о

- Что заказали, давай, Арсюша, дорогой, давай, - произносит Антон, главный шеф-повар на кухне известнейшего ресторана в новом районе. Они переехали сюда с месяц назад, кажется, но наплыв ещё не прошёл. И не пройдёт, как прогнозируют их люди, проверяющие соц сети и новости. Шастуну это не интересно от слова совсем. Его задача - кухня. Это его холст с мазками краски повсюду, где всё гармонично сочетается, а цвета играют совершенно по-новому каждый раз, когда Антон берётся за готовку самостоятельно, паралельно контролируя работу всей кухни. Он - глава этой огромной семьи, старающийся не лезть в жизнь её членов, но поддерживающий их в какой бы то ни было ситуации. Люди, попадавшие сюда, всегда хорошо отзывали о шефе, говоря, что уходить отсюда просто не хочется. Но переехали они, к сожалению, без одного всеми любимого официанта. Вообще, официантов здесь ценили и уважали, потому что им приходится работать с людьми не самых лёгких характеров, носиться по всему залу и успевать за всеми предпочтения временами капризных клиентов. И для всех стало некой потерей официант, который не мог переехать вместе с ними, ведь был обязан строить свою маленькую семью и ухаживать за родителями. Они проводили его в вечер перед отъездом, открыв по приказу шефа одну из бутылок. Они редко выпивали и редко открывали эти бутылки, но они всегда были потрачены для особых случаев. И этот не стал исключением. Как и поиск нового официанта. Ох, какая сложная была задача. Даже, практически, невыполнимая. Шастун всегда присутствовал при подборе персонала, оценивал, делился мнением, его решение оказывалось решающим при подборе людей на кухню и тех, кто постоянно контактировал с ней. Официантам приходилось туго, тяжело, неловко при его вопросах, больше похожих на допрос, ведь работа со стрессом у них в обязанности входит, это вам не простая забегаловка на краю улицы, где может работать каждый умеющий ходить и говорить. Платят здесь за наилучшее обслуживание, наилучшее впечатление, наилучшие отзывы. Ради этого стоило поработать сверх своих сил. Антону в тот вечер не нравился никто. Абсолютно. Какие-то все изнеженные или грубые, невоспитанные или дотошные, неряхи или слишком опрятные. Или говорили они не так, или двигались. Шастун уже не думал, что на этот раз посмотрят на его мнение, ведь многим нравились некоторые кандидаты, какие-то больше, какие-то меньше. Но Антону не нравился никто. До тех пор пока к ним не зашёл тихий парень и скромно помахал рукой: - Здравствуйте. Вы пришли по объявлению о работе официанта? - начинает кто-то из комиссии, Шастун был без понятия кто, он видит их реже, чем солнце, с его-то постоянной работой на кухне. Тот парень кивнул, - представьтесь, пожалуйста, и предоставьте необходимые документы, - парень закивал, подходя и несмело протягивая руки с папкой. На вид ему едва ли было двадцать, может меньше. Антон был удивлён, мягко говоря, оглядывая его придирчиво и не понимая, что тот здесь делает. Учиться надо. А он по работам шастает, - представьтесь, пожалуйста, - повторяют из комиссии. Ну бывает, человек переволновался, у них такое не редко случалось. Но выгнать же за это не по-человечески. И тот представляется. На языке жестов. Шастун выпадает из реальности, видя движения рук. Что? Он смеётся над ними? - простите, - не он один пребывал в недоумении, мягко говоря. И парень опускает голову, прикусывая губы и подходя к столу, открывая папку на нужной странице и указывая. Бумаги тут же отправляются к Антону, а парня начинают расспрашивать. Шастун недоверчиво косится на текст, наблюдая, как парень быстро-быстро пишет свои ответы в маленьком блокноте. И всё-таки решает прочитать резюме. Арсений, двадцать три года. Молодо выглядит. Он пишет, где и как учился, между прочим, экстерном, где и как работал, прилагая прекрасные характеристики. Но повсюду было указано: персонал доволен, начальство довольно, клиенты не довольны. Наверное, сталкиваясь с молчаливым официантом, они впадали в ужасный ступор и, быть может, принимали это на свой счёт, оскорбляясь. Судя по всему, Арсений проработал на жарких кухнях, был и в составе команды самой кухни, был официантом и администратором. Учился, кстати, на ресторанный бизнес или что-то вроде того. Тогда почему официантом работает? - А как вы обслуживаете клиентов? - Антону тоже интересно, он поднимает голову. Арсений кивает, беря предложенную папку и какую-то ткань, видимо, полотенце. Неплохо. Он подходит, почтенно кланяется, легко улыбаясь, протягивая меню, завораживающе просто выполняя руками пасы, обводя пункты меню и кланяясь, показывая пять пальцев и удаляется. - «Обычно ещё я прилагаю небольшой листок с тем, как меня зовут и как обращаться, звать, с извинениями, что не могу говорить, выказанием уважением и просьбой наслаждаться вечером», - читает Шастун с блокнота. - Могу задать вопрос я, - обращает на себя внимание Антон, и ему согласно кивают несколько раз, - почему клиенты были вами недовольны? - Арсений кусает губы, опуская глаза, и начинает быстро писать, поникая на глаза. - «Из-за того, что я не мог с ними разговаривать. Многие принимают это на свой счёт, считая, как неуважение. Я указывал им на свой листок, но некоторые из них говорили, что я всё выдумал», - Шастун моргает, удивляясь, и кивает. - Берём его, - заявляет сразу он, закрывая папку и откидываясь на спинку стула, смотрит с лёгкой подбадривающей улыбкой, кивая Арсению. Тот скромно улыбается, опуская глаза и голову, и поворачивается к комиссии. - Но шеф, вы уверены в этом? - Арсений пытается не выдать своего удивления. Сам шеф одобрил его. На прежних собеседованиях шеф даже не появлялся, да за свою работу он не видел его, порой, ни разу, - как отреагируют остальные? А кухня? Как будете работать? - Я сказал, что берём. А с остальным придумаем. У него богатый опыт в работе со своей особенностью, я думаю, это придаст ресторану новый уровень. Поэтому это хороший вариант. К тому же, предыдущие кандидаты меня не впечатлили совсем, а он последний, верно? - Арсений кивает, - вот и чудно. - Вы уверены? - Мне повторить? - не понимает их Антон, выдыхая и держа себя в руках. Все эмоции только в работу, никак не на людей. Шастун на самом деле очень эмоциональный, громкий, импульсивный, но изысканный и тонкий, под стать своей работе. Но ему стоит больших усилий сдерживать себя. - Вы приняты. Сейчас вам покажут зал и кухню, где вы будете работать. Сегодняшний вечер испытательный. Кто знает, может вы захотите сразу уйти, вам оплатят этот вечер и отпустят. Если же нет, мы подпишем бумаги, - Арсений широко улыбается, кивает и что-то говорит руками, но его уже не пытаются слушать. Все встают, считая заседание оконченным, расходятся, а Арсений всё стоит. Антон решает ещё раз просмотреть папку, поэтому из-за стола не выходит, всё равно ещё есть время до начала их подготовки и работы. Шастун поднимает голову, когда видит пальцы перед глазами - Арсений пытался привлечь его внимание - и вопросительно смотрит, ожидая. - «Спасибо большое, что вы меня одобрили. Я хотел бы убедиться, что вы сделали это не из жалости, а потому, что верите, что мы можем сработаться. Иначе смысла мне здесь находить нет, и я лучше сразу уйду». - Ну, сразу уйти у тебя не получится, придётся сегодня ещё поработать, - уже громче, как и привык, отвечает Антон, когда они остаются одни, - а в целом, уверен, это не такая проблема. Ты продержался приличный период времени и в других жарких местечках, да? - ухмыляется он, - так что я верю в тебя. И в наши взаимоотношения, - Арсений как-то зажался с последней фразы, но тут же выдохнул, расправив плечи, - я Антон, будем на ты. Даже если на один вечер. А ты Арсений? - ему кивают, и они пожимают руки, - пойдём, я тебе тут всё покажу… Тот вечер прошёл очень шумно и непривычно, Арсений проносился все часы на работе, вновь окунаясь в любимое дело. Как бы тяжело ему не было контактировать с людьми, он действительно любил работать в ресторанах, на любых должностях. Ему нравилась эта атмосфера, сложности, тонкости, задачи, цели. И Попов под конец дня светит своей улыбкой ярче начищенной посуды. Никто из клиентов не жаловался, даже ничего ему не сказал, кажется, только между собой обсуждая интересного официанта. - Ну что, остаёшься? - «Определено, да». После наутро им сообщили, что их популярность вновь возросла и ждать им вечером большой наплыв народа. Они были к этому готовы. Так и сработались. - Так, пошевеливаемся, гости ждут, - Шастун хлопает в ладоши, - как там наплыв? - Арсений показывает большой объём, наклоняя голову в сторону, - справимся. Что там? - Антон заглядывает в его блокнот, крича о готовности блюд, прося что-то подправить, а Попова - сходить и уточнить пару моментов. Арсений тут же кивает и уносится. - Сеня, стой. Заказ, пятый столик, - Арсений тормозит, беря поднос горизонтально и складывая тарелки, - пятый, - показывает пять пальцев, позже большой палец, кивая, и уходит в зал. Персонал к нему привык, практически, сразу. Не было и дня, чтобы они пожалели о работе с ним. Попов был просто душкой, который мог поднять настроение одной своей улыбкой. Он мог шутить, не шутя, смеяться громче всех, хоть его и не слышно. Все начали потихоньку запоминать его основные жесты и даже порой отвечать. Один только Шастун учил язык жестов по полной, чтобы разговаривать с Арсением без его листочков и записей, чтобы было быстрее. И Попова, честно говоря, это пугало. Будто его пытались заставить думать, что он нужен и важен, что с ним интересно и его хотят видеть рядом с собой. Арсений привык, что от него хотят избавиться как можно быстрее, хотят, чтобы он совершил ошибку, и сказать с фальшивыми извинениями, что им жаль, но ему нужно уйти. Попов жил один, его матушка почила четыре года назад, а отец где-то далеко. Из родственников у него никого не осталось, стараться было не ради кого. Но он старался для себя. Он не опускал руки, поднимал себя, вытаскивал из депрессивного состояния. Особенно после увольнений. Первые разы он очень тяжело переживал, винил самого себя, хотя в этом не было смысла, пытался поменяться, исправиться. Он пытался нравиться, выполнял все требования, порой взваливал на свои плечи больше работы, чем мог унести, и угасал. А люди ещё… Арсений редко встречал на своём пути тех, кто к нему не равнодушен не только из-за жалости. Ведь это такая утрата: не иметь голоса, как же он с этим справляется. Да как справлялся, так и справляется. Только теперь к людям не привязывался. Попов больше не ждал от них дружбы и отношений, не ждал верности и преданности, и в целом избегал привязанности. Они выбросят его, как только надоест, а ему после с этим как-то справляться. Нет уж, не сегодня и не завтра. Вчера ещё может быть. Он давал шансы прежде, верил, что может интересовать людей. Но ошибался. - Арс, Арс, ну что там? - Арсений тут же подходит к повару, показывая, - ага-ага, понял. Спасибо. Можешь отнести на двадцатый столик, Серёга сейчас разбирается с крикливыми клиентами, - Попов тут же соглашается, потому что эти самые крикливые клиенты расположились за его столиком. Но Серёга, увидев этих частых гостей, тихо предложил Арсению махнуться столиками, и Попов был более чем согласен. - Арсений вернулся? - Нет, сейчас подойдёт. - Его седьмой готов. - Передам! - Что насчёт пятнадцатого? - А Vip? - Делаем, делаем, - Арсений заходит на кухню ни живой, ни мёртвый, опираясь на стенку спиной и смотря в пустоту, через раз дыша. - Арс, седьмой! - Пятнадцатый готов. - Арс, седьмой! - Новый заказ на первый, - Серёга заходит злой, как чёрт, размахивая бумажкой, - недоумки, - фыркает он тихо, ведь Антон запретил ругаться в рабочее время. Можно лишь в редчайших случаях, когда сдержаться ну просто невозможно, и то получить подзатыльник Шастуна… ну не каждый выдержит. - Сеня, заказ! - Попов вздрагивает, поворачиваясь, - ты чего? Давай, кухня стоит! - Первый на подходе! - Пятнадцатый встал! - Арсений отлипает от стены, уточняет на пальцах, что куда нести, и уходит в зал. Справляется с одним выносом, с другим, вновь принимает заказ и передаёт через Антона заказ и тихо стоит в стороне. - Что случилось? - Шастун спрашивает тихо, непривычно в рабочее время. - «Порядок», - отмахивается Попов. Рано или поздно это бы случилось. Ничего, справится. Просто пережить. - Что-то не похоже. - Арс, готово, - Арсений и рад сбежать от нависающего над ним шефа, унося поднос в зал. - Что с ним? - замечает Дима, хмурясь, - что-то не так? - Сказал, что всё в порядке. - Он обслуживает один мой столик, - решает сказать Серёга, - мы махнулись, когда пришли говоруны. Он быстро согласился. - А какой твой столик он обслуживает? - уточняет Антон, подходя к дверям в зал. - Двадцатый, кажется, - Шастун быстро находит нужный и видит, как Попов сжимается под словами клиента, который размахивает головой и что-то ему говорит. Осторожные движения Арсения, указывающего на бумажку, не возымели эффекта. - Спасать его надо, - оборачивается Антон к Серёге. - Попробую, - Серёга уходит в зал с остатками заказа, и разряжает обстановку своим присутствием, расставляя тарелки и беря Попова за запястье, чуть дёргая назад и отвечая уже клиентам на их вопросы. Арсений сразу понимает и быстрым шагом уходит на кухню. Но его зовут, он не смеет отказать, быстро подходя и доставая блокнот. Его просят счёт, и Попов сначала уходит к стойке, показывая заказ на нужный столик и прося рассчитать, а после заходит на кухню. - Ты как? - тут же спрашивает его Шастун, оглядывая с головы до ног. - «Нормально», - отмахивается Арсений. - Возьми перерыв сейчас, - Попов кивает и уходит в комнату персонала. - Вот козлы! - Серёга залетает на кухню, - требуют его уволить! - заявляет он причину крика, - это просто беспредельная наглость! Он не сделал комплимент даме! И вообще ничего не сказал. И не извинился. Какой абсурд!! - Тихо, - прикладывает палец к губам Антон, указывая на дверь персонала. - Я думал, он в зале. - Нет, - мотает головой Шастун, прикусывая щёку, - обслужишь свой столик? - Да. Клиентов уже почти нет, так что справлюсь, - Антон кивает, даёт распоряжения и уходит в комнату персонала, заставая Арсения, складывающего вещи, - ты чего? - тот вздрагивает, оборачиваясь, - куда собрался? - «Домой». - У нас смена не закрыта, ты не можешь уйти. Я запрещаю. - «Меня всё равно уволят. Какая разница?» - Не уволят, - заявляет Шастун, - я не позволю. - «Мне уже так говорили. А после я подписывал заявление на увольнение». - Говорили? - хмурится Антон, - кто? - «Пару людей с других работ. Финал один и тот же». - Я не они, - подходит к нему Шастун, - ну посмотри на меня, - Попов выдыхает, опуская голову и руки, и поворачивается полностью к нему. Его глаза покраснели, наполнились слезами, но ещё держали оборону, - я не позволю, чтобы тебя выгнали из-за этой дури, понял меня? - «Заступишься за немого? Неужели оно тебе нужно?» - Издеваешься? Конечно заступлюсь. Ты мой штат сотрудников, ты мой человек. Я должен позволять выгонять тебя лишь из-за того, что какая-то там дама нуждается в твоей оценке? Уверен, ты промолчал, потому что она совсем некрасивая, - хмыкает Арсений, но больше походит на всхлип, - не переживай, ты останешься. - «Для чего ты это делаешь?» - Не позволю губить желающие работать таланты, - Попов поднимает на него голову, кивая, - ты можешь на меня положиться. Ты хороший работник, часть нашей семьи. Я берегу своих людей. Не нужно бояться, я всё решу, - Арсений выдыхает, кивая и опуская голову, стирает слёзы, - тебя ведь не раз предали, да? - Попов поднимает голову, - что ты вот так сразу готов всё бросить и сбежать от проблем? Готов отступить от борьбы. Не хочешь, чтобы повторилось? - Попов на свой страх кивает. Не знал, что Антон может быть таким проницательным, - меня тоже предавали. Я столько грязи услышал, пока добивался своей должности, авторитета и знаний. Но со мной были люди рядом. А с тобой никого, - Шастун наклоняется к нему, - но теперь у тебя есть люди, и мы поможем, - Антон отстраняется, хлопая его по плечу, - всё в порядке, можешь идти. Мы закроем смену. Выспись и не волнуйся, можешь положиться на меня, - Шастун выходит на кухню, сразу же что-то крича. Арсений же оседает на лавочку, выдыхая. Неужели? Неужели правда заступится? Кажется, его страх сбывается: он готов поверить Антону, готов довериться ему. Хотя прежде боялся думать об этом, словно такое чувство - огромным пожаром уничтожит его. Но сейчас… разве можно верить? Да он и не верит. От одного раза же ничего не случится. Один раз. Всего один.