Отпуская прошлое.

Солнышко, расплатившись над землёй, таяло по горизонту, "лужица" окрасилась в нежные красные, в некоторых местах алые оттенки. Цвета переливались, создавая завораживающую картину, при этом не забывая про саму гармонию цветов. Словно до дыр заучивали превосходные сочетания цветов. Красный, что был основой этой огромной кляксы, переплетался с бурыми пятнами, чьими владельцами являлись облака. В расщелинах между особо отдаленными от земли облаками можно было разглядеть проплешины светло-синего неба. Чудная картина своей красотой озаряло небольшое поле. Отдаленное от оживленных городов, находящийся где-то среди лесов, заросшие травой и небольшим разнообразием цветов, что в энциклопедиях не сыщешь, не видавшее ноги человека живого, поле. Парень, уместившись на той траве, безвольно улыбался, разглядывая пейзажи, что расплатились перед ним. Влажные дорожки от слез на мальчишеских щеках, ещё не успев полностью высохнуть, слегка поблескивали под уходящими солнечными лучами. Взгляд был устремлён вдаль, иногда переходя к линии горизонту, к самому солнцу, но всегда уходя обратно в небо. Глаза красные, до сих пор опухшие от пролитых слез, блестели. Вся тяжесть минувших дней с каждым морганием, с каждым вздохом и выдохом, уходила в небытие. Вновь обретая тот огонёк счастья, тот блеск свободы, который так бессовестно вырвали когда-то, все то, что должно было быть в этом взгляде. В таком ещё детском взгляде. Трава рядом мнется от чужого веса. Мужчина, лет пятидесяти, молча наблюдает за закатом, словно ища то, что так заворожило младшего. Но так и не находя этого чудесного заворажителя, поворачивает голову к мальчику. Смотрит несколько секунд, разглядывая того, не веря своим глазам. Уголки губ предательски хотят полезть вверх, но причина их встречи ужасна, явно не та, которую хотел ожидал старший. Не так, не в это время. Позднее. Намного позднее, когда у младшего уже волосы седые, да борода будет. Слова на языке так и не хотят выходить, не хотят складываться в целые предложения. Будто кто-то запретил говорить, будто не хотят слушать этот разговор, который обязан состояться. Все так и не находя сил на слова, мужчина приобнимает парня. Второй немного передвигается к старшему, кладя голову тому на плечо, полностью умиротворенный всем происходящим. Тут он в безопасности, тут он полностью свободен. Немного поворачивая голову к лицу мужчине, его глаза начинают гореть уже счастьем, счастьем от полноценного осознания. Тут он дома, тут все близкие рядом с ним. Старший, тихонько цокнув и закатив глаза, наконец смог выговорить хоть несколько слов: - Насекомое, тебе бы жить, да жить. И только посмей мне сейчас сказать, что пауки это арахниды, Паркер. - Пауки это арахниды, не насекомые, мистер Старк. - пробурчал младший, пытаясь выставить себя обиженным, но актерство никогда не было его коньком. - Жить без семьи невозможно даже паукам. А ты, тетя Мэй, Нэд и ЭмДжей моя семья, Тони. Питер Паркер, опустив голову на плечо своего наставника, человека, которого он в мыслях называет ласково папа, сидящий в том поле, с устремленным взглядом вдаль, спустя огромное количество времени смог в полной мере прочувствовать долгожданную свободу. И наконец смог распустить свой белые, словно снег, крылья, отпуская прошлое, обозначая точкой свой конец в том мире. Тут Питер Паркер теперь дома. Тони Старк, давно отпустив все свое прошлое, простив всех, кого мог, и кого не горел желанием, наконец почувствовал себя полностью спокойно, полностью в своей тарелке. Один из важнейших людей в его жизни теперь рядом, теперь навсегда. Оплетая одним крылом парня, Тони понял кое-что. Ему осталось дождаться ещё нескольких людей, чтобы полностью почувствовать себя дома, а сейчас, он хочет лишь посидеть рядом с Питером. Тут Тони Старк теперь рядом со своим ребенком.