Акт 1. Faith is More Than Anything.

      Люцифер никогда не признал бы, что скучал по своей дочери. Не положено. Он – король Ада, большой босс, властитель Преисподней. К тому же, просто слишком горд.              Люцифер помнит Чарли ещё совсем малышкой, с которой пришлось попрощаться после расставания с Лилит. Они так давно не виделись, изредка созванивались (исключительно по инициативе Люцифера) и обменивались сообщениями и... и на этом всё... Он не знал как подступиться к своей маленькой принцессе, и это очень расстраивало.              Люцифер Морнингстар смирился, что никогда больше не увидит и не почувствует ничего хорошего после своего падения, но он безусловно ошибся. Счастье было совсем близко: настолько близко, что скрывалось в его малютке.              С детства Чарли была похожа на него. Не только внешностью, которую неоспоримо унаследовала от отца. Люцифер не мог поверить в свой восторг, когда малышка пришла к нему и они стали проводить больше времени вместе. А потом всё и пошло крахом.              Множественные портреты, с которых, словно в жестокой издёвке, взирали улыбки отголосков единой семьи, угнетали сильнее, чем собственные воспоминания.       Непредвиденный звонок, сопровождаемый забавной цирковой музыкой, стал настоящим потрясением для Люцифера.              — Дочь? Дочь звонит, дочь... Дочь звонит?! — такое внезапное событие было... Ну очень внезапным! Люцифер никоим образом не ожидал такого. Чтобы Чарли позвонила ему?.. — Привет, Чарли. Э-эй, Чар-Чар... — пронзительное волнение оказалось сильнее, чем выдержка Люцифера и многократно прокручиваемые в голове давно придуманные фразы. Парадокс существования Люцифера в Аду: ему должны быть неведомы мечты после низвержения из Рая, но мечты о воссоединении с Чарли были вполне реальны.              — Нет, нет! Это ужасно. — с досадой выкрикнул хозяин утиных гор, пока задорная музыка всё продолжала играть. Это первый раз, когда она сама звонит ему, и Люцифер не может оплошать, не хочет... Всё должно быть идеально, поэтому он принимает вызов и энергично произносит первое, что приходит ему в голову и что поможет скрыть нервозность, неподобающую главе Ада: «Хэй, сученька!». Он с треском провалился.              Люцифер не может сказать ей, что он не должен поддерживать с ней тесную связь. Лилит чётко дала понять, что ей не нравится их взаимодействие. Поэтому, как бы сильно он не хотел знать о ней побольше, чаще видеться... Впрочем, и сама Чарли наверняка не хотела бы видеть такого глупого отца, так что его мнение ничего бы не изменило. Он только хотел бы, чтобы Чарли знала о его готовности помочь ей во всём. Но только не в организации встречи с верхушкой Рая. Как ей такое вообще в голову могло придти?!              — Слушай, пап. Я мало о чём тебя прошу. То есть, вообще не прошу, но это мне очень важно, — а Люциферу сердце сжимает сожалением, ведь он был бы только рад её просьбам, но не... не этой просьбе. — Это самое важное, что я когда-либо делала, а... мне нужен ты. Мне нужна твоя помощь.              Приглашение в отель окрыляет, практически в буквальном смысле: Люцифер чувствует трепет внутри, то ли от испытываемой несказанной радости, то ли от сокрытых ангельских крыльев. Чарли хочет с ним увидеться! Что может быть лучше? Хочется петь и несколько сотен раз показать депрессии средние пальцы. Но пошла бы эта депрессия в задницу: нет ни малейшего желания тратить на неё ещё хоть сколько-нибудь своего времени.              Но всё предвкушение от долгожданной встречи с дочерью пропадает почти мгновенно, как только перед Люцифером предстаёт Аластор – какой-то раздражающий хуй – Радио-демон. Он ведёт себя так, словно Чарли – не Морнингстар, а принадлежащая ему игрушка или, упаси Боже, его дочь. Люцифер бы встал на колени и взмолился, лишь бы не видеть этого и вовсе забыть. Какого чёрта... Нет, правда: какого чёрта?! Это он, Люцифер, должен был быть рядом с частью себя, со своей кровью, а не какой-то долговязый олень. Люцифер дал бы дочери всё, чего бы та только пожелала. Шампанского фонтаны? Сию минуту! Икорные горы? Один момент! Но связи родственной в них, кажется, не достаточно, чтобы тягаться со связью между Чарли и этим тупым куском говна.              Дочь проделала поистине потрясающую работу. Отель и впрямь преобразился и выглядит намного лучше. И Чарли, такая хорошая, хочет, чтобы и гости стали лучше, но... это может плохо сказаться на ней. Рай не терпит сумасбродства и эксцентричности, они не прощают. Обманчивые святоши с напускной праведностью жестоки, отнюдь не беззаботны. От них непонятно чего ожидать. Одно ясно – последует кара. И Люцифер не хочет, чтобы Чарли пострадала. Ведь вокруг лишь жестокость и хаос, боль и разочарование, которые иногда даже стучатся в твои двери, и их намерения уж точно не чисты и благородны. Падшему ангелу известен вкус разочарования, и именно от него Люцифер хочет уберечь свою дочь.              Вопрос веры, да? Красная помеха дарует больше убеждённости? Люцифер никогда не сомневался, что Чарли не нужно его признание, лишь потому, что считал это абсолютной глупостью. Ведь что может ей, такой прекрасной, дать его вера? Когда-то он верил, верил в невозможное, но ничего хорошего из этого не вышло. Он и так прекрасно знает, что она – самое чудесное и изумительное создание всего мира. Нет никого прелестнее его маленькой звёздочки ни на Земле, ни в чертогах Рая и ни на одном из семи кругов Ада. Нет ничего, за что бы он был горд больше. Вот только Чарли, похоже, в этом совершенно не уверена: для неё действия Оверлорда, защищающего отель ужасными методами, говорят больше, нежели слова отца-бездельника, стремящегося уберечь её от гнева Небес.              — Пап... просто... помоги... — в отчаянной надежде просит Чарли.              — Я... — но в Люцифере отчаянной безысходности так же много. — Я не могу...              Чарли не понимает. Рай не слушает: никогда не слушал и вряд ли что-то изменится. Его не слушали. За свои идеи и надежды он поплатился. Чтобы то же самое постигло Чарли?.. Он себе не простит. Люцифер не может позволить себе потерять Чарли. Она для него – всё. За неё он готов биться, стоять до конца, укрыть от кары Рая, собственной спиной защищая от тысяч ангельских копий.              Мечта Чарли благородна. Люциферу ли не знать? Дочь так же упряма. Она не отступится, пойдёт до конца. Яблоко от яблони далеко не укатится, но если бойня свершится – жертв не избежать – и яблоку будет негде упасть. Ему и сейчас негде падать: население ада многочисленно и ютится в тесноте. Придётся стать ещё ближе и слечь в братской могиле, скудельнице.              Чарли Морнингстар собиралась совершить невозможное. И Люцифер считал, что это безрассудно, неосуществимо, совершенно глупо. Считал ровно до тех пор, пока не понял, что кое-что невероятное она уже сделала. Стала его мечтой, вселила в него надежду, признала бестолкового отца. Люцифер так благодарен за неё. От счастья щемит сердце и от него же по всему телу разливается тепло. Любовь дочери воскрешает крылья.              Тревога отпускать не желает, но теперь с ней сражается вера. Так и быть. Люцифер устроит ей встречу с Раем. Она должна справиться. Должна быть в порядке. Его девочка необычайно сильна и умна.