, входя в гостиную. – Они же узнают, что она колдовала!       - Не узнают, - задиристо усмехнулся Тони, - ограничение накладываются лишь на палочки, купленные детьми в лавке Олливандера. На родовых палочках, которыми пользуются выходцы из древних чистокровных семей, никаких посторонних чар нет.       - То есть этот запрет на колдовство вне школы на каникулах… - понимающе начала Петунья.       - Существует, по факту, лишь для маглорожденных и магловоспитанных. – Подтвердил Антонин. – Чистокровные же либо имеют родовые палочки, либо проживают в Мэнорах и поместьях, настолько пропитанных магией, что отследить там детское колдовство практически невозможно.       - Так я могу оставить ее себе? – вклинилась в разговор Виктория, радостно размахивающая палочкой, выпускающей разноцветные искры. Словно не она буквально полчаса назад считала существование магии чем-то из разряда фантастики.       - Нет, дорогая, - на русском ответил волшебник.       - Но ты сам сказал, что больше не можешь колдовать! – обиженно насупилась девочка, которой только что показали крутую игрушку и тут же собрались отнять.       – Это палочка моей семьи, и тебя она полностью слушаться не будет. К тому же опасно, давать тебе подобный артефакт задолго до поступления в Хогвартс.       -Но…       -Никаких «но», Вика. Я буду учить тебя простым вещам, расскажу о мире, частью которого тебе предстоит сталь через три года. Но палочку ты купишь в магазине Олливандера, когда придет время.       Теперь, три года спустя, Виктория Поттер была относительно готова выйти на сцену, которая являла собой Магическую Британию образца 1990-х. Она получала прекрасное образование в частной школе и не собиралась забрасывать учебу даже ради занятий магией. На семейном совете было решено, что девочка продолжит учиться «на дому».       Дадли, которому поездка в волшебную школу не грозила, был в состоянии тихой ярости от того, что его единственную сестру отправят туда без него. Он с завистью читал письмо, вручённое ему девочкой. Мальчик просто не мог еще в силу своего возраста осознать, что все это не волшебная сказка, а суровая реальность, в которой его кузина окажется подвергнута настоящей опасности.              

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»            

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

      Дорогая мисс Поттер!       Мы рады сообщить, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.       Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.       

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!

      На следующий же день, после получения письма, Петунья и Виктория отправились на Косую аллею, чтобы купить все необходимое для школы. Зайдя в банк, чтобы поменять фунты на галлеоны, девочка, науськанная Антонином, не забыла поинтересоваться у гоблинов, нет ли у нее личного счета, как у наследницы семьи Поттер. Ответ привел девочку в восторг, а ее тетушку – в священный ужас.       Даже сейчас, имея лишь ограниченный доступ к семейным средствам, Вика была ужасно богата. Мысленно пообещав самой себе, что обязательно отплатит своим родственником за доброту, маленькая волшебница сняла со своего счета внушительную сумму денег, попросив перевести ее в фунты. Уточнив примерную стоимость всех предстоящих покупок к школе, она также не забыла снять сумму, вдвое превышающую необходимую, в магической валюте и приобрести специальный кошелек.       Поход по магазинам Косой аллеи был весьма утомительным, но доставил искреннее удовольствие даже Петунье, спустя час переставшей постоянно озираться по сторонам в ожидании неприятностей.       Из магазина мадам Малкин миссис Дурсль вышла весьма недовольная ассортиментом. Женщина давно приметила другой магазин волшебной одежды, который внушал её гораздо больше доверия, так как выглядел более презентабельно.       В мастерской мадам Софи они приобрели не только необходимую школьную форму, но и несколько комплектов повседневной одежды, включающих также платья, без которых проведшая несколько лет в женском пансионе Виктория уже не представляла свою жизнь.       В следующем магазине они приобрели добротный чемодан из драконьей кожи, на который помимо стандартных чар облегчения веса были наложены еще и чары, защищающие от воров и чары незримого расширения. Чемодан хоть и был очень дорогим, но было решено не скупиться, ведь эта вещь должна была прослужить волшебнице ни один год.       Следующим на очереди стал магазин Олливардера, в который Виктория стремилась попасть больше всего – даже знакомство с гоблинами не отвлекло ее от маниакальной мысли о собственной волшебной палочке.       «Магазин находился в маленьком обшарпанном здании. С некогда золотых букв «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже облетела позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала одна-единственная палочка.       Когда они вошли внутрь, где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. Помещение было крошечным и абсолютно пустым, если не считать одного длинного тонконогого стула.       Виктория чувствовала себя очень странно — словно она попала в библиотеку, в которой были очень строгие правила. Она рассматривала тысячи узеньких коробочек, выстроившихся вдоль стен от пола до потолка. Вика почувствовала, как по коже побежали мурашки. Здешние пыль и тишина были полны волшебных секретов, казалось, издавали почти неслышный звон.       —Добрый день, — послышался тихий голос.       Вика с Петуньей подскочили от неожиданности. Перед ними стоял пожилой человек, от его боль почти бесцветных глаз исходило странное, прямо-лунное свечение, прорезавшее магазинный мрак       — Здравствуйте, — выдавила из себя Поттер.       — О, да. — Старичок покивал головой. — Да, Я так и думал, что скоро увижу вас, Виктория Поттер. Это был не вопрос, а утверждение. — У вас глаза, у вашей матери. Кажется, только вчера она была меня, покупала свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для волшебницы.       Мистер Олливандер приблизился к Вике почти вплотную. Ей ужасно захотелось отвернуться просто моргнуть. От взгляда этих серебристых глаз ей стало не по себе.       — А вот твой отец предпочел палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у твоей матери, и великолепно подходящая для превращений. Да, я сказал, что твой отец предпочел эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника.       Мистер Олливандер стоял так близко к Виктории, носы почти соприкасались. Девочка даже видела свое отражение в затуманенных глазах старика.       — А, вот куда...       Мистер Олливандер вытянул длинный белый палец и коснулся едва заметного шрама на лбу Вики.       — Мне неприятно об этом говорить, но именно я продал палочку, которая это сделала,— мягко произнес он — Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Это была мощная палочка, очень мощная, и в плохих руках… Что ж, если бы я знал, что натворит эта палочка, я бы...       Он потряс головой, и вдруг, к облегчению Поттер, которая больше не могла выдерживать этот взгляд, заметил Петунью.       - А вот вас, я не припоминаю, миссис?       - Вы и не можете помнить меня, мистер Олливандер, - предельно вежливо отозвалась миссис Дурсль. – Ведь я никогда не покупала волшебную палочку в вашем магазине.       - Уверен, это большое упущение с вашей стороны. Наши палочки лучшие во всей Европе, - самоуверенно провозгласил волшебник, тут же теряя к ней интерес, возвращая все свое внимание к Виктории. — Какой рукой вы держите палочку?...       В итоге девочка стала гордой обладательницей собственной волшебной палочки с очень необычным – по словам мастера - сочетанием из остролиста и пера феникса. А вот Петунья была явно намерена поговорить с Антонином по поводу странной параллели, проведенной Олливандером между палочками Виктории и Того-Кого-Нельзя-Называть.       Во «Флориш и Блоттс» они основательно закупились книгами, добавив к рекомендованному списку литературы несколько томиков по этикету, магическим и министерским законам и истории. Вика надолго застряла в разделе с книгами по рунам и даже смогла уцепить себе один экземпляр «Руны для начинающих». А вот экземпляр детской книги, ехидно прозванной девочкой «зельями для чайников», приобрела уже сама Петунья, настаивая на необходимости изучения этого, несомненно, неприятного предмета.        Виктория, недавно решившая, что хочет связать свою жизнь с медициной, возможно даже с магической медициной, не стала особо сопротивляться, проведя параллель между химией и зельеварением, хотя перспектива работать с еще живыми и весьма мерзкими ингредиентами, которые она лицезрела на витрине лавки зельеваров во всем их великолепии, вызывала отвращение.       Последним пунктом их назначения стал «Волшебный зверинец», где Виктория - под мрачным взглядом тетушки, не отпускавшим ее все время пребывания в отделе с различными пресмыкающимися – все-таки купила себе почтовую птицу.       Ее выбор пал на забавную ушастую сову с серо-коричневым оперением и выразительными рыжими глазами. После проведения процедуры кровной привязки, питомица была тут же награждена простым русским именем Соня и отправлена с короткой запиской для Марджори и Анонина, что они уже закончили и скоро возвращаются домой. Бедняга Вернон все это время ждал их на магловской стороне Лондона, не пожелав соваться в этот рассадник всемирного зла.       Вечером того же дня Соня была отправлена в Хогвартс с ответным письмом для профессора МакГонагалл. Виктория выражала свою радость от перспективы учиться в Школе Чародейства и Волшебства и сообщала, что не нуждается в помощи с покупками необходимых для обучения вещей.       Утром первого сентября, получившая последние наставления от Антонина, Вика смирно сидела на заднем сиденье машины дяди и мрачно смотрела в окно. Ей было страшно. Несмотря на то, что она несколько лет провела в частной школе и привыкла видеть родственников лишь по выходным и праздникам, эта поездка была тем, что навсегда должно было изменить ее жизнь.       Девочка-которая-выжила направлялась в Хогвартс.

Загрузка данных: не завершена.

Загружено: 10,0%