Часть 2

      Маринетт облажалась. Гордость не позволяла сознаться в этом родителям и Коту Нуару, но Маринетт нашла силы быть честной хотя бы с собой.       Да, она облажалась.       Поначалу всё было прекрасно. Ладно, не совсем прекрасно, потому что, очевидно, стены были тоньше картона, и по ночам ей часто приходилось надевать беруши, потому что у её соседки, в отличие от Маринетт, с личной жизнью было всё в порядке.       Но по сравнению с другими проблемами стоны и крики казались сущим пустяком. Дело было даже не в старой мебели и разваливающейся кухни, и даже не в том таракане, который отдыхал на дне кастрюли и который просеменил мимо Маринетт в туалете, пока она делала свои дела. Да, Маринетт отказывалась признавать, что это были разные тараканы даже с учётом того, что между этими двумя случаями она обнаружила ещё одного утонувшего таракана в кружке с чаем.       Дело было в самой хозяйке квартиры.       Как оказалось не все милые на вид старушки действительно оказываются милыми. Маринетт не испугал список правил, висевший на холодильнике: никаких вечеринок, оргий и животных. И это её более чем устраивало, потому что она не пила больше одного бокала шампанского, её мечты о романтических отношениях покоились на дне самого глубокого метафорического колодца, а хомяк всё ещё ждал её в зоомагазине. Идеально. Она была примерным жильцом, который точно не вызовет проблем. Как и милая одинокая старушка окажется замечательной хозяйкой.       Всё начиналось с малого. Мадам Бертье всё чаще случайно оказывалась на лестнице, когда Маринетт возвращалась домой. Женщина заходила издалека, начиная с невинных вопросов и заканчивая очень личными темами, которые Маринетт не была намерена обсуждать.       Это, казалось, злило женщину, и Маринетт приходилось очень спешно заканчивать беседу, наблюдая, как слащавая улыбка на лице мадам Бертье медленно превращается в оскал. По крайней мере, у неё была возможность скрыться в квартире, чтобы почувствовать себя в безопасности.       До определённого момента.       Однажды вечером Маринетт вернулась домой, борясь с желанием лечь спать прямо в коридоре. Она скинула туфли и едва успела снять пальто, когда входная дверь открылась и на пороге появилась мадам в Бертье в своём традиционном тёмно-сером халате.       – Добрый вечер, Маринетт, – поздоровалась женщина, бросив на девушку лишь мимолётный взгляд. Её глаза сканировали квартиру, как будто она пыталась отыскать что-то противозаконное. – Я увидела в глазок, что ты вернулась. Мне нужно было забрать кое-что из кладовки, но я не хотела заходить сюда без тебя.       Маринетт удивлённо моргнула.       – Э… конечно, проходите.       Когда женщина ушла, Тикки выглянула из сумочки, выглядя обеспокоенно.       – Она сказала, что увидела в глазок?       – Она живёт в квартире напротив, – пожала плечами Маринетт. – Видимо, она просто ждала, когда я вернусь.       – Но разве это не странно?       – Возможно, но я слишком устала, чтобы беспокоиться об этом сейчас. Хочешь заказать доставку? Думаю, немного сладкого нам обеим сейчас не повредит.       Они забыли об этом, плюхнувшись на кровать и включив любимое шоу. И они не возвращались к этому даже утром, когда Маринетт готовила завтрак. Но, закрывая дверь, она посмотрела на квартиру напротив и нахмурилась. Наверняка, по ту сторону двери сейчас никого нет. У мадам Бертье есть и другие дела, да и зачем ей вообще следить за Маринетт.       Верно?

***

      – Маринетт?       Она почти вставила ключ в замок, когда услышала позади голос хозяйки квартиры. Их разговоры на лестнице всё чаще перетекали в разговоры в квартире, и Маринетт молилась, что хозяйке не нужна в очередной раз подушка, большая тарелка, супница или ещё какая-нибудь ерунда, из-за которой она так часто наведывалась к Маринетт.       – Добрый вечер, мадам Бертье, – улыбка была натянутой, но у Маринетт сейчас не было сил даже чтобы держать глаза открытыми.       – Как твои дела, дорогая? – женщина подошла ближе.       – Всё хорошо, спасибо, а как дела у вас? Вы… – Маринетт взглянула на приоткрытую дверь квартиры, в которой жила хозяйка. – Вы снова смотрели в глазок?       На одно мгновение улыбка исчезла с лица Бертье, прежде чем её губы растянулись ещё шире, обнажая пожелтевшие зубы.              – Конечно, нет, дорогая. Я просто услышала, как ты поднимаешься по лестнице. Вы, юные леди, всегда так громко ходите из-за своих каблуков.       Маринетт посмотрела на свои кроссовки.       – В любом случае, – тут же начала женщина, проследив за взглядом Маринетт, – как поживает твой дедушка?       – Мой дедушка?       – Да, я слышала, как в прошлый раз твой отец сказал, что он лежит в больнице.       Маринетт ощутила острое желание отойти от этой женщины как можно дальше, но она не успела сделать даже шаг назад, когда почувствовала, как холодные пальцы мадам Бертье змеёй обвились вокруг запястья.       – Ах, я просто переживаю, моя дорогая. Со здоровьем шутки плохи.       – Простите, но… – Маринетт сглотнула. – Как вы узнали? Мы с папой ведь были в квартире, когда разговаривали об этом.       – О, стены такие тонкие, – рассмеялась женщина. – В таких домах, как этот, ты никогда не можешь быть уверен, что ты действительно один. На самом деле, – она понизила голос. – Человек никогда не бывает один. Всегда кто-то находится по ту сторону двери, стены, – после паузы она добавила: – Или прямо позади тебя.

***

      Маринетт весь день представляла, как вечером примет горячий душ в попытке расслабиться и выбросить из головы тревожные мысли. Неделя выдалась дерьмовой, пятница – ещё хуже. От количества проблем и заданий её голова кипела, и размышления о психическом состоянии хозяйки квартиры только всё усложняли.              Но она не могла просто взять и перестать об этом думать. Навязчивые мысли не оставляли её ни дома, ни на работе, и впервые за долгое время героем её ночных кошмаров был не Бражник, а женщина в сером халате.       – Может быть, ты подумаешь о том, чтобы вернуться к родителям? – Тикки тоже беспокоила сложившаяся ситуация. – Я уверена, они вовсе не будут против.       Конечно, они не будут против. Но в своих глазах она выглядела бы жалко, если бы пошла на попятную. Поэтому она терпела.       Кожа на пальцах сморщилась, когда Маринетт закончила принимать душ. Она обернула махровое полотенце вокруг груди, почувствовав себя гораздо лучше, и вышла в коридор.       – Добрый вечер, Маринетт.       Она взвизгнула, схватилась за полотенце и отшатнулась назад, ударившись головой. Но боль от удара казалась мелочью по сравнению с тем ужасом, который охватил её.       – О, дорогая, я не хотела тебя напугать, – мадам Бертье подошла ближе.       – Что… что вы здесь делаете? – Маринетт прижалась к стене. Она ошибалась: сейчас она чувствовала себя как никогда жалкой и уязвимой. Она стояла перед этой жутко улыбающейся женщиной практически голая. Полотенце едва прикрывало бёдра, выставляя напоказ ноги, и Маринетт пожалела, что не надела халат.       – Я пришла проверить, чисто ли в квартире. Я же говорила, что не люблю беспорядок. Ты не открывала дверь, когда я стучала, поэтому я воспользовалась своими ключами.       – Если никто не отвечает, почему бы тогда не прийти в другой раз? Разве проверить чистоту было так важно именно сейчас? – потрясённая, она едва сдерживалась, чтобы не закричать. – Вы застали меня, когда я принимала душ. А если бы я ходила по квартире голой?       – Мы обе женщины, я не вижу в этом ничего странного.       – Вам не кажется, что вы нарушаете мои личные границы?       – Нарушаю личные границы? – мадам Бертье поджала губы, подходя ещё ближе, но Маринетт некуда было отступать: она смотрела в глаза женщине с высоко поднятой головой, не позволяя ей увидеть даже намёка на страх. – Дорогая, мне кажется, ты забываешь, что ты просто жилец. Я могу вышвырнуть тебя из своей квартиры в любое время. Интересно, как ты будешь жить дальше, когда увидишь разочарование в глазах родителей, снова вернувшись к ним. Запомни, – женщина положила руку на голое плечо Маринетт и сжала его, оставив следы от ногтей, – ты нигде не сможешь найти квартиру по такой цене. И тебе нужно вести себя тихо, чтобы не потерять жильё. Потому что, как бы ты себя не утешала, ты не сможешь накопить на квартиру не то что в ближайшие месяцы, а в ближайшие годы. Ты застряла здесь надолго, – мадам Бертье усмехнулась. – Надолго, если не навсегда.

***

      «Ты в порядке?»       Она слышала этот вопрос чаще, чем фразу «доброе утро» или «хорошего дня». В основном, конечно же, от Кота, потому что он заглядывал практически каждый день хотя бы на несколько минут.       С одной стороны, это сводило с ума: она была морально истощена, чтобы прилично соврать или хотя бы сымитировать, будто с момента её переезда ничего не произошло. Маринетт много работала, брала дополнительные курсы, а потом возвращалась домой и, будучи параноиком, проверяла, всё ли в квартире лежит на своих местах.       С другой стороны, её сердце трепетало от осознания, что Коту достаточно одного взгляда, чтобы понять её, почувствовать, что что-то не так. Маринетт одновременно любила и ненавидела то, как он определял её настроение с одного взгляда.       «Ты в порядке?»       Она пыталась убедить не только Кота Нуара, но и Тикки, и саму себя, что она в порядке.       Она вздрагивала от каждого шороха, боялась раздеться и по этой причине всегда слишком торопилась, когда принимала душ. Настолько, что один раз упала, заработав огромный синяк.       Но она была в порядке.       Возвращаясь домой, Маринетт всегда осматривала квартиру: стояла ли эта кружка здесь, когда она уходила? Разве она убирала плед в шкаф? Однажды она коснулась конфорки… Едва пальцы почувствовали тепло, Маринетт опустилась на пол, стараясь не паниковать, но её руки всё равно продолжали трястись. Потому что, как бы сильно она не пыталась уверить себя, что конфорка просто не успела остыть, Маринетт понимала: кто-то готовил здесь незадолго до её прихода.       У Маринетт начались проблемы со сном. Сначала сон просто стал прерывистым: она просыпалась через каждые полтора или два часа, осматривала каждый угол в квартире и, никого не обнаружив, снова ложилась спать, перевернув влажную от пота подушку. Однако неделю спустя Маринетт обнаружила, что совсем не может уснуть, несмотря на усталость. Тревожные мысли с особенной силой одолевали именно по ночам: что если эта женщина приходит в квартиру именно в те часы, когда она спит? Что если её и правда выселят и придётся с позором вернуться в родительский дом?       Она больше не приглашала родителей в гости. Она закрылась от всего мира и не реагировала на попытки Тикки привести её в чувство.       Она часто спускалась по спирали тревожных мыслей, но впервые в жизни достигла дна.

***

      В конце концов, тараканы и вовсе перестали быть проблемой для Маринетт. Иногда ей начинало казаться, что это именно они терпят её в своей квартире, снисходительно поглядывая на Маринетт, кода она топчется на кухне.       Ловушки не помогали. Они по-прежнему побеждали количеством и обходили стороной все «засады», которые Маринетт устроила для них по всей квартире. Видимо, их слишком впечатлил образ собрата, всё-таки ступившего на опасную территорию, ставшей для него могилой. Маринетт чувствовала себя убийцей, наблюдая, как дёргается незаконный квартирант в предсмертной агонии.       В итоге Маринетт сдалась. Она дала имена всем братьям меньшим и успокоила себя тем, что всё это временно, и она покинет это ужасное место, как только Алья вернётся в Париж. Полгода назад, когда Алья осталась у Маринетт на ночёвку, девушки договорились, что они будут снимать квартиру вместе, когда Алья, получившая возможность пройти стажировку в Марселе, вернётся домой.       Проблема заключалась в том, что Алья не собиралась возвращаться из Марселя, поэтому ВСЁ ЭТО оказалось далеко не временным.       Маринетт помешивала рагу, прижимая телефон к уху плечом.       – Так на какое вы взяли билеты?       Алья молчала слишком долго, и Маринетт пыталась себя убедить, что она просто пытается вспомнить, но в глубине души уже чувствовала неладное.       – Мне предложили остаться здесь ещё на полгода, – наконец сказала Алья, а Маринетт едва не выронила телефон. – Нино сказал, что не против остаться здесь на какое-то время, так что…       – О, – Маринетт вздохнула, всеми силами стараясь придать своему голосу хоть нотку радости. – Поздравляю, это отличная возможность.       – Да, я в полном восторге! – Алья рассмеялась. – И мы с Нино решили жить вместе.       Маринетт едва ли могла вспомнить, что ещё говорила Алья.       В этот момент как раз пробегал её маленький друг Тони и бросил, как показалось Маринетт, сочувствующий взгляд. Дожили. Теперь она выглядела жалкой даже в глазах таракана.       Попрощавшись с подругой, Маринетт со слезами на глазах отложила телефон в сторону. Она застряла в этой ужасной квартире…       К чёрту рагу. Бражник не посылает две акумы в один день, поэтому сегодня она пойдёт в бар.

***

      Кот Нуар мчался по крышам, предвкушая встречу с Маринетт. Они не виделись две недели — непозволительно долго, на его взгляд, но он ничего не мог поделать: Адриан Агрест был вынужден уехать в Италию по делам компании. Поэтому, когда все вопросы были решены и Адриан наконец-то вернулся в Париж, он закинул чемодан домой и отправился навестить свою Принцессу.       – Маринетт? – Кот Нуар постучал в окно. Свет в квартире был выключен, и он насторожился. – Маринетт?       Кот запрыгнул на крышу и детрансформировался.       – Что-то твоё свидание сегодня закончилось слишком рано, – пробормотал Плагг.       – Маринетт нет дома.       – Ну, может, за эти две недели она нашла себе парня и ушла на свидание. Не будет же она ждать, пока ты созреешь.             Он никак не отреагировал на замечание Плагга, пытаясь не паниковать, но одна мысль набатом стучала в его голове:       Что-то случилось. Что-то случилось. Что-то случилось.       Когда Маринетт подняла трубку, Адриан не смог облегчённо вздохнуть, потому что…       ЧТО-ТО ОПРЕДЕЛЁННО СЛУЧИЛОСЬ!

***

      Адриан сразу же нашёл её, стоило лишь переступить порог бара, потому что это была его суперспособность, которая не имела никакого отношения к его чудесному. Ну, это, и ещё потому, что она сидела прямо напротив входа, что-то рассказывая парню, который, к ужасу Адриана, сидел непозволительно близко к её ногам.       И Адриан очень не понравилось, что взгляд парня скользил всю ниже и ниже, задерживаясь на тех частях тела Маринетт, на которых приличному молодому человеку останавливаться не стоило бы.       – Маринетт! – воскликнул Адриан и уверенным шагом двинулся в сторону девушки.       –Адриан, – Маринетт обернулась и... О боже, она явно плакала не так давно. Её потрясающие голубые глаза покраснели и слегка припухли, а тушь слегка размазалась.       Она слегка покачнулась, и Адриан обнял её за талию, позволив облокотиться на себя.       Сидящий напротив парень явно не обрадовался появлению кого-то, кто, очевидно, планировал сорвать его намерение хорошенько развлечься.       – Спасибо, что составили компанию моей подруге, – Адриан выдавил из себя улыбку, больше похожую на оскал. – Но я её забираю.       –Идём, Маринетт, – Адриан потянул девушку на себя, придерживая её.       Они вышли на улицу. Маринетт не отстранилась, продолжая идти рядом с Адрианом. Хотя парень догадывался, что она даже не заметила этого, пребывая в своих мыслях.       Что могло произойти за эти две недели? Маринетт едва ли выпивала бокал вина во время ужина, и она определённо не была любительницей баров и подобных заведений. Он хотел спросить, но не решался, потому что она выглядела слишком уставшей.       – Я вызову такси, – он потянулся за телефоном, но Маринетт покачала головой.       – Нет, давай немного прогуляемся, если ты не занят.       Они дошли до парка и сели на лавочку. Всё это время Маринетт молчала, и Адриану было непривычно видеть её такой тихой. Проблема была в не в том, что она молчала, как порой случалось, когда их окутывала уютная тишина, и они просто наслаждались временем, проведённым вместе. ЭТА тишина была другой. Потому что он чувствовал давивший на неё груз несказанных слов.       – Что случилось? – наконец спросил Адриан.       – Не знаю. Наверное, всё, – Маринетт нервно рассмеялась. – Я сегодня разговаривала с Альей, и она сказала, что они с Нино останутся в Марселе . И я рада, что у неё всё налаживается с работой, и что она счастлива с Нино. Я просто... – Маринетт запнулась. – Я просто надеялась, что мы сможем жить вместе, как и планировали, но теперь я застряла в это ужасной квартире с этой ужасной женщиной.       – Женщиной? – Адриан нахмурился. – О какой женщине ты говоришь?       – О хозяйке квартиры. Она живёт в квартире напротив, и постоянно приходит ко мне без предупреждения. Она может заявиться поздно вечером или когда я в душе. И я уверена, что она приходит, даже когда меня нет дома, понимаешь? И порой мне так не хочется возвращаться домой, что я как идиотка сижу в библиотеке до самого закрытия.       – Маринетт... – Адриан был в таком потрясении, что некоторое время не мог подобрать слова. – Это неправильно. Она не должна так поступать. Почему ты никому не рассказала об это?       – Я не хотела никого волновать. Родители стали бы сильно переживать, наверняканастояли бы на том, чтобы я переехала в другую квартиру или вернулась домой.       – У тебя ведь очень хорошие родители, почему ты не хочешь вернуться домой?       – Дело не в родителях, а в том, что этот переезд значил для меня, понимаешь? Тыкогда-нибудь чувствовал, что отстаёшь ото всех? – Маринетт повернулась, и Адриан вздрогнул, увидев вновь подступившие слёзы. – Все вокруг строят свою жизнь, встречаются, движутся куда-то, а у меня такое ощущение, будто я только и делаю, что топчусь на месте. Иногда мне кажется, что меня ожидает участь этой женщины. Что в конце концов я останусь одна и буду смотреть на всех с ненавистью. Этот переезд был важным для меня шагом, потому что я наконец подумала, что движусь в правильном направлении, что наконец-то сделала то, что другие сделали уже очень давно.       Адриан прекрасно понимал, что она имеет в виду. Правда, он думал так исключительно в отношении себя, потому что кто в здравом уме может отказать Маринетт Дюпен-Чен. Это же просто уму непостижимо.       – О, Маринетт, – Адриан придвинулся ближе и взял её за руку, – я сомневаюсь, чтотакая красивая, умная и заботливая девушка может остаться старой девой. Тебе кто-нибудь нравится?       – Нравится, – призналась Маринетт, и Адриан почувствовал, словно кто-то полоснул ножом по сердцу. – Нравится, но для этого парня я всего лишь друг. Он не видит во мне девушку.       – Какое упущение с его стороны, – Адриан выдавил из себя улыбку. – Хочешь я дам ему хорошенький подзатыльник? Просто чтобы он пришёл в себя.       Маринетт хихикнула.       – Сомневаюсь, что даже сам Адриан Агрест осмелится дать подзатыльник Коту Нуару.       В глазах Адриана Агреста мир остановился, замер, или же это он сам замер и перестал дышать и воспринимать происходящее. Потом он почувствовал, как Маринетт сжала его ладонь, а после — поймал её непонимающий взгляд и вдруг почувствовал, что снова может сделать вдох. Ради Маринетт. Ради себя. И ради тех прекрасных иллюзий, которые — о, могущественные квами — могут стать реальностью.       – Адриан? – Маринетт нахмурилась, пока Адриан проходил через стадию «неужели-я-не-проклят-на-вечное-одиночество». – Ты в порядке?       Адриан расплылся в блаженно счастливой улыбке.       – Кот Нуар? Тебе нравится Кот Нуар?       – Ну, – Маринетт смущённо отвела взгляд. – На самом деле, я бы сказал, он мне больше, чем просто нравится.       О боже.       Это определённо был лучший день в жизни.       – Почему ты ему не рассказала? Что если и он чувствует то же самое?       – Вот именно, «что если», – Маринетт застонала и спрятала лицо в ладонях. – Что если он ничего ко мне не чувствует? Что если моё признание оттолкнёт его? И тогда я потеряют его навсегда.       Маринетт откинулась на спинку лавочки и вздохнула.       – Это же не то же самое, что дружить с обычным гражданским, понимаешь? Я не знаю ни его настоящего имени, ни номера телефона, ни адреса. Если он захочет отдалиться, то я даже не смогу с ним связаться.       – Маринетт, что бы ни случилось, Кот Нуар никогда бы так не поступил. Даже еслиего чувства не взаимны, – Адриан едва не рассмеялась над подобной ерундой, – он бы никогда не оттолкнул тебя.       – Я понимаю это, но иногда очень трудно не думать о плохом. Жизнь в квартире была... – Маринетт задумалась на несколько секунд – была нормальной, когда Кот был рядом. Я приходила домой пораньше и готовила ужин, когда знала, что он придёт. Как будто бы всё плохое казалось не таким уж и плохим, когда он был рядом, понимаешь? Но ему нужно было уехать из Парижа на какое-то время, и я не видела его уже две недели, я не могла позвонить ему, чтобы услышать его голос и спросить, как у него дела. И потом эта женщина стала приходить всё чаще, и она начала говорить всякие гадости в мой адрес. Я понимаю, что она, вероятно, просто злится на весь мир и чувствует себя одинокой, но в какой-то момент я начала задумываться о том, что она, возможно, права. Я не хотела тревожить родителей, Алья в другом шороде, а Кота Нуара не было рядом. И тогда я... Я просто, – Маринетт всхлипнула, и Адриан, чувствуя, как его сердце сжимается от боли, притянул её к себе, стараясь успокоить.       – Всё хорошо, Маринетт, – прошептал Адриан, медленно поглаживая её по спине. – Я понимаю.       – Прости, – Маринетт отодвинулась, когда немного успокоилась. – Я не хотела плакать.       Адриан покачал головой.       – Иногда нам всем нужно дать волю эмоциям. Тебе лучше?       – Да, но я не хочу возвращаться в квартиру. Возможно, мне стоит пойти к родителям.       – Или ты можешь остаться у меня. Как в старые времена, когда мы устраивали ночёвку с Альей и Нино. И, – Адриан подмигнул, – так как нас только двое, я оставлю за тобой выбор пиццы и фильма.       Маринетт улыбнулась, и Адриан почувствовал себя лучше. Конечно, он понимал, что ей потребуется какое-то время, чтобы окончательно прийти в себя, но улыбка, пусть даже такая слабая и робкая, была отличным началом.       – Не думаю, что мне стоит упускать такую возможность.

***

      С той памятной встречи — Адриан в буквальном смысле отметил этот день в календаре — прошло ровно две недели. Плагг рассчитывал, что эйфория к этому моменту уже пройдёт и Адриан перестанет зависать и пялиться в стену с глупой улыбкой, но «симптомы влюблённого идиота» с каждым днём проявлялись всё сильнее, и лишь мысли о необходимости помочь Маринетт возвращали его в реальность.       – Что же делать, Плагг? – в сотый раз спрашивал Адриан, придумывая различные варианты, ни один из которых не казался ему достаточно хорошим. Он даже задумывался о том, чтобы попросить совета у Ледибаг, но в последнее время она выглядела очень уставшей, да и Кот Нуар считал, что это как-то нечестно: если уж он пообещал себе, что всегда будет заботиться о Маринетт, то и эту проблему он непременно должен был решить сам.       А пока решение не нашлось, Кот Нуар придерживался разработанного плана. Он и раньше часто заходил к Маринетт, теперь же, улучив любую свободную минуту, Кот мчался к ней, даже если не мог остаться больше, чем на десять или пятнадцать минут. Если бы Боггарт действительно существовал, то его бы наверняка принял форму плачущей Маринетт, потому что сама мысль об этом заставляла его сердце сжаться от боли. И, испытывая непреодолимое желание убедиться, что с ней всё в порядке, Адриан уходил с работы пораньше и откладывал ужин с отцом.       Он приходил с цветами, с тортом, с выпечкой из пекарни её родителей, оставлял в её комнате маленькие записочки, которые Маринетт находила во время его отсутствия.       И, конечно, он очень часто её обнимал.       – Когда ты стал таким прилипчивым? – спросила как-то Маринетт, когда Кот Нуар неожиданно обнял её. Она готовила ужин, стоя к нему спиной, и рассказывала о новом проекте.       – Я просто очень соскучился по тебе.       От её робкого «Я тоже» он заурчал.       А спустя несколько дней произошло то, что повергло его в ужас.       Однажды Кот заскочил к Маринетт сразу после работы. Он не успел постучать в приоткрытое окно, так как фраза, которую он услышал, заставил его замереть.       – Ты, мерзкая девчонка, ты действительно думаешь, что я не знаю, что ты приводишь сюда мужчин втайне от меня!       – Что? Что Вы такое говорите? – голос Маринетт дрогнул.       Кот Нуар запрыгнул в комнату и подошёл к двери, хотя в этом не было особой необходимости: женщина разговаривала так громко, что её, вероятно, слышали все соседи.       – Не прикидывайся дурой! Когда я подхожу к входной двери, то слышу, как вы переговариваетесь и смеётесь на кухне. А когда я захожу ночью в квартиру, то вижу, что стол был накрыт на двоих, поэтому не смей мне врать.       Кот Нуар вздрогнул. Но не столько из-за слов женщины, сколько из-за осознания, с чем на самом деле Маринетт приходится иметь дело.       – Это был мой друг, – объяснила Маринетт, и в её голосе сквозила такая усталость, что Коту захотелось немедленно избавиться от этой чёртовой двери, чтобы обнять Маринетт. – Разве друзья не могут приходить в гости друг к другу?       – Друг? – женщина усмехнулась. – Знаю я, каких друзей прячут от соседей и тайно заводят в квартиру! Если это твой друг, то почему ты нас не познакомила? Почему я ни разу не видела в глазок, как он заходит к тебе в квартиру?! Это потому что ты, шлюха, развлекаешься в моей квартире по ночам с парнями, а потом платишь за квартиру этими грязными деньгами. Ты и сейчас, наверное, кого-то ублажала, да? Но душ не поможет тебе отмыться от этой грязи, мелкая дрянь!       А потом произошло это.       И Кот, не помня себя от ярости, распахнул дверь с такой силой, что та с грохотом ударилась о стену.       – Какого чёрта, дамочка?Не такому приветствию его учили на уроках этикета во время домашнего обучения. Но… в задницу этикет.       На лице женщины отразился такой ужас, будто бы перед Котом был замерший кадр из хоррора, когда главная героиня сталкивается с каким-нибудь безжалостным маньяком, наблюдая, как тот расправляется с её лучшим другом.       Кот Нуар не был от природы злым человеком, жаждущим крови, но он бы соврал, что мысль о катаклизме не пронеслась в его голове, когда он взглянул на Маринетт.       Она явно была потрясена происходящим, но в тоже время Кот Нуар отчётливо увидел в её взгляде сожаление, как будто ей было жаль, что он стал свидетелем подобной сцены.       Маринетт тряслась. Было ли это вызвано стрессом или же ей было холодно, потому что она, очевидно, едва успела выйти из душа, как эта старуха налетела на неё? Кот Нуар не знал. Но причина была не так важна, как сам факт разворачивающейся перед его глазами картиной. Маринетт дрожала. Одной рукой она сжимала обёрнутое вокруг тела полотенце, вторую же руку она приложила к щеке.       Пощёчина. Он вспомнил, как звук, последовавший за словами старухи, вывел его из себя.       – Я спросил, какого чёрта здесь происходит? – в одно мгновение он уже был около хозяйки квартиры. Она открывала и закрывала рот, пытаясь что-то сказать, но лишь схватилась за сердце и попятилась к двери. Старуха была бледна, как смерть, и Кот Нуар почти почувствовал сожаление.       Почти.       Потому что звук пощёчины эхом проносился в голове. Ему физически было больно, как будто кто-то ударил хлыстом по открытой ране.       – Если Вы сейчас же не уберётесь из этой квартиры, то я немедленно сообщу в полицию о произошедшем. Я записал всё, что вы сказали, – соврал Кот. – И если я узнаю, что Вы хоть раз приблизились к Маринетт ближе, чем на пять метров, заговорили с ней или хотя бы посмотрели в её сторону, то я обещаю, что сделаю Вашу жизнь невыносимой. Вам всё ясно?       Он не кричал. Но его голос был пропитан таким ядом, что позже, анализируя произошедшее, Адриан придёт к удивительному выводу: пусть он и похож больше на свою мать, но есть кое-что, что всё же делает его похожим и на отца.       Эта ярость, этот гнев и желание стереть в порошок того, кто пытается навредить дорогому человеку.       – Да-да, я всё поняла, – выдавила из себя женщина и выскользнула из квартиры.       Кот обернулся к Маринетт. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а потом нижняя губа девушки задрожала, и Маринетт опустилась на пол, разрыдавшись. Схватив покрывал с дивана, Кот закутал Маринетт и притянул к себе.       – Мне очень-очень жаль, – сумел разобрать он, искренне не понимая, за что она извиняется. Кот решил, что разберётся с этим потом, потому что сейчас Маринетт была явно не в состоянии внять его словам и вести диалог.       Она рыдала.       Он и раньше видел, как она плачет: плачет над фильмом, плачет, потому что сбила коленку, плачет от счастья, когда узнала, что поступила в университет.       Но Кот Нуар никогда не видел, чтобы она плакала вот так, навзрыд, как будто кричала её истерзанная душа после сдерживаемой боли.       Наверное, так оно и было.       Кот отнёс её на диван. Она держалась за него, как маленькие дети плачут и цепляются за родителей, будучи напуганными. Скрепя сердцем, он отцепил её руки и поцеловал их.       – Я принесу лёд и воды, хорошо? – дождавшись кивка, он отлучился буквально на одну минуту.       Льда не было, поэтому он взял замороженное филе. Кот осторожно убрал волосы Маринетт и прислонил филе к покрасневшей щеке.       – Давай я подержу, – пробормотала Маринетт, слегка успокоившись.       – Нет, – Кот покачал головой. – У тебя руки замёрзнут, а я в перчатках.       Маринетт опустила взгляд вниз, и Кот многое бы отдал, чтобы узнать, о чём именно она сейчас думает, что чувствует. Но, к сожалению, он был телепатом (черт, он даже элементарные намёки упускал), поэтому пришлось ждать, когда она захочет поговорить о произошедшем.       Она молчала где-то минуты три, а потом тихо спросила, всё также не глядя на него:       – Ты злишься? Ну, из-за того, что я не рассказала тебе?       Кот Нуар прикоснулся к её не травмированной щеке и заставил на него посмотреть.       – Маринетт, мне больно от того, что ты оказалась в такой ситуации, но я не злюсь. Я знал, что что-то не так, но я не знал, что всё настолько плохо.       Маринетт отрицательно покачала головой.       – Она и раньше говорила мне гадости, да. Но она никогда не делала ничего подобного. Я клянусь.       – Маринетт, то, что она говорила тебе, это не нормально. Подсматривать в глазок? Подслушивать? Заходить в квартиру ночью? Маринетт, это настоящее безумие. Эта женщина сумасшедшая! – воскликнул Кот, и холодок пробежал по его спине, когда он представил, как эта старуха стояла под дверью, пока они готовили или играли.       – Вот как мы поступим, – Кот отложил в сторону филе и положил руки на плечи Маринетт. – Я заварю нам чай, а потом ты расскажешь мне всё с самого начала, хорошо?       Маринетт не сопротивлялась. Может, потому что у неё не было на это сил. Может, потому что она слишком нуждалась в помощи, однако она, приведя себя в порядок, рассказала всё в мельчайших подробностях, рассказала даже про разговор с Адрианом, что дало Коту возможность обезопасить Маринетт от этой старухи хотя бы на ночь.       – Напиши ему. Скажи, что хочешь остаться с ночёвкой.       – Кот, ты с ума сошёл? Я не могу навязываться. Это же невежливо.       Кот закатил глаза.       – Адриан твой близкий друг. Я уверен, он будет не против, если ты останешься у него ночь, – или на всю жизнь, – поэтому бери телефон и пиши ему.       – Кот, ничего страшного не случится, если я останусь здесь. Не думаю, что эта женщина сегодня вернётся.       – Маринетт, у этой женщины явно не все дома. И я НЕ позволю тебе остаться здесь. Так что, – он взглянул на телефон, лежащий на столе, – извини, Принцесса.       – Что ты… Кот, нет! – она попыталась выхватить телефон, но это было бесполезно. Кот Нуар был гораздо выше Маринетт, и он знал пароль от её телефона, поэтому ему не составило труда открыть чат с Адрианом.       – Вот, держи, – написав сообщение, Кот вернул телефон Маринетт не испытывая ни капли раскаяния. – Мне нужно покормить Плагга. Я быстро.       Он направился в туалет, слушая тихие причитания девушки.       Через три минуты две минуты Адриан написал, что он всегда рад видеть Маринетт у себя в квартире, и что она может оставаться у него столько, сколько пожелает.       К его разочарованию, это «столько, сколько пожелает» продлилось всего два дня.       А потом она снова вернулась в эту ужасную квартиру.

***

      Адриан едва успел выйти из душа, как Плагг налетел на него, возмущаясь.       – Адриан, на кухне чем-то воняет! Я не могу есть свой сыр в такой атмосфере!       – Единственное, чем там может вонять, Плагг, так это твоим же сыром.       Адриан покачал головой. С тех пор, как он переехал на съёмную квартиру, в разы уменьшилась не только его жилплощадь, но и его личное пространство. Если раньше Плаггу приходилось прятаться в особняке и постоянно быть на чеку даже в комнате Адриана, то сейчас для него наступила пора «отмщения за все годы заточения». Разумеется, ни о каком баловстве не было речи. Плагг был слишком ленив, и его единственное «отмщение» заключалось в том, что он разваливался на кухонном столе в окружении сыра, а потом там же и засыпал, объевшись настолько, что не мог пошевелиться. Адриан в общем-то и не возражал. За завтраком он предпочитал компанию болтливого квами, а не вечно молчащей Натали.       – Что за мерзость, – Плагг зажал лапками нос и отлетел в сторону. – Адриан, твой завтрак пропал, выброси это сейчас же!       – Он не пропал, – возразил Адриан, вытирая мокрые волосы полотенцем. – Я заказал это только вчера и… – он подошёл ближе и поморщился. – Да, ладно, он пропал.       – Сколько можно питаться всякой дрянью? Ты расстраиваешь мои вкусовые рецепторы!       – Интересно, каким это образом, – усмехнулся Адриан.       – Хватит питаться этой ерундой! Почему бы тебе не поесть домашней еды у твоей подружки, а? Хвостики наверняка приготовила что-то вкусное. Может быть, даже сырное.       Адриан открыл холодильник и осмотрелся. Разве у него не оставалось молоко? Он точно покупал недавно молоко и яйца. Что может быть лучше омлета на завтрак?       – Маринетт уже давно не носит хвостики, Плагг, так что перестань её так называть. И мы не встречаемся.       – Вы не встречаетесь только потому, что ты тупица, – продолжал Плагг. – Почему бы тебе просто не поцеловать её, а? Она призналась, что любит тебя, и ты до смешного без ума от неё. В чём проблема?       – Всё не так просто, Плагг. Маринетт переживает тяжёлый этап. В первую очередь я должен помочь ей и решить проблему, а уже потом приглашать на свидание, – ответил Адриан, тщательно обдумывая слова. – Я должен думать о благополучии Маринетт, мои чувства могут и подождать, понимаешь?       – Понимаю, – вздохнул квами. – Я даже не знаю, раздражаться мне или гордиться, что ты такой правильный.       Адриан улыбнулся. Впрочем, эта улыбка исчезла, когда он вошёл в комнату и открыл ящик с бельём.       – Плагг, какого чёрта ты хранишь свой сыр в моём белье?       – Подумаешь, – Плагг закатил глаза. – Какая разница, как пахнут твои трусы, если у тебя всё равно нет девушки.       – ПЛАГГ!Чёрный квами метнулся на кухню и исчез за дверкой холодильника.