Часть 1

You're no good for me Baby you're no good for me You're no good for me But baby I want you, I want you. The Rolling Stones - Paint It, Black (Official Lyric Video) — Соплохвостова дерьма кусок, предатель Англии! Надеюсь, ты сгниешь в самой грязной канаве в подворотне Лютного переулка, а еще лучше — в Азкабане! Сириус Блэк несколько обескураженно слушал этот поток сознания, принадлежавший чистокровной ведьме из рода Розье. — Бельвина, — предостерегающе тронул ее за локоть старший брат Эван. — Лицемерное ссыкло! Лизоблюд поганый! — выплевывала оскорбления темноволосая волшебница. Глаза Беллы все больше расширялись. Невинная встреча проходящих мимо Пожирателей и орденцев грозила перерасти в стычку и бой. — А тебе какое дело? — спокойно произнес Сириус, собираясь уйти. — Замуж не берут? Волшебница молниеносно выхватила палочку, запуская в Сириуса проклятием, и, если бы не его хорошая реакция, оно достигло бы цели. Заклятия летели одно за другим, Сириус ловко отбивал их, поражаясь клокочущей ненависти этой злобной фурии. В порыве азарта она наступала, сокращая дистанцию, пока мир Сириуса не схлопнулся, разбившись вдребезги в оглушительной тишине. Он замер, пропуская удар, проклятие летело прямо в него. Джеймс вовремя заметил его бездействие и в последний момент успел поставить перед ним щит. — Уходим, — Сириус рванул из-под щита и, увернувшись от заклятия, выхватил палочку Бельвины. Схватив ее за руку, он аппарировал. Она шокировано смотрела на него, не веря, что проиграла. Белла и Эван остались на месте — Сириус слышал, как Джеймс аппарировал. «Луна не может сопротивляться. Она никогда не откажет». Он приземлился в гостиной собственного дома. Бросил палочку ведьмы на низкий столик и, не отпуская ее руки, сел вместе с ней на диван. Опомнившись, Бельвина набросилась на него, пытаясь не то ударить, не то выцарапать ему глаза. — Перестань, — как можно мягче произнес Сириус. «Никогда не приказывайте Луне публично, это обидит ее». Она замерла, и тут же по ее щекам потекли слезы. Отвернувшись, она, захлебываясь рыданиями, сползла с дивана на ковер. У нее было длинное темное закрытое платье чистокровной волшебницы, шуршащее складками. Беззвучно рыдая, она подтянула колени к груди, лежа возле его ног между диваном и низким столиком темного дерева. Его Луна пыталась его убить. Слишком слабая, чтобы он почувствовал ее на большом расстоянии, пока она не оказалась достаточно близко. «Луна должна быть послушной, иначе Солнце ее уничтожит». Сириус поднял Бельвину с пола и положил на диван, устроив ее голову у себя на бедре. Она, казалось, стала еще тише. Взмахнув палочкой, он переместил белый платок — тот завис перед ее носом, пока Бельвина, протянув руку, не забрала его. «Луна зависит от магической энергии своего Солнца». Сириус медленно гладил ее по голове, щедро отдавая свою силу Солнца. Он чувствовал, как она постепенно успокаивается: нервная дрожь и острый голод, к которому она привыкла, сходят на нет и перестают терзать ее так сильно, как прежде. Взмахнув палочкой, Сириус переместил тяжелое атласное покрывало, укрывая ведьму. Он пошевелился, и она тут же села, заворачиваясь в гороховую ткань, по-прежнему не глядя на него. Сириус встал и, пройдя мимо нее, направился в кухню. — Кондор, приготовь какао для гостьи, — попросил он домового эльфа Альфарда. Луне не понравилось бы, если бы эльф увидел ее в таком виде. Вернувшись, он не застал Луну в гостиной: она сбежала. Пасмурным утром Сириус стоял на площади Гриммо, 12. Дверь открыл Кричер и низко поклонился. Было странно вновь заходить в этот дом. Уютно-мрачный, он сквозил ожиданием, словно затаившийся зверь, готовый сцапать свою добычу. — Вальбурга здесь? — спросил он старого эльфа. Тот поклонился в ответ. — Кричер доложит о Вашем возвращении. — Не нужно, — подняв взгляд, Сириус увидел медленно спускающуюся мать в темном платье. Такое привычно длинное, старомодное и элегантное. — Рада тебя видеть, — она оглядела его с ног до головы, никак не комментируя его внешний вид. — Так что ты хочешь? Вальбурга внимательно смотрела ему в глаза, будто пытаясь там что-то найти, некую разгадку. — Мне нужно кольцо Блэков. Вальбурга выразительно приподняла бровь. — Для моей Луны. Это Бельвина Розье. — Бедная девочка, — пробормотала миссис Блэк. Она училась вместе с Регулусом, и около года была Луной, а значит, каждое знакомое Солнце пыталось напоить ее, передать хоть кроху, крупицу своей силы, чтобы сделать ее состояние чуть лучше. Но, вероятно, Вальбурга имела ввиду не это. Она взмахнула палочкой, и на ладонь Сириуса опустилось тонкое золотое кольцо с небольшими сапфирами и бриллиантами, образующими что-то напоминающее созвездие. Хвала Мерлину, помолвочное, а не обычное серебряное кольцо в форме когтистой лапы ворона. — Спасибо, — искренне произнес Сириус. Вальбурга кивнула. Следующим пунктом назначения был дом Розье. Гостиная не в пример более светлая, как и ее хозяйка — невысокая шатенка в сливочно-кремовом платье. Стены светло-зеленой гостиной, казалось, мягко светились изнутри. — Мистер Блэк, какая неожиданность. — На лице миссис Розье была фальшивая улыбка. — По какому случаю? — Я пришел за Бельвиной. — Он показал кольцо, и улыбка с лица миссис Розье начала медленно сползать, обнажая что-то сродни ужасу. Она посмотрела ему в глаза, столь явно пытаясь что-то придумать, что это было видно насквозь. — Бельвина моя Луна, и вчера она напала на меня. Миссис Розье, казалось, пошатнулась. Похоже, такие подробности были ей неизвестны. — Подождите, пожалуйста, здесь. Я узнаю, дома ли она. Она метнулась вон из гостиной, стремительно преодолевая расстояние до спальни дочери. — За тобой пришел Сириус Блэк. Бельвина сидела у изножья кровати, чувствуя себя совершенно разбитой после вчерашнего вечера. — Что ты наделала, Бельвина? Замерев, она смотрела на мать, пытаясь понять, что ей известно. — Он сказал, что ты напала на него. Бельвина на мгновение прикрыла глаза. Она публично напала на свое Солнце. — Скажи, что меня нет, — взмолилась Луна, уже понимая, что это бесполезно. За ее спиной, опираясь на косяк, стоял Сириус Блэк, наблюдая за своей растрепанной Луной в светло-голубом домашнем платье. Он небрежно прошел в ее спальню и, поравнявшись с Бельвиной, протянул ей кольцо. — Идем. Бельвина взглянула на мать и взяла кольцо. Почти не глядя надев его на палец, она вложила руку в протянутую ладонь. Все исчезло, заклубившись в вихре аппарации. Они оказались в гостиной загородного дома, наполненной воздухом. Сквозь большие окна проникал тусклый солнечный свет, отражаясь теплом от терракотовых стен. Она огляделась. Это была вчерашняя комната, из которой она так опрометчиво сбежала, схватив свою волшебную палочку со стола. — Выбери себе любую комнату наверху и перемести туда сегодня свои вещи. Бельвина кивнула. — Кондор, — позвал Сириус, и перед ним тут же появился почтенного вида домовой эльф. — Это Бельвина Розье, моя Луна. Эльф низко поклонился, признавая ее новой хозяйкой. — Я вернусь после четырех. «Моя Луна» — это максимально официальное представление. Бельвина выдохнула. Ей пока не свернули шею за публичное оскорбление. Дважды. В доме было четыре спальни: одна слишком узкая и вытянутая, другая — принадлежала Сириусу, третья была мала, но уютна: с темными цветочными обоями, и потертым красным орнаментальным ковром, и небольшой латунной кроватью. Она выбрала четвертую — огромную комнату в восточном стиле. Темно-красные ткани сочетались с резным темным деревом, на полу лежали мягкие бархатные пуфы, в старом камине давно не было огня, а за огромными окнами виднелась зелень листвы. Бельвину немного смущала исполинских размеров кровать, словно созданная для оргий, но она быстро отбросила эту мысль: мягкая перина окутывала и манила никогда с нее не вставать. В четыре часа вернулся Сириус, и они отправились на чай к Вальбурге. — Тебе придется регулярно появляться в ее доме, чтобы Блэки и Розье знали, что с тобой все в порядке. Вальбурга была чертовски мила. Она, казалось, едва не мурлыкала, сидя в гостиной с чашкой чая и занимая их легким непринужденным разговором. Едва ли ей не было известно, что она вчера пыталась убить ее сына. А может, и да. Сириус был резок, но лишнего не болтал. Сам он сидел со скучающим видом, уже через пятнадцать минут не стесняясь поглядывая на часы. Вальбургу это нисколько не смущало. Она, казалось, получала истинное удовольствие от общения, тем более, Сириус время от времени вставлял пару фраз в разговор. У Бельвины осталось приятное впечатление от Вальбурги. Более того, она чувствовала в ней союзника, готового встать на ее сторону. В восемь вечера Кондор подал ужин в столовой. Узкий стол на восемь персон сегодня был сервирован на двоих: они сидели напротив друг друга. Сириус положил руку на стол, открытой ладонью приглашая ее сделать тоже самое. Бельвина протянула левую руку и вложила пальцы в руку Сириуса. И тут же сквозь них потекла живительная сила Солнца. Опустив взгляд, Бельвина медленно выдохнула, и постаралась сосредоточиться на еде. В тот вечер, сидя в гостиной с рыдающей Луной, Сириус понял, что попал. Теперь от него зависит жизнь Луны, и он может превратить ее в ад или сделать счастливой. Это осознание было столь оглушительно остро, что он не знал, как пошевелиться. Все неумолимо склонялось к аду: они были столь непохожи, и Луна знала, чем это для нее закончится. Он ее уничтожит. У него никогда не будет никого ближе Луны, и Сириус больше никогда в жизни не хотел видеть, чтобы она так плакала. От того, что судьба связала ее с ним. Луна с темными кругами под глазами и бледностью, которую лишь подчеркивали темные волосы, казалась ему красивой. Ему нравилось что-то сродни упрямству, с которым она сопротивлялась ему: у нее были принципы и она не собиралась поступаться ими. Она не хотела принимать его сторону. Мысли Сириуса плавно перетекли к повседневному: он в Ордене, а она — сестра Пожирателя. Каждый их день будет наполнен подозрениями, они никогда не будут доверять друг другу полностью. Он может запретить ей покидать дом, и это, вероятно, продлит ей жизнь, но сделает ее несчастной. И единственным способом сделать счастливой его Луну было остановить это противостояние. Сейчас Сириус думал об этом спокойно и уверенно. Он сидел на том же месте в гостиной и смотрел на незажженный камин. Побарабанив пальцами по высокому подлокотнику терракотового дивана, он встал и направился к Вальбурге. — У тебя есть ко мне еще какое-то дело? — Она, казалось, лучилась удовольствием. Ее лицо было обращено к нему, и, глядя на нее сверху вниз, он видел лукавую кошку, готовую играть. — Да, — ответил Сириус, выбирая где сесть. Дело было в кабинете, и между креслом и черным продавленным диваном он выбрал диван. — Рано или поздно все закончится плохо. Вальбурга кивнула. — Поэтому я хочу найти способ объединить обе стороны. — Как? — Пока не знаю. Чистокровные не хотели видеть в магглорожденных равных, промаггловский блок считал чистокровных замшелыми консерваторами. — Я сделаю все, что в моих силах, — произнесла Вальбурга спокойно и уверенно. Сириус кивнул, признавая альянс. Пока Сириус Блэк играл чисто и осторожно. Все, кто был на стороне Пожирателей, знали, что он в ссоре с Блэками, и, если бы на ее руке не было кольца, всем было бы столь же очевидно, что она не хозяйка в доме, а где-то сразу после домового эльфа. Фамильное кольцо давало статус достойной невесты в доме Блэк, а чаепития с Вальбургой позволяли укреплять связи. — Дорогая, кто шьет твои платья? — спросила Вальбурга за чашкой чая. — Мадам Малкин. — А кто их придумывает? — Я сама, — удивленно ответила Бельвина. Вальбурга помолчала, что-то обдумывая. — Я хочу, чтобы ты придумала гардероб всем чистокровным. Это звучало несколько бредово, хотя бы потому, что все чистокровные не придут к ней с такой просьбой, а бегать за ними и умолять было бы странно, но Бельвина не стала спорить. — Хорошо. Они договорились встретиться на следующий день в ателье мадам Малкин, и Вальбурга, вежливо отстранив мадам, дала ей полную свободу: «Дорогая, я надену все, что ты придумаешь.» Бельвина сделала несколько кругов в задумчивости и предложила синее платье цвета индиго с выраженной талией, которая у Вальбурги была прекрасна. Получалось что-то строгое, подтянутое, но современное. В таком платье можно было потеряться на улице в маггловском Лондоне, но в тоже время выглядеть ярко и индивидуально. Ровно то, чего хотела Вальбурга и что увидела в ее платьях. Цвет индиго ей удивительно шел, подчеркивая серый цвет глаз и тонкие черты лица. Визенгамот состоял из пятидесяти четырех членов, тридцать шесть из которых имели наследуемые места и в большинстве случаев предпочитали не присутствовать на заседаниях, если это, конечно, не касалось их личных интересов. Дамблдор считал такую законодательную систему неэффективной и продвигал принцип полной меритократии: все члены Визенгамота должны избираться без права передачи своего места потомкам. Сам он был избранным главой, и сместить его с поста могло только экстраординарное событие или смерть, и — Сириус впервые подумал об этом — это полностью устраивало Дамблдора. Чистокровные, естественно, были против изменений и не хотели лишаться своих привилегий. Второе, за что они активно выступали, — изменение школьной программы. Возвращаясь домой на каникулы, они с Джеймсом продолжали учиться, потому что, с точки зрения их родителей, школьная программа была слабовата (Карлус Поттер) или вовсе никуда не годилась (Вальбурга Блэк). Иногда Сириусу удавалось удрать прямо с утра и не возвращаться весь день: Поттеры были более лояльны и позволяли Джеймсу больше гулять. Поэтому любые предложения еще что-нибудь поучить или повторить вызывали у него приступы раздражения, а школьная программа казалась им с Джеймсом смехотворно легка, хотя даже Лунатик и Лили предпочитали подольше посидеть перед экзаменами. Раньше нумерология была обязательным предметом, а маггловедение появилось лишь в двадцатом веке по предложению Дамблдора. Никто из магглорожденных преподавать его не хотел, вероятно, считая это ниже своего достоинства, и уже много лет эту должность занимал полукровка профессор Одхан, который преподавал с таким снобизмом, что ему мог бы позавидовать любой чистокровный. Финеас Блэк в свое время впихнул в программу такое количество требований к предметам, что студенты не разгибали спины и не видели свежего воздуха. Для них с Регулусом это было нормально, а все остальные вздохнули спокойно только, когда, проведя все реформы и заскучав, Финеас ушел с поста директора, и его сменил Армандо Диппет, который и дал послабления. В доме Блэков таких послаблений, естественно, не было, так что Финеаса Сириус существенно недолюбливал. Кроме того, был еще и уникальный снобизм, который чистокровные торжественно разделяли между собой. В их картине мира ничто не заслуживало уважения так, как магическое искусство. И даже полукровка Снейп, который вырос с Лили, пренебрежительно говорил о ее родственниках «они всего лишь магглы». Сейчас они явно побеждали, используя террор темных искусств и запугивая сотрудников министерства. Приходилось признать, что действовали они умело. Вся министерская махина плясала под их дудку, принимая ровно то, что они хотят. Зловещая насмешка над демократией: избранный министр со своим кабинетом ничего не мог поделать с саботажем на местах со стороны полукровок и магглорожденных. Чистокровный состав темного блока Визенгамота ласково улыбался на всех собраниях и сочувственно качал головой. Дамблдор изо всех сил влиял на газеты и общественное мнение, но этого катастрофически не хватало, и в итоге они имели две ударные группы: Пожиратели смерти и Орден Феникса. И обе состояли в основном из чистокровных. Это была горячая гражданская война. Как невозможно удержать дракона голыми руками, так невозможно остановить слухи среди чистокровных и не только. — Говорят, ты забрал Луну к себе домой, — начала Эммелина Венс на собрании Ордена. — Кто говорит? — ровно переспросил Сириус. Вряд ли Эван стал бы болтать: накалять обстановку было не в интересах Розье. — Ходят слухи, — неопределенно ответила Эммелина. — Разве это было так необходимо? — вспылила Марлин, словно только этого и дожидаясь. — Вы должны помнить, что отношения Солнца и Луны — это симбиоз, — негромко, но весомо произнес Дамблдор. — Скорее, это отношения омелы и дуба, — едко прокомментировал Грюм. Вокруг раздались смешки. — Она же умрет без него, — вмешалась Лили. — Как и большинство его бывших, — пробормотал Ремус. Сидящий рядом с ним Джеймс хмыкнул, пряча улыбку. Сириус оглядел присутствующих: никто из них не был Солнцем. — В любом случае, тебе нужно быть осторожнее… — Дамблдор внимательно посмотрел на Сириуса, — и осмотрительнее. Он кивнул. — Что скажешь? — спросил Сириус, выходя из комнаты после собрания. Джеймс пожал плечами. — Раз ты забрал Луну, значит, у тебя на то были веские причины. Сириус знал, что он — Солнце, а значит, когда-нибудь у него будет Луна. Он мог встретить ее через годы и не сильно беспокоился об этом. Как ощущалась Луна? Он не смог бы этого объяснить. Просто была Луна и — все остальные девушки, которые не она. Однажды встретив Луну, уже нельзя было жить как прежде. Теперь она скользила где-то на грани сознания, мерцала и мелькала в пространстве, исчезая быстрее, чем он смог бы обернуться. Это немного раздражало — как комета, которую невозможно поймать за хвост. Теперь Сириус каждый вечер ужинал с Луной, держа ее за руку. Выглядела она намного лучше. Болезненная бледность исчезла, острые черты стали мягче. Сириус стал замечать не только ее лицо, но и необычные платья. То, что в начале показалось ему старомодным, оказалось не лишено современного лоска, словно они были на стыке двух миров — чистокровного и маггловского. В иные дни он уходил сразу после ужина, в другие — оставался и, как старый семьянин, коротал вечер в кабинете или в гостиной с книгой. Ужасное времяпрепровождение, которое начинало ему нравиться. Он включал пластинки, и Луна вежливо уходила в свою комнату. За все эти дни она ни разу не попросила его быть осторожнее или остаться и никуда не ходить, о чем порой просили другие девушки. — Ты не боишься умереть? — Сириус смотрел на нее с интересом. — Нет, я давно к этому готова. — Бельвина спокойно посмотрела ему в глаза. Если он умрет, умрет и она. Ее полное принятие своей смерти, даже нетерпеливое ее ожидание, поразило его. Она давала ему свободу, зная, что не сможет его изменить, и цена этой свободы была — ее жизнь. Никто из чистокровных не будет специально пытаться его убить, зная, что умрут они оба, но риск всегда был, и они знали об этом. Луна завораживала Сириуса своей непохожестью на других. Своим спокойствием, даже легким пренебрежением по отношению к нему, как будто он был недостаточно хорош, чтобы быть рядом с ней. Для нее это был лишь долгий полет в бездну. Затяжное падение, от которого пробирали мурашки. Свобода, доведенная до абсолюта — до абсурда. Сириус Блэк раздражал Бельвину своей самоуверенностью. Ей не нравилась его дурацкая куртка и маггловские футболки, ее бесила его надменная манера нравится всем. Его широкая улыбка и шуточки, и еще больше — то, как он мог уничтожить человека метким словом, брошенным при всех. Он прекрасно знал, что у него есть Луна, но его это не волновало. Был ли Сириус Блэк добрым? Нет, не был. Бельвина прекрасно знала, что бывало со всеми его бывшими, и уж точно не хотела оказаться в их числе. Их странный шаткий симбиоз был лишь тонким льдом, на котором легко поскользнуться и провалиться в мерзлую воду. Единственным пространством для ходов было налаживание отношений с Вальбургой. Бельвине нравилась эта умная волевая ведьма, с которой они прекрасно понимали друг друга. Она действительно носила платья, придуманные Бельвиной. Вслед за ней к Бельвине пришли остальные Блэки, а после — Лестрейнджи и Малфои. Бельвине приходилось сидеть на улицах маггловского Лондона, разглядывая прохожих и подмечая детали кроя, скупать модные журналы и придумывать все новые и новые костюмы, подчеркивающие индивидуальность и современность их владельцев. Когда на пороге ателье появился вечно недовольный старик Абраксас, это была революция. В этот момент Бельвина поняла, что Вальбурга затеяла что-то грандиозное и не поступится ради этого ничем. Ее влияние было огромно, особенно на старшее поколение: не выходя из своей гостиной, она могла творить политику всего Визенгамота, и, Бельвина знала, Сириус ненавидел это. Единственным полезным нововведение Финеаса, дожившим до современности, был «Хогвартс-экспресс», и он же, по иронии, оказался первой ласточкой маггловских технологий в мире волшебников. На улицах начали мелькать новые платья, на них обращали внимание все волшебники, и носили их… чистокровные. — Пришел подискутировать? — Сириус застал Вальбургу в гостиной. — Вроде того. — Он сел в кресло и посмотрел на мать. — Что ты затеяла? — Решила сменить стиль, — ответила Вальбурга. — Твоя Луна действительно талантлива. Сириус едва не поморщился. С недавних пор ему стало досадно вспоминать о Луне. — Я подумала, это несколько освежит представление о чистокровных. Как паровоз Финеаса. — А еще мы, пожалуй, будем ходить на все заседания Визенгамота. Ради разнообразия. — Тенденции не получат обратного хода. — Сириус собирал наиболее полные данные о сложившейся ситуации, и пока она выглядела как старый латаный котел. — Вам придется смириться с ситуацией. — Или изменить правила игры. Смена контекста для получения наиболее выигрышной позиции. Сириус кивнул. — Я учту. Нужно было менять внешний вид «Пророка» и найти толкового репортера. Он встал, собираясь уйти. Вальбурга встала вместе с ним. — Я тебя провожу. Они шли по полутемному коридору, когда Вальбурга спросила как бы между прочим. — Ты пренебрегаешь Луной? — Пренебрегаю? — переспросил Сириус. — Ты знаешь, о чем я. Она остановилась. — Моя Луна напала на меня, пыталась убить, а потом сбежала — она ненавидит меня. Вальбурга не выглядела убежденной, продолжая смотреть на него скептично. Он пошел дальше к входной двери. — Смени эту ужасную куртку! Сириус не оборачиваясь поднял руку на прощание. Слова Вальбурги занозой засели в голове Сириуса. Его отношения с Бельвиной можно было считать ровными, замогильно ровными по меркам Сириуса. Поначалу это казалось ему неплохим результатом: некое плато, на котором можно переждать бурю. Но оно превращалось в болото, которое утаскивало Сириуса на илистое дно, превращая в покойника вернее, чем добрая Авада. Он по-прежнему нравился девушкам, но он не нравился Луне. Это ощущалось кожей каждый день, хотя она была приветлива и мила. Сам он умел быть таким же милым и приветливым, не ощущая ничего, а порой и легкую досаду на собеседника. В этот вечер вместо того, чтобы привычно пожелать Луне спокойной ночи, стоя на верхней площадке, Сириус притянул ее к себе и поцеловал. Бельвина подняла руку в попытке его оттолкнуть, но замерла. «Луна не может отказать, она вынуждена будет подчиниться». Эта мысль неприятно царапала, задевала его гордость, но жажда обладания Луной была столь прекрасна, что он не мог от нее отказаться. Он страстно целовал ее, сминая в объятиях, заставляя ему подчиняться, чувствовать такое же желание слиться с ним воедино. Сириус, почти вальсируя, добрался до ее комнаты, жарко целуя ее шею, прикусывая кожу и скользя губами, расстегивал пальцами застежки на платье, но строптивая и упрямая Луна все равно не давалась ему. Она не сопротивлялась, но и не позволяла себе довериться Солнцу. Он уговаривал ее поцелуями, совсем нежными, почти невесомыми, благоговейными касаниями, шуршанием ткани ее платья, но ничто из этого не помогало. Вводило в транс, но не позволяло приблизиться. — Ты сводишь меня с ума, — негромко произнес Сириус. «Мне кажется, я не переживу твоего отказа». Он целовал ее плечи, зная, что ее пьянит такое количество силы Солнца. — Не отталкивай меня. «Это больно». Ему действительно было больно до отчаяния. Словно он обидел ее и она не желала его простить. — Какая же ты… жестокая. Он словно провалился в открытую дверь, оказавшись в солнечном свете. Он сиял вокруг, и Сириус не сразу понял, что этот свет — его. Луна в его руках была как прекрасная марионетка, растворившаяся в нем. Ему казалось, что он может ощущать все ее существо. Касаться, проводить пальцами по губам, жадно впитывать весь ее образ, теперь доступный ему. — Ничего прекраснее в жизни не видел. Он пил ее через край, купался в ее ощущениях, которые едва ли мог отличить от своих. Спускался поцелуями к груди, ласкал ее губами, слушая сбившееся дыхание, ловил ее руки, чтобы переплести пальцы, прикусывал нежную кожу и смеялся от счастья. Наверно, так чувствуют себя наркоманы, дорвавшиеся до дозы, но это было что-то большее, непонятное, ошеломительное. Никогда раньше он еще не испытывал ничего подобного, и даже не думал, что секс может быть таким погружением. Он благоговейно выцеловывал живот Луны, скользя пальцами по бедрам, едва уловимо касался между разведенных ног, давая ей время привыкнуть к новым ощущениям. Сириус приподнялся на локте и вернулся с поцелуем к губам Луны, касаясь пальцами щеки, и, если бы сейчас она захотела остановиться, он бы так и сделал. Но она не захотела, и он снял футболку и снова ее поцеловал, очертя рукой все изгибы тела, он коснулся курчавых волос и проскользил пальцами между разведенных ног. Луна выгнулась ему навстречу, и он трахал ее пальцами, ловя губами стоны, и смотрел на ее лицо в почти религиозном экстазе. А потом целовал, накрывая своим телом, трахая ртом, опускаясь ниже, по шее к груди, наслаждаясь ее желанием, нетерпением, жаждой. Он снял черные джинсы, сдавливающие давно возбужденный член. Обычно Сириус пользовался маггловскими презервативами, но с Луной он хотел всего — всего, что она могла ему дать. Он хотел обладать ей полностью, заполнить собой все ее существо, жадно поглотить, но вместо этого медленно погружался в нее, стараясь не причинить боли и дискомфорта. Он внимательно следил за ее лицом, чтобы подметить любые признаки неудовольствия, но их не было. Луна, распахнув глаза и припухшие губы, жадно вдыхала воздух и обвила его руками за шею, притягивая ближе, сама целуя, сплетаясь языками, выгибаясь навстречу, приглашая к движению. Словно теперь она хотела поглотить его, как бездна, и Сириус рухнул в нее, полетел без оглядки. Проснулся утром он совершенно счастливым человеком. Рядом безмятежно спала Луна. Сириус залюбовался ей и нежно поцеловал, после чего тихо встал, стараясь не разбудить. Бельвина проснулась поздно. В постели она была одна. Надев шелковый пеньюар, она подошла к столику, на котором стоял пузатый фиал из зеленого стекла и лежала записка: «На твое усмотрение». Открыв крышку, она понюхала содержимое — это было очень хорошее зелье мягкого действия. Решение о том, когда у них будут дети, он оставил ей, но Сириусу они явно были не нужны, и ей тоже. Все утро она рассеянно что-то делала, сама того не замечая. Ей совершенно не хотелось никуда идти и уж тем более встречаться с людьми. Бельвина отправила сову с просьбой перенести встречу с примеркой и провела первую половину дня дома. В четыре часа все же пришлось собраться и отправиться на чай к Вальбурге. — Дорогая, все в порядке? Ты сегодня рассеянна. — Да. — Улыбнувшись, Бельвина кивнула, но улыбка не коснулась ее глаз. Шокированность близостью. — Если этот несносный мальчишка тебя обидел, я оторву ему голову, — серьезно произнесла Вальбурга. Бельвина отрицательно качнула головой. — Выглядишь ты намного лучше, — примирительно закончила тему Вальбурга. Она искрилась магией, та переполняла ее, и сейчас Бельвина могла бы колдовать без палочки. Таких, как она, раньше трахали на ритуальном камне и использовали для пролонгированных заклятий, где нужно было долго держать магический заряд. Это освобождало руки второму магу — Солнцу. — Твоя мама спрашивала о тебе, ты заходишь к ней на обед? Ее мать, в девичестве Лестрейндж, как и Эван, теперь была для нее сомнительной компанией. — Нет. Вы не могли бы пригласить ее на чай? — Конечно, — удивилась Вальбурга. — Сириус что-то сказал по поводу круга твоего общения? — Нет. — Это Бельвина не хотела портить и так натянутые отношения какими-либо подозрениями. — Тогда сходи с подругами к Фортескью. Все это время она общалась только с Вальбургой и клиентами в ателье в присутствии мадам Малкин, и эта изоляция порядком ее утомила, но в сложившейся ситуации лучше было не создавать двусмысленностей и недомолвок. Она предпочитала быть предельно прозрачной в своем поведении. Вечером Сириус как всегда протянул руку за ужином, и она с сомнением вложила в нее пальцы. Взяв ее руку, он поцеловал запястье, отчего сердце Бельвины пустилось вскачь. Она не могла выдернуть руку, но ей хотелось. «Луна на все пойдет ради своего Солнца». Она предаст все свои убеждения, если это продолжится. Видя ее сомнения, Сириус спросил. — Мне продолжить? Ответ повис в воздухе невысказанными словами. Он отпустил ее руку и встал, собираясь уйти. — Постой… — Если он сейчас уйдет, то больше никогда к ней не прикоснется. — Я… Она не знала как сказать, что это слишком близко, быстро и в его прикосновениях она боится потерять себя. Он мягко ее поцеловал, увлекая за собой. Она не заметила, как оказалась на диване в гостиной в объятиях Солнца, и просто целоваться было восхитительно легко, непринужденно, ровно то, на что Бельвина была согласна. Проснулась она одна в своей комнате, глядя на темно-красный балдахин. Что-то ей это напоминало. Бельвина провела рукой по лицу. Сириус Блэк был невыносим. Сириус делал только то, что хотел, и держать его под контролем было невозможно. Только ограничивая информацию. Дамблдор знал об этом и активно пользовался данным методом, и Сириусу стоило больших трудов незаметно опросить всех в Ордене, чтобы собрать кусочки мозаики. — Ну, как дела с Луной? — спросил Джеймс сидя в гостиной в доме Поттеров. Бродяга досадливо поморщился. — Ощущения, будто я нашкодивший пес, которого не пускают в спальню. — Ну, до спальни, насколько я понимаю, ты добрался, — рассмеялся Джеймс. — А толку. — Досадливо отмахнулся Бродяга. — Ты слишком закрытый человек и никого не подпускаешь близко, — проницательно заметил Сохатый. Сириус никогда не говорил о своих проблемах, если только ему не нужна была другая точка зрения. — Попробуй быть более… открытым. Бродяга наморщил лоб, пытаясь представить как бы это могло выглядеть. — Как должна работать ваша связь? То, что он делал, было похоже на окклюменцию, и Сохатый предлагал ему первому распахнуть разум. Доверие. — Перетекать в обе стороны. Ты дельные вещи говоришь, Сохатый. И это было то, о чем его предупреждал Дамблдор. Бельвина встретилась в кафе с Хлоей Паркинсон и Вивьен Розье. Ви-Ви была ее кузиной, и они втроем учились в Слизерине. Обсудив все сплетни, аккуратно не касаясь дел Пожирателей и Ордена, они заказали еще по чашке кофе. — Как там Эван? Все еще слышит голоса? — спросила Хлоя, ветер легко перебирал ее черные волосы до плеч. У нее были выразительные темные глаза, полные губы и ленивая грация кошки. — Да, говорит, его посадят в Азкабан, но он не дастся. — Эван утверждал, что иногда слышит будущее, и они уже привыкли к этому. Вивьен скорбно поджала губы. Она не любила такие разговоры. — Зачем тебе мадам Малкин? — решила сменить тему Паркинсон. — Не хочу ползать на коленях перед Малфоем и шарить у него в промежности. Ви-Ви прыснула со смеху представив эту картину. Бельвина залюбовалась ее тонкими живыми чертами и небрежно лежащими светлыми волосами. — А я бы постояла на коленях перед мистером Малфоем, — заметила Хлоя. Ви-Ви расхохоталась. — Ты опять путаешь святое прича… — договорить она не успела, к ним подошел миловидный официант и поставил заказанное мороженое. — Ты имеешь в виду старика Абраксаса? — спросила Бельвина. — Фу на тебя! Тебе-то есть перед кем постоять на коленях. — Увидев скептическое выражение лица Бель, она изумленно воскликнула. — Нет? Хлоя придвинулась вперед. — А ты не боишься, что найдутся другие желающие? — Котел им в руки. — Это может быть очень, очень большая вереница. — Ви-Ви кивнула, движениями пальцев изобразив длинную очередь, на что Бель безразлично пожала плечами. — Я всего лишь Луна. Ви-Ви раздраженно фыркнула. — Пока из нас ты ближе всех к замужеству. — …а предпочла бы умереть старой девой, — закончила за нее Бель. — Так все же, ты могла бы открыть свое ателье. — Зачем? Думаю, это разовая акция, и она скоро закончится. — А мне кажется, они все придут снова, и еще и друзьям расскажут. — Ну, тогда мне точно лучше оставаться с мадам Малкин, а иначе она меня проклянет. — У нее останется доход со студентов, — пожала плечами Хлоя, отпивая кофе. Они поболтали еще и договорились встретиться завтра в то же время. Теперь Сириус завел привычку завтракать вместе. В нем появилась настораживающая мягкость, Бельвина чувствовала ее и не чувствовала фальши. Словно она была действительно любима, и это было приглашением расслабиться и принять это. Ее и раньше сносило потоком его внимания, но сейчас как будто изменился спектр. Стал мягче и нежнее и в сочетании с его обычной легкой веселостью давал оглушительный эффект. Бельвине нравилось смотреть на голого Сириуса по утрам. Во-первых, он был красив, а во-вторых, в такие моменты возникала ложная надежда на то, что когда-нибудь он станет приличным человеком. Она почти привыкла к его музыке. Иногда он ставил что-то пристойное. Из граммофона лилась очередная бравая мелодия, и прислушавшись, Бельвина с удивлением поняла, что она о любви. Раньше за бешеным ритмом, столь созвучном гриффиндорцам, она не замечала слов. Для нее это был энергичный шум, который лишь мешал ей сосредоточиться на своем неспешном темпе. Ей стали нравиться утра. Она привыкла к довольно строгому распорядку и правилам в доме — в доме Сириуса, казалось, никаких правил не было вовсе, и это расслабляло, если не сказать усыпляло бдительность, создавая обманчивую иллюзию вседозволенности. Это лишь морок — легко и быстро надоесть Блэку. Скоро он к ней охладеет, но пока Бельвина наслаждалась своей свободой. Она перестала одеваться к завтраку, как привыкла, расслабленно не убирая волосы и оставаясь в пеньюаре, что раньше могла позволить себе только в своей спальне: в большом доме другие правила. Здесь же они были только вдвоем, а с домовым эльфом она уже наладила отношения и могла позволить себе некоторую вольность. Бельвина завтракала в саду в легкой летней пижаме, больше похожей на нижнее белье. Сириусу нравилось это — он любовался ей, стараясь делать это ненавязчиво, и никак не комментировал, чтобы не испортить момент. Солнце припекало кожу, и она наслаждалась его лучами, отпивая кофе. Они одновременно почувствовали аппарацию гостя, и Сириус взмахом палочки накинул на нее все то же атласное покрывало горохового цвета и положил палочку на стеклянный стол, рукоятью к Бельвине. Прямое приглашение воспользоваться ей для аппарации. Сам он был как всегда одет в черные джинсы и футболку. Бельвина закуталась в покрывало, закрываясь от лишних глаз. Свою палочку она опрометчиво оставила в спальне. В сад лучезарно улыбаясь прошел Джеймс Поттер. — Доброе утро! — А ты здесь что забыл? — недовольно произнес Сириус, взглянув через плечо. — Ну, ты так и не познакомил меня с Луной, вот я и решил зайти поздороваться. — Он обаятельно улыбался, казалось, Джеймса Поттера ничто не способно смутить. Он сел за стол рядом с Сириусом, мельком взглянув на волшебную палочку. Свою палочку делили только с супругами или очень близкими любовниками. — Джеймс Поттер, — вежливо представился Сохатый, хотя Бельвина прекрасно знала кто он. — Бельвина Розье, моя Луна, — представил Бельвину Сириус. — Очень приятно, — она улыбнулась смутьяну, который уже нарушил все правила приличия. Джеймса не смущало ни недовольство Сириуса, ни ее внешний вид. Он вежливо смотрел ей в лицо, не опуская взгляда ни дюймом ниже. — Мы с Лили в субботу устраиваем вечеринку, приходи, если нет планов, — беспечно произнес Джеймс. — Спасибо за приглашение, — улыбнулась Бельвина. Если бы ее пригласил Сириус, она не смогла бы отказаться, но приглашение Джеймса можно было как принять, так и проигнорировать. — А тебе не пора? — Сохатый беспардонно испоганил его утренний ритуал, которым Сириус наслаждался и уже праздновал свою победу: ему можно было смотреть. Луна дразнила его. — Да, точно. — Джеймс пружиной вскочил с места. — Хотел еще зайти к Гидеону. — Ну, удачи. — Ты, кстати, тоже приходи. Пока. — Он махнул на прощание рукой Бельвине и ушел обратно в дом, чтобы аппарировать с порога. Хоть здесь не опозорился. Бельвина рассмеялась, сбрасывая напряжение, и, покачав головой, отпила кофе. Фабиан и Гидеон жили в доме на холме. Вполне современная просторная гостиная выходила огромными окнами в сад на склоне холма — полудикие цветы рекой убегали вниз от самых ступеней деревянного дома, еще недавно принадлежавшего магглам. Братья Пруэтт выкупили его несколько лет назад и ничего не стали менять, шокируя своих более консервативных родственников. Джеймс уже сидел на низком диване, закинув ноги на журнальный столик. — Так что с оборотнями? Они что-то ответили? — Фабиан готовил обычный Джи-энд-Ти в баре. — Будешь? — обратился он к Сириусу, и тот отрицательно качнул головой в ответ. — По-официальному нет. — Джеймс вчера пересекался с Эммелиной. — Похоже, Рему и правда придется переться в Шотландию. — Он слишком интеллигент для этого, — поморщился Гидеон. — Не лучший выбор, — согласился Сохатый. — Дамблдор скорее всего будет ждать, — спокойно заметил Сириус. — Возможно, не лучшая стратегия. Переманивать оборотней, убеждая их встать на сторону промаггловского блока, и оказывать им поддержку изначально было тухлой затеей, как и привлечение троллей, но Дамблдор старался расширить круг их политических союзников, насколько это было возможно. Трудновато пропагандировать «добро и свет», когда конкуренты говорят «да нам все равно чем вы будете заниматься — делайте что хотите». — А что с Джеффри Буттом? Ему дали добро на рассмотрение? Гидеон пожал плечами. Его небрежно рассыпающиеся по плечам рыжие волосы огнем горели на фоне современных коричневых панелей. — Волокита в канцелярии. Фабиан и Гидеон разрабатывали законопроект о свободном обмене фунта стерлингов на сикли, что позволило бы все увеличивающимся смешанным семьям с полукровками значительно повысить свой доход. Экономика магического мира была привязана к золотому стандарту галлеона, и сейчас контроль над ним находился в руках чистокровных. Принятие законопроекта Визенгамотом обрушило бы не только протекционистские заслоны, но и власть чистокровных семей. — Ну, и как тебе с Луной? — Гидеон поиграл бровями, показывая, что именно он имеет ввиду. — Более ванильных отношений у меня в жизни не было. Он бы отполировал ей все поверхности в доме, но Луна такого обращения явно не оценит. — Что?! — воскликнул Фабиан. — Как это? Ты же можешь делать с ней что угодно. Сириус рассмеялся. — Моя Луна пыталась меня прикончить еще до того, как я успел ей что-либо приказать. Ты правда думаешь, что мне стоит попробовать? Сохатый рассмеялся. — Мне уже нравится женщина, которая заставляет тебя так страдать. — И это не моя мать, — заметил Сириус. — Кстати, о женщинах. — Фабиан прислушался. — Мэри хотела с тобой поболтать. Сириус едва не поморщился. Похоже, Джеймс сказал, что он придет, и Фабиан отправил Мэри патронуса. Она появилась в дверях, оглядев всех собравшихся. — О, привет. — Фабиан обернулся через плечо. — Может закуски поищем? Я ужасно проголодался. Вся компания собралась переместиться в кухню в поисках чипсов и сыра, и Сириус встал вместе с ними. — Мы можем поговорить? — тронула его за рукав Мэри. — Хорошо. Сириус остался стоять посреди комнаты. — Я так скучаю… — она неуверенно коснулась полы его кожаной куртки. — Мэри, — предостерегающе произнес Сириус. — Но я ведь люблю тебя намного больше, чем она! — Глаза Мэри сияли от переполнявших ее эмоций. Хвала Мерлину, ей хватило ума не ляпнуть «Так почему ты с ней?», хотя ей явно хотелось. — Сириус… — Она опустилась на колени, умоляюще глядя на него, и взялась за застежку его джинсов. — Пожалуйста, можно я… — Мэри. Хватит. — раздельно произнес Сириус, поймав ее руки. Иногда он трахал Мэри, если она хорошо себя вела и не доставала его своими претензиями. Наверно, не надо было так делать. Она зарыдала, осев на пол. Сириус с отвращением смотрел на девушку возле своих ног. Как она могла когда-то ему нравиться? — Не докучай Луне, если ее встретишь. Он вышел из комнаты, раздраженный этой нелепой сценой. С Луной он, конечно, облажался по полной. У нее были все поводы на него злиться. Ему следовало ее найти, а потом красиво ухаживать и наслаждаться всеми ее капризами. О, сейчас Сириус бы многое отдал за ее капризы. За то, чтобы она вогнала тонкую шпильку посреди разговора и посмотрела на него насмешливо, мол, и что ты мне сделаешь? Он бы сидел в той светлой гостиной в доме Розье под пристальным вниманием ее матери и пил чай, как ему и полагалось это делать. Он бы держал ее за руку, питая своей силой, а она смотрела бы на него, как сегодня утром, когда в ее глазах было веселье. Он облажался по полной. Это заставило Сириуса задуматься о том, что правила, которые он прекрасно знал, были созданы не просто так. Вальбурга была права, он пренебрегал Луной и открытая страсть была лучше вежливой дистанции. Он прекрасно помнил Бельвину Розье в Хогвартсе, тогда еще было неизвестно, что она станет Луной. Она смотрела на него чуть насмешливо и тут же отворачивалась, и Сириус знал, что она настолько чистокровна, что ловить ему нечего. — Это твоя статья? — Вальбурга показала газету с первой полосой о низких стандартах образования в Хогвартсе. — С чего ты взяла? — Сириус закинул ногу на ногу. — Я твой способ мышления всегда узнаю. Будь осторожен. — Как ваши заседания? — В Визенгамоте? Знаешь, они стали проходить живее. — На ее губах появилась плотоядная улыбка. Сириус уже слышал, что промаггловский блок почти в истерике. — Предложи им место за столом на дуэли. Брови Вальбурги поползли вверх от удивления. — Что? Я не ослышалась? — Она смотрела на него с интересом. — Ты предлагаешь… — Дуэль как подтверждение права стать членом Визенгамота. — Ох-х, — со смехом выдохнула Вальбурга. — Старые добрые правила двенадцатого века. — Улыбаясь, она покачала головой. — Нам дали наследуемое место, чтобы мы никого не убивали и не захватили власть полностью. На чистокровную семью полагалось лишь одно место в Визенгамоте, и представителя выбирали внутри Дома. — Мы забыли об этом. Пора нам всем напомнить. Дом Поттеров был полон волшебников. Музыка ритмичными волнами выливалась из распахнутой двери и тут же пропадала, стоило ей закрыться. Мягкий свет озарял расширенное для вечеринки пространство холла и гостиной. Волшебники и волшебницы болтали и смеялись со стаканами в руках, некоторые танцевали между диваном и холлом с ведущей на второй этаж лестницей. Сириус держал Бельвину за руку, ведя за собой. Луна привлекала внимание своим длинным струящимся платьем из темного шелка и спадающими волнами волосами, двигающимися в такт шагам. Сегодня она подвела глаза и губы, сделав их темнее и ярче, и Сириус был в шаге от того, чтобы никуда не ходить. — Как хорошо, что ты пришла! — воскликнула Лили, заметив их из глубины дома и идя им навстречу. — Пойдем, я испекла яблочный пирог, ты обязательно должна его попробовать. Бельвина оглянулась на него, и Сириус отпустил ее руку, глядя как Лили увлекает ее в свое девчоночье царство. Яблочные пироги Лили были божественно прекрасны, а сама Лили честна и добра, поэтому Сириус остался в гостиной и налил себе выпить, взглядом ища Сохатого с Ремом. Питер должен был прийти позже. Не прошло и получаса, как народ начал перебираться в кухню. Привлеченные общим вниманием, Сириус и Джеймс тоже заинтересовались. За маленьким столом Бельвина играла в шахматы с Дэвидом Греммом, известным любителем шахмат. — И как успехи? — негромко поинтересовался Сириус. — Ну, она уже сделала Тревиса и Френка. Сириус даже не думал, что Луна увлекается шахматами. — Ладно, Дейв, признай уже свое поражение и не позорься, — насмешливо произнес Корв Макдауэлл. Дэвид недовольно откинулся на спинку стула и махнул рукой. — О, Блэк, а ты не хочешь сыграть? — заметил его Дэвид. Как и все вокруг, он явно хотел шоу. Бельвина взглянула на него через плечо. — Я не могу играть против Луны. Они одинаково видели поле и все возможные ходы, это было бессмысленно, к тому же, он мог подавить ее, заставив ему подчиниться. — Почему? — спросил стоящий рядом магглорожденный Тревис, и Джеймс ткнул его локтем в бок, чтобы тот заткнулся. — Ну, если так, сыграйте вдвоем против меня, — предложил черноволосый Корв, один из лучших шахматистов Хога. Сириус взглянул на Бельвину и, получив ее безмолвное согласие, взял второй стул. Вокруг одобрительно зашумели голоса. Он сел рядом с Луной по левую руку от нее, давай ей возможность ходить за двоих. После вВзмахаом палочки фигуры встали на исходные позиции. Он взял ее за руку, успокаивая и настраиваясь на ее восприятие. Это было довольно странное ощущение, как будто доска стала объемнее и он видел ее сразу с двух углов. Его видение достраивалось картиной Луны, сливаясь в одно, он знал, куда встанет еще не занесенная ее рукой фигура, и лишь наблюдал за ходом игры, не мешая Луне делать ходы и скользя вниманием за ходом ее намерений. — Нет, — произнес Сириус, и рука Бельвины замерла в воздухе. Он уже играл с Корвом и знал, как он будет ходить дальше. Луна поставила занесенного ферзя на белый квадрат, который захотел Сириус. Вдвоем играть оказалось куда эффективнее, и уже через несколько ходов они поставили Корву первый шах, а следом и мат. Вокруг раздались одобрительные хлопки. Корв многих достал своим снобизмом, и им приятно было видеть, как его уделала чистокровная девчонка. Сириус сбросил восприятие. Такая концентрация требовала усилий и отнимала много сил. В гостиной играла “Gimme Shelter” Rolling’s, и он подумал, что это чертовски точная песня, описывающая всю их жизнь. Они еще поболтали с Поттерами и ушли. The Rolling Stones - Gimme Shelter (Official Lyric Video) Бельвина ужасно устала от шума. Сириус все время держал ее за руку, вливая в нее магию Солнца. Ей даже в голову не приходило, что придется встретиться разом со всеми его бывшими. Сам не замечая того, Сириус Блэк был местным божеством, на него, затаив дыхание, смотрели все девушки и многие парни. Лили пригласила ее на ланч — импровизированный девичник — у нее дома. Из вчерашних знакомых тут была веселая блондинка Марлин в юбках короче, чем Бельвина могла себе представить, тихая и задумчивая Мэри — девушка с тонкими чертами лица и длинными светлыми волосами с двумя тонкими косичками возле лица, которая носила милые платья в мелкий цветочек, и яркая Дорказ с темными кудряшками и огромными, на пол-лица, солнцезащитными очками, в оранжевой облегающей футболке с ромашками на груди, которую она сочетала с маггловскими джинсами. Лили носила юбки выше колен горчичных цветов и цветастые блузки. Вчера Бельвине понравилась Алиса — голубоглазая гриффиндорка в оранжевом платье, с длинными бордовыми сережками и тонкими ожерельями. Она была решительна и резка в выражениях, и это нравилось Бельвине. Вчера танцующие притирались к друг другу телами, двигаясь в такт громкой ритмичной музыке, пили много пива и целовались в гостиной. В общем, она могла понять, что здесь нравилось Сириусу Блэку. — О, сейчас мы расскажем обо всем, что ему нравится. Слышать от бывших Сириуса о том, что ему нравится, Бельвине совсем не хотелось. — Не нужно. — Что?.. — Почему?! — Ты же его Луна! Почти одновременно воскликнули три ведьмы. — Мне нравится, когда он старается делать то, что нравится мне. Девушки смотрели на нее с полнейшим непониманием. — Вот за это он тебя и любит, — приобняла ее за плечи Лили. «Разве он меня любит?» — подумала Бельвина. Она всего лишь Луна. — Не смотри на меня так, — продолжила Лили. — Это правда. Я никогда не видела его таким спокойным и умиротворенным. Все школьные годы меня бесила эта его надменная манера смотреть на других. А сейчас он как будто полюбил людей, все человечество.   Луна ничего не меняла в его доме. Даже лампы не сдвинула. Женщины неосознанно изменяли дом под себя. Так делали все его девушки, оказываясь в доме. Сириус сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрел, как на диванчике Вальбурга (слева) непринужденно болтала с Бельвиной (справа). — Может, вам ремонт сделать? Обе, удивленно обернувшись, взглянули на Сириуса. — Хм… — протянула Вальбурга. — Ты приглашаешь меня в свой дом? Сириус небрежно махнул рукой, признавая поражение. — Зачем ты на самом деле меня позвала? — Не слушать же обсуждение последних тенденций в волшебной моде и литературе. — Обсудить вечеринку у Поттеров. Глаза Бельвины расширились, ей овладевала легкая паника. Сириус наблюдал за ее реакцией, но не шевелился. — Я хочу услышать наблюдения Бельвины о присутствовавших: их настроения, жизненные взгляды, вкусы, приоритеты. — Он перевел взгляд на Вальбургу. — Твоя Луна не ответила на мой вопрос без тебя, — Вальбурга взглянула на побледневшую Бельвину. — Мне кажется, это может помочь Сириусу в достижении его целей. — Я переживу все, что ты скажешь. — Сириус внимательно смотрел на Луну. Бельвина на мгновение опустила глаза, собираясь. — Слишком ярко. Откровенно. Брови Сириуса взлетели вверх. — Громко. — Вульгарно, — закончил за нее Сириус. Бельвина вскинула на него взгляд, будто он щелкнул кончиком бича. Это яркая, ничего не стоящая, шелуха. Вот что они хотели сказать. — Пойдем, сходим в кино, — спокойно произнес Сириус. Она не могла отказаться. Бельвина смотрела на него потухшим взглядом, проскользив мимо, она опустила взгляд на ковер. «Ну же, откажи мне, пошли меня к черту!» — подумал Сириус. — Я так понимаю, никого из них по-настоящему не интересует магическое искусство, — произнесла Вальбурга. — Вы хотите, чтобы было весело и ярко, а еще — легко. Это иллюзия. Тебе стоит помнить об этом. Сириус помнил об этом, когда они сидели в темном зале перед огромным экраном, на котором разворачивались космические приключения. Но он также помнил и о том, что магглы запустили ракету с магглом в космос и теперь обживаются там, в безвоздушном пространстве. «Солнце должно заботиться о своей Луне». Он не касался Луны, стараясь ее не отвлекать, хотя ему хотелось. Сириус хотел прикоснуться, чтобы утешить, попросить прощения, угостить ее своей силой Солнца. — Впечатляюще, — обронила Луна в гостиной у Вальбурги, куда они вернулись после ужина с маггловском ресторане — ужинать дома было бы невозможно. — Это технологии, сила ума, с которой нужно считаться. Они без магии преодолели земное притяжение и остановили время на кинопленке. — Замечательно, расскажи это хроновороту. — У них огромные армии и ядерная бомба. Ты уверена, что волшебники выиграют в такой войне? — Еще как, — насмешливо парировала Вальбурга. — Двадцать восемь чистокровных семей с их библиотеками полностью сотрут с лица земли всех магглов, если им, конечно, не помешают соседи. — Так что ты предлагаешь? — И дальше тихо мирно сосуществовать друг с другом. Но магглорожденным стоит помнить о своем месте в этом мире. Они крайне плохо знают правила. И Хогвартс им их не поясняет. — Эта дурная идея демократии убивает все управление. Развращает его, низводит до простого «хочу». Меритократия подразумевает отбор достойных достойными. То есть, чистокровными. Джеймс выбрал Лили, и его выбор был действительно хорош. — Ты говоришь об ответственности? — Сириус внимательно посмотрел в глаза Вальбурге, и та кивнула. Они спускались из гостиной, когда Сириус предложил локоть Бельвине. — Пошли меня к черту в следующий раз, когда не захочешь что-то делать. Она с удивлением взглянула на него и улыбнулась. Кроме глубокой культурной разницы, на которую указывала его мать, была и классовая, о которой говорила Бельвина. Культура магглов высшего класса была столь же отлична, как и волшебников. Во многом они переплетались, начиная с алхимически-религиозных праздников и заканичвая увертюрами Бетховена, которые заставляла его учить Вальбурга. До Статута 1689 года волшебники легко занимали любые должности в культурной и научной жизни магглов и с удовольствием посещали многие мероприятия, поддерживая переписку с некоторыми орденами. Некоторые итальянские чародеи еще и чай ухитрялись пить с инквизицией. В то время церковь была едва ли не авангардом науки, и алхимики любили обсуждать метафоричность трактатов. Сейчас мир магглов был полон ярких синтетических материалов, доступных каждому, а экономика терпела крах. Питер часто жаловался на финансовые проблемы дома. Его отец был магглом и работал на обычной работе. Сириус раньше не замечал — или старался не замечать — классовые привычки своих знакомых. Иногда они бередили сознание, высвечиваясь где-то на орбите, легким уколом проходили мимо, а порой он не мог отличить их от яркой маггловской культуры. Теперь, за стенами Хогвартса, он был полностью погружен в этот новый мир, упивался им с восторгом, нырял глубоко, ища всё новые и новые впечатления. Он мог часами бродить по городу, заглядывая в общественные пространства и наблюдая за магглами. Даже Джеймса это не увлекало так сильно — его увлекала Лили, и Сириус мог его понять. Они жили в своем классовом пузыре: они с Джеймсом были высшим классом, а Ремус из высшего среднего, что было достаточно близко, чтобы не чувствовать классовых привычек. Питер же наоборот, был практически из рабочего класса, и, как ни странно, они прекрасно находили общий язык — его прямолинейность и четкое понимание иерархии отлично работало в их компании. У среднего класса, как и говорила Вальбурга, было сложнее: они отрицали иерархию вовсе, им она была не нужна, стесняла их разум, вызывала недовольное жжение, как напоминание о своем месте в мире — посередине. Наверно, это экзистенциально некомфортно.   Бельвина изучила все пластинки, что были в коллекции Сириуса, готовясь к субботней вечеринке, и купила пару маггловских журналов о музыке и моде, чтобы быть в курсе разговоров, но к чему она была не готова, так это мотоциклу Сириуса Блэка. Он стоял перед ней, как и улыбающийся Блэк, который предлагал ей покататься. — Да иди ты к черту, — произнесла Луна. — У меня нет такого платья. — Но, может, поищешь? — не унывал Блэк. Бельвина тяжело вздохнула. Это чудовище еще и летало. Похоже, ей нужны будут узкие брюки для такого развлечения. Мадам Малкин выглядела несколько обескураженно, когда Бельвина объясняла, что именно ей нужно, стараясь не отвлекаться на неприличное хихиканье Ви-Ви — Хлоя вела себя достойнее. Погода портилась, каждый день небо все больше серело. К пробирающему ветру добавились дожди, и собираться на открытой веранде Фортескью было уже не так удобно. Они перебрались к мадам Паддифут, как в добрые школьные времена. Уютное кафе с десертами было отличным местом, если бы мадам Паддифут не повадилась греть уши, а каждый раз пользоваться заглушающим заклятием в публичным месте неприлично. Поэтому, когда к ним в лавку мадам Малкин зашла Вальбурга, Ви-Ви чуть было не повисла на ее руке. — Миссис Блэк, можно к Вам на чашку чая? — Пожалуйста, мы очень хотим, — улыбалась Хлоя, и все они понимали, о чем речь. — Даже не знаю… — притворно протянула старая ведьма. — Пожалуйста, миссис Блэк, — произнесла Бель с хитрой, плутовской улыбкой, и Вальбурга поняла, что нужно соглашаться: Бельвина что-то задумала. — Ну, хорошо, — вздохнула она, словно бы делая одолжение. Брюки были готовы уже на следующий вечер. — А может, никуда не поедем? — Сириус разглядывал ее снизу вверх. — Ну уж нет. — Если Блэк хотел сыграть в эту игру, то играть надо было хорошо и до конца. Мадам Малкин сшила прекрасные узкие черные брюки, которые подчеркивали фигуру так, как ни одно платье не могло. Полет на мотоцикле по ночному небу был захватывающим. Они пролетели до самого побережья и остановились на пляже. Костер на песке, шум моря и полная темнота. Бельвина сидела по-турецки, греясь у огня, и пила вино. Это можно было назвать хорошим свиданием. Бельвина с Вальбургой стояли посреди светлого холла в доме Сириуса. За окном лил дождь, и оттого интерьер казался более невзрачным, чем был на самом деле. — Дорогая, тебе вообще нравится этот дом? — Вальбурга скептично оглядывалась вокруг. Дом и правда требовал некоторого обновления, но Бельвине он нравился. — Да. — Она находила его уютным. Особенно ей был дорог старый, немного запущенный сад со словно бы дикими цветами и ярусами самшита и перголами с плетистыми розами. — Я надеюсь, ты заняла комнату Альфарда? — Вальбурга отвлеклась от оценки стен. — Самая большая, — пояснила она. — Да. — Прекрасно. Ты будешь там что-нибудь менять? — Нет? — осторожно спросила Бельвина. Темно-красная комната с огромными для такого дома потолками и вытянутым окном, просторной ванной и гардеробной, куда поместились все ее платья, Бельвину полностью устраивала. Она совсем не хотела переделывать весь дом, как на то была настроена Вальбурга. Судя по всему, была бы ее воля, она бы его с землей сравняла или отправила их еще куда-то: у Блэков хватало домов для всех членов семьи. — Ну, как скажешь. Столовая? Гостиная? Рояль? Бельвина с удовольствием играла у нее на рояле, поскольку здесь его не было. — Пианино. Думаю, оно отлично впишется вот у той стены. — Она указала на терракотовую стену напротив окна. — Мерлина мать, это дом на одного человека, — вздохнула Вальбурга. — Я надеюсь, ты передумаешь. Со временем. Кабинет, и он же библиотека, принадлежавший теперь Сириусу, было решено не трогать. На кухню Бельвина не заходила — ей там делать было нечего. Столовая Бельвину полностью устраивала (под тяжелый вздох миссис Блэк). — Наверху должно быть четыре комнаты. Нужно устроить тебе будуар. — Будуар? — переспросила Бельвина. — Рабочий кабинет для посиделок с подругами. Бельвина постаралась придать нейтральное выражение своему лицу, но скепсис все же давал о себе знать. — Он тебе понадобится. Можно переделать ту невзрачную спалью, который никто никогда не пользовался. Комната была хорошей. Небольшая, вытянутая — для спальни она действительно была неудобна, но для рабочего кабинета со столом возле окна, парой стеллажей для книг и рабочих материалов и нескольких кресел с небольшим диваном и зеркалом в массивной золоченой раме подходила идеально. Даже белый цвет стен менять было не нужно. Все получалось легко и уютно.   Сириус пытался вспомнить, с чего все началось. С самого детства он слышал, как его мать ругала Визенгамот на чем свет стоит. Она кляла поганого дурного грязнокровку, которого поставил Дамблдор, и позже уже поэтому он был ему симпатичен — так довести Вальбургу удавалось только Сириусу. Она сидела бледная, как полотно, за ужином в дни выступлений маршей сквибов. «Сквибы — хрупкие цветы магического мира», — сказала она тогда, и Сириус не смог понять, что она имела ввиду. Сейчас он понял, о чем она говорила: тогда чистокровные впервые вышли и легкими заклятиями разогнали марш, наглядно показав хрупкой гордости, что сила способна ее сломить. Возможно тогда, на том марше, был Мариус Блэк, который жил в Оксфорде и преподавал в одном из колледжей. Сириус с ним никогда не встречался, но знал, что Вальбурга и Орион поддерживают с ним переписку. Он постучал в кабинет отца. — Войдите. — Орион иногда выходил к чаю, и Сириус знал, что он без ума от Бельвины, и поэтому, как и он сам, старался не мешать девичнику. — Привет. — Сириус оглядел темный кабинет, в котором ничего не изменилось. Тот же рабочий стол, черные шкафы с книгами, кожаные кресла и пылающий камин. — Хочу поговорить с тобой о Мариусе. Орион жестом пригласил его сесть в кресло. — Ты все еще переписываешься с ним? — Да, — кивнул Орион. Письма перемешались в абонентский ящик в почтовом отделении в Оксфорде. — Что именно он преподает? — Историю искусств в Крайст-Чёрч колледже. Что-то такое смутно витало в памяти Сириуса, и именно поэтому он хотел поговорить с Мариусом. — Я бы хотел с ним встретиться. Орион обдумывал его слова. — Хорошо. Он был главой дома Блэк, и без его одобрения лучше было это не делать. — Как дела у Регулуса? Орион неопределенно пожал плечами. — Ты же знаешь, он никогда не о чем не говорит. — Он присоединился к Пожирателям? — резче, чем хотел, спросил Сириус. Тонкие черты лица Ориона были совершенно спокойны. Седина еще не тронула его черных волос, а серые глаза смотрели ясно и остро. — А ты присоединился к Ордену. Я не мешаю вам делать то, что вы хотите. Сириус недовольно фыркнул. — Ему не стоит во все это ввязываться. Это не для него. — И если мы скажем ему об этом, то он точно так и сделает, — закончил за него Орион. Просто чтобы доказать, что они не правы. Оксфорд встретил его серыми тучами и пронизывающим ветром. Найти Мариуса Блэка в Крайст-Чёрч колледже не составило труда. — Профессор Блэк? — Сириус с нескрываемым любопытством разглядывал немолодого мужчину, в чьих волосах были белые нити седины, а в уголках глаз собрались мелкие морщинки. Он был похож на Кассиопею. — Мы знакомы? — в голосе Мариуса звучало сомнение, но семейные черты легко читались в лице Сириуса. Он оглядел его, что-то сопоставляя в своей голове. Да, точно, чистокровный волшебник не мог выглядеть так. — Сириус Блэк. Отец сказал, что вы преподаете в Крайст-Чёрч колледже. Я бы хотел поговорить с вами об искусстве. — Об искусстве? — усмехнулся Мариус. — И не только, если вы не против, — вернул усмешку Сириус. — Пойдемте. — Мариус указал рукой в сторону кабинетов. Коридоры колледжа напоминали Сириусу Хогвартс: те же резные каменные своды, деревянные двери, атмосфера старины. Кабинет Мариуса Блэка был похож на все кабинеты Блэков: книжные стеллажи, приземистый стол, кресла и стопки бумаг. Единственное отличие было в ярких неподвижных репродукциях на стенах. Сириус с интересом разглядывал их. — Хотите кофе? — спросил Мариус, он с не меньшим любопытством разглядывал гостя. Сириус кивнул. — Прошу. — Мариус указал на одно из кресел. Легким, небрежным жестом, совсем не таким, как Орион и любой другой Блэк. Жесты Блэков были властными, они позволяли сесть. — Вы сын Вальбурги и Ориона, — полуутвердительно сказал Мариус, сев в свое кресло за столом. Сириус кивнул. — Да. — И вы закончили Хогвартс. Сириус снова кивнул. — Чем я могу вам помочь? — Вы следите за новостями магического мира? Мгновение обдумывая ответ, Мариус кивнул. — Что вы скажете на это? — Ну… — протянул Мариус, откинувшись на спинку рабочего кресла. — Маги сейчас пытаются полностью закрыться от немагического мира, и, на мой взгляд, это неправильно. Сириус хмыкнул. — Кажется, у нас с вами больше общего, чем со всеми остальными Блэками. Меня интересует история искусств неволшебников за последние триста лет. — Говорите как есть — магглов. Сириус улыбнулся, Мариус нравился ему. — Что мне нужно изучить? Как видите, я знаю в основном современную культуру. — Мерлина мать! — Мариус приложил пальцы к губам. — Это потрясающая задача.   Сириус страстно целовал Бельвину, как всегда собираясь увлечь ее в ее же кровать. Бельвина тронула рукой его грудь, останавливая. — У меня менструация. В прошлый раз она на него сорвалась, и, в общем-то, это нельзя было назвать неудачным событием. — Ты выгоняешь меня из своей постели? — Нет, я… — Бельвина осеклась, она не это имела ввиду. — Тогда пойдем спать. Оказалось, секс для Сириуса был лишь предлогом, чтобы оказаться в ее постели. Он обнимал ее, прижимая к груди и положив руку на низ живота, согревая собой, потому что она и правда чертовски мерзла. Она наслаждалась этим новым чувством покоя и нежности, близости и доверия. Бельвина стала больше обнимать его в течение дня, иногда просто прикасалась рукой или губами, и чувствовала ответную волну удовольствия. Он словно расслаблялся под ее прикосновениями, отпускал что-то в себе, позволяя быть этому так, как оно есть.   Учебный год в университете еще не начался, и Оксфорд был тих и пуст, не считая вездесущих туристов. Мариус был готов проводить с ним все свободное время и даже больше — отложить свою научную работу, — чтобы обсудить записи на виниловых пластинках, пройти по картинным галереям, собрать литературу и рассказать обо всем, что интересовало Сириуса. За неделю они подготовили первый выпуск часовой радиопередачи по искусству. Открывала «Двойной черный» «Весна священная» Стравинского с рассказами о кельтской культуре жертвоприношений, ритуалах магии крови и настроениях перед первой маггловской всемирной войной. — Звучит как название коктейля, — парировала Вальбурга. Она слушала передачу по радио, и осталась довольна. — Но тебе понравилось, — утвердительно произнес Сириус, улыбаясь. — Да, — вздохнула Вальбурга. Он чередовал «Богемскую рапсодию» группы Queen с литературными отсылками, Стравинского с Джимми Хендриксом и библейскими сюжетами, разбавлял это рассказами о Поллоке, и это была работа вовсе не Мариуса — так мог думать только Сириус. Половина чистокровных также прослушала выпуск, а вторая — ждала его повтора. Редакцию магической радиостанции завалили письмами с просьбами повторить выпуск программы. Их волну ловили повсюду, и мистер Бранн, немолодой округлый продюсер с пышными усами, потирая руки, предвкушал, как их будут слушать и в других странах. — Мы думаем еще сдать печатное приложение. Вальбурга одобрительно кивнула. — «Флориш и Блоттс» готовы продавать его. — Отлично. Она замолчала, что-то обдумывая. — Мариус будет указывать свое имя? — Он пока не решил. Это действительно было опасно — раскрывать свое местонахождение и род деятельности. Чистокровные семьи не просто так скрывали своих сквибов, отправляя в лучшие маггловские школы и университеты. — Судя по твоему виду, ты задумал что-то еще. Лицо Сириуса озарила плутовская улыбка. — Я думаю как засунуть Беллу в аврорат. — И как? — с интересом спросила Вальбурга. — Мне кажется, чистокровным Пожирателям нужно подать заявления в аврорат. Их глаза предательски искрились, а лица украшали безумные улыбки единомышленников, которые задумали потрясающую гадость, и прекрасно понимают ее последствия. — Я передам. Вальбурга кивнула. Нет ничего лучше хорошей политической интриги на ланч, а эта обещала быть целым фейерверком возможностей. Сириус предлагал перейти из оппозиционного сопротивления через террор к проактивной позиции лидера мнений и авангарда культуры. И сам он собирался это объединенное мнение формировать. The Jimi Hendrix Experience - All Along The Watchtower (Official Audio) Теперь Луна садилась ему на колени и целовалась с ним, обвив руками, а он нашел новый вид тактильности — танцы. По вечерам Сириус ставил спокойную музыку, под которую можно было немного повальсировать, наслаждаясь прикосновениями к Луне. Она поставила пианино в гостиной — Сириус не задумывался о том, что Луна умеет играть и ей этого не хватает. Еще меньше он ожидал, что умение играть ему пригодится: он подсаживался к ней, и они играли в четыре руки, временами импровизируя, и это было необыкновенное чувство единения, похожее на то, которое было, когда он играли в шахматы, только с другим оттенком, как секс, только легче. Его Луна носила совсем другое белье — шелковое, с кружевами, похожее на легкие пижамы, — совсем не такое, как магглорожденные девчонки. Вспоминая то, как выгибалась в удовольствии Луна прошлой ночью, Сириус подумал, что он, пожалуй, мог бы покинуть Орден. — Кстати, о вечеринках. — Бельвина едва заметно напряглась. — Вальбурга говорит, у нее теперь регулярно проходят ваши девичники. — Ви-Ви и Регулус нравятся друг другу, но они слишком глупы, чтобы открыто сказать об этом. — Тогда ему пора поскучать по твоей кузине, — ухмыльнулся Сириус. — Собирайтесь здесь. Сириусу все больше хотелось поглотить Луну, затрахать ее в постели, приказать ей, устроить провокацию, чтобы выбить ее из равновесия. — Какие у тебя планы на следующую неделю? — М-м-м?.. — Есть что-нибудь важное? — Нет, — встречи и примерки можно перенести, с Хлоей и Ви-Ви тоже все как обычно. — Я подумал, мы можем вместе съездить в Италию. Во Флоренцию и остановимся в Париже. Бель была крайне удивлена. — Хорошо, — кивнула она. Предложение было крайне неожиданным. На мгновение она подумала, что ему по какой-то причине нужно исключить ее из жизни магической Британии на неделю и это лишь повод, но она не делала ничего существенного, что могло бы как-то серьезно повлиять на ход событий. — Это какие же ты чудеса проявляешь в постели? — спросила Хлоя, сидя с чашкой чая в будуаре. Пасмурный день рассеивался в теплом свете свечей, отраженном в большом вертикальном зеркале. — Он не из тех мужчин, что ведется на это, — хмыкнула Бель. — Скорее, у него настроение позлить Регулуса. Паркинсон сделала большие глаза. — Сириус хочет уехать на неделю во Флоренцию и в Париж. — Медовый месяц? — воскликнула Хлоя. — О-о-о… — протянула Ви-Ви. — Вряд ли. — Потрясающе! — Хлоя была полна энтузиазма. — Ты могла бы посмотреть новые ткани в Париже и кожаные изделия в Италии. — Привези мне сумочку, — Ви-Ви сложила руки в молящем жесте. — Мне кажется, у него другие планы. — Ты думаешь, он не собирается вылезать из постели? Бель отмахнулась. — Да брось ты. — Думаешь, это по делам Ордена? — серьезно спросила Хлоя. Бель пожала плечами. — В любом случае, нужно подумать, что взять с собой. Горячий шоколад и круассаны на завтрак под цитаты из Ницше — ей определенно начинала нравиться жизнь с Сириусом Блэком. Он, вытянувшись в кресле и закинув длинные ноги на край кровати, листал книгу, пока она завтракала. Даже черные футболки с названиями рок-групп вполне можно было пережить. Рассматривая и обсуждая ткани с месье Руэлем, Бельвина краем глаза наблюдала, как Сириус метался по ателье, как дикий зверь в клетке. — С Вами мракоборец? — спросил по-французски месье Руэль. Напряженно думая о чем-то своем, Сириус действительно двигался как аврор. — Нет, это мой жених, — улыбнулась Бельвина. Блэк, вероятно, знал французский и слышал их разговор. — Он принял тебя за аврора. — Бельвина держала его под руку, когда они шли по улице. Легкая улыбка блуждала у нее на губах. — Я слышал, — мрачно ответил Сириус. Он был недоволен и напряжен. С ее Солнцем происходило что-то странное. Она остановилась и посмотрела ему в глаза. — Зачем мы на самом деле приехали сюда? Мгновение ничего не происходило, а потом она все поняла. Сириус ревновал. Никаких подозрений, никаких уловок, никаких заговоров. Он поехал, чтобы быть вместе с ней, таскался по всем магазинам и ателье — это была его потребность Солнца в контакте, обладании Луной. Бельвина бросилась ему на шею с поцелуем. «Солнце нуждается в своей Луне также, как и Луна в нем». Ему хотелось убивать. Внезапно Сириус понял все эти случаи, когда Луну почти терроризировали их Солнца. Каким-то крайне удачливым образом, он избегал этого все это время. Он никогда не видел Луну с другими мужчинами. Он специально не заходил к мадам Малкин, чтобы не встретить случайно никого из Пожирателей, да и просто чистокровных, иначе это могло вылиться в конфликт. Бель короткими поцелуями целовала его лицо, лежа в постели. — Я люблю тебя. — И это было равносильно признанию «я всегда буду на твоей стороне». Сириус счастливо рассмеялся. — И замуж за меня выйдешь? — В последнее время эта мысль стала нравиться Сириусу. — Как ты ловко! А волшебная фраза? — Я люблю тебя. — Он опрокинул ее на спину и поцеловал. Vanessa Paradis - Divine Idylle