Часть 1

Перед тем, как вернуться на свой повторный седьмой курс в Хогвартсе, Гарри Поттер долго думал, взвешивая все «за » и «против». Хотя, если уж называть вещи своими именами, и как далеко не раз отметила Грейнджер, для них никакого «повтора» не ожидалось: золотое трио свой выпускной год успешно (и на самом деле ни у кого к этому не было претензий) пропустило.  Вот только если в случае Гермионы, у золотой девочки даже не возникало сомнений в отношении того, чтобы возвратиться в школу, провести еще один год за книгами, стать старостой, получить диплом и только потом уже начинать взрослую жизнь и карьеру в Министерстве, для Поттера все было далеко не так просто. И даже не потому, что учеба и получение диплома с отличием никогда не занимали в его жизни такого места, как у Гермионы. В отличие от всеобщепринятого мнения, Гарри не был лодырем или разгильдяем, учился довольно неплохо (и даже лучше многих слизеринцев, например, включая Блейза Забини и Панси Паркинсон), и на самом деле диплом об окончании Хогвартса его очень даже заботил. Не так сильно, как Гермиону, конечно, но все-таки… И да, ему уже предлагали место в Аврорате, но в отличие от Рона, Гарри не был готов согласиться сходу. Даже после щедрого предложения Кингсли он продолжал  рассматривать свои варианты и не торопился принимать решение.  И не в последнюю очередь одним из факторов, довольно сильно перевешивавших чашу весов, была Гермиона Грейнджер. Гарри элементарно не хотел отпускать подругу, с которой только что провел почти год, таскаясь по всей Англии в поисках крестражей, обратно в школу одну. Особенно учитывая ее подавленное состояние, потерю родителей, вернуть память которым Гермионе так и не удалось, ее тенденцию жертвовать собой ради друзей и никому ничего не рассказывать, буквально «страдая в одиночестве и молча».  А если еще добавить в это уравнение, что довольно многие слизеринцы их курса должны были вернуться в Хогвартс на обязательный повторный курс - чаша весов на самом деле склонилась в сторону продолжения обучения довольно быстро. И не в последнюю очередь основным в этом решении стало желание Гарри присмотреть за Грейнджер.  Именно  поэтому каждый раз, когда Гермиона отправлялось на патрулирование коридоров школы вместе с её напарником по дежурству в этом году – Драко Малфоем, Гарри Поттер каждый раз открывал карту мародёров. И нет, он делал это отнюдь не из внезапно развившиейся тенденции к вуайеризму или даже желания подглядывать. Просто ему на самом деле нужно было удостовериться, что с Гермионой все нормально, и его лучшей подруге не угрожает никакая опасность. На свое свидание с Малфоем, а для всех вокруг – запланированное дежурство старост с патрулированием коридоров – Гермиона собиралась с особенной тщательностью. Старательно уложила волосы аккуратными волнами, при этом умело придавая собственной причёске вид легкой небрежности, словно она не потратила на неё около получаса, а только тряхнула непослушными кудрями перед выходом.  Лёгкий, натуральный макияж тоже не выдавал количество времени, которое занял. А аккуратно подобранный к этому случаю наряд отличался изысканной простотой, подчёркивая отличный вкус и достоинства фигуры своей хозяйки. В меру сексуальный, но даже без намёка на пошлость. В чем, если верить миссис Грейнджер – а сомневаться в словах матери у Гермионы никогда не было причин – и заключался «высший пилотаж» стиля. Окинув  себя внимательным взглядом в зеркале и оставшись вполне довольной результатом, Гермиона подхватила с постели свою неизменную спутницу – бисерную сумочку – и поспешила к выходу. – Ты на дежурство? – удостоив подругу быстрым, оценивающим взглядом поинтересовался Поттер, уже успевший устроиться на диване в общей комнате с таким видом, словно не собирался в ближайшие несколько часов сдвинуться с места. Что ж, на самом деле в этом не было ничего удивительного: Гарри не так давно вернулся с тренировки по квиддичу, а там их обычно обматывали досконально. Дождавшись положительного кивка Гермионы, предназначенного передать само собой разумеющееся: «ты же сам все знаешь», Гарри вновь сосредоточился на учебнике по трансфигурации, который по всей видимости и читал до появления подруги. – Будь осторожна!  – Ты повторяешься, Гарри, – не удержавшись, Гермиона встряхнула аккуратно уложенной шевелюрой. – И твои наставления абсолютно не обязательны. Обещаю, со мной ничего не случится, так что можешь не дожидаться моего возвращения. – Учту, – точно таким же само собой разумеющимся тоном, в точности повторявшим Грейнджер, процедил Гарри, не оставляя ни малейших сомнений: её друг абсолютно не собирался ничего учитывать. Вздохнув, Гермиона закатила глаза и покинула гостиную комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Через несколько мгновений её устойчивые каблучки уже звонко стучали по каменной поверхности коридора.  Драко дожидался свою напарницу по дежурству у самого входа. Заметив все ещё слегка раздраженное выражение лица Гермионы – хотя, лёгкая улыбка, играющая на губах девушки однозначно выдавала, что раздражение на самом деле было несколько напускное – Малфой усмехнулся. – Что, Поттер не хотел отпускать? Или опять настаивал сопровождать тебя под прикрытием чар невидимости? Нет, серьёзно, он что на самом деле подозревает, что я что-нибудь могу выкинуть?  – Ничего Гарри не подозревает, – небрежно отмахнулась от Малфоя Гермиона и с самыми сосредоточенным видом свернула за угол коридора. В конце концов, бессмысленные разговоры в сторону, их дежурство уже началось. – Знаешь ли, невзирая на настойчиво циркулирующие слухи о его паранойе, вообще-то в отношении тебя Гарри обычно оказывается прав. Один только шестой год чего стоит! К слову, я тогда всячески пыталась его разубедить, доказывала, что его подозрения на самом деле – полная чушь… – И мы все прекрасно знаем, что из этого вышло, – голос Драко невольно дрогнул при одной только мысли о событиях не такой далёкой давности. Ведь в конце концов с того моментом прошло только два года, и память о них была настолько отчётливой, словно они случились вчера. – Поттер все ещё подозревает меня во всех грехах? Нет, пойми меня правильно: я лично его прекрасно понимаю. Как и не осуждаю желание присмотреть за тобой и защитить при любой необходимости. Просто не очень хотелось бы верить, что Поттер не понимает: я изменился. – Он знает, – придав своему голосу мягкие, успокаивающая нотки, Гермиона накрыла предплечье Малфоя ладонью, пытаясь успокоить и разуверить. – Прошу, не бери до головы. Я вообще думаю, что Гарри займёт ещё довольно много времени, чтобы начать доверять кому бы то ни было. Знаешь ли, события последних лет, а ещё точнее – все годы его обучения в Хогвартсе – абсолютно не располагают к слепому доверию.  – Да знаю я, – Малфой усмехнулся и жестом истинного волшебника достал из внутреннего кармана пиджака веточку орхидеи в небольшой, хрустальной вазочке. – К слову, это тебе. Но пока ты не решишь поговорить с Поттером начистоту, а у меня не появится возможность пригласить тебя на настоящее свидание по всем правилам, придётся ограничиваться этими дежурствами. Как говорится, удовольствоваться крохами.  – Вау, какая красота! – приняв вазочку с белоснежной веточкой из рук Малфоя и автоматически поднеся её к лицу, чтобы вдохнуть тонкий, едва ощутимый аромат, Грейнджер поспешно запрятала цветок в свою бисерную сумочку. Конечно же, предварительно наложив на него с десяток чар. – Значит, орхидея? Даже не розы?  – Розы, Грейнджер? Серьёзно? – Драко насмешливо приподнял бровь и закатил глаза. – Как тривиально и предсказуемо! Скажем так, такая волшебница, как ты, заслуживает, чтобы ухаживающий за ней волшебник использовал намного больше воображение, чем тривиально следовать стандартному протоколу свиданий. И к слову, если ты не намереваешься рассказать о нас Поттеру, как ты собираешься объяснить цветок? – Ну, во-первых, ты серьёзно считаешь, что Гарри просто заходит в мою комнату, словно она – проходной двор? – Гермиона насмешливо изогнула бровь, обращая взгляд на Малфоя, который мгновенно поднял руки вверх в знак полной капитуляции, явно намереваясь предоставить ей свой стандартный аргумент: откуда ему на самом деле знать, какие отношения объединяют Грейнджер и её так называемого (точнее, называл он себя так сам) брата. В конце концов, Гермиона и Поттер провели в бегах практически восемь месяцев, все это время разделяя палатку и проводя большую часть этого времени наедине. А ведь как ему стало не так давно известно, Уизли покинул избранного и золотую девочку довольно быстро, что, по мнению Малфоя, стало не последней причиной потери Роном их доверия. Словно прочитав все эти мысли на его лице с таким же успехом, как скажи он их вслух, Гермиона закатила глаза и продолжила.  – И в ответ на твой невысказанное, но довольно таки проницательное замечание, мы с Гарри всегда соблюдаем границы приличий в отношении друг друга, что включает в себя и негласный договор не врываться друг к другу в комнату не просто без стука, но без приглашения.  – Вот готов поспорить, что этот договор был далеко не негласным, а вполне согласованным. И инициатива, посмею предположить, исходила от тебя, а заключён этот самый договор был не в последнюю очередь благодаря бесцеремонности небезызвестной нам рыжей представительницы семейства Уизли. По совместительству являющейся подружкой избранного плейбоя. – Незначительные и в данном момент неважные нюансы, – погрозила ему пальцем Грейнджер, впрочем, даже не скрывая буквально плескавшего в глазах смеха. – И что намного более актуально, и как я надеялась отметить до того, как меня так невежливо прервали, я всё-таки ведьма и вполне способна наложить на любой предмет чары отвода глаз или невидимости. И к слову, просто для твоего сведения: я очень даже люблю розы. Особенно чайные, хотя мне нравятся практически все их цвета и оттенки. А ещё я люблю пионы, сирень и ландыши.  – Хочешь сказать, что орхидеи абсолютно не входят в список твоих любимых цветов? – Драко насмешливо изогнул бровь, вопросительно и с вызовом глядя на Гермиону. – И как же это я умудрился так промахнуться!  – Ты не промахнулся, Акелла, – громко рассмеявшись, Гермиона внезапно поднялась на цыпочки и чмокнула остановившегося по центру коридора школы, словно вкопанный, Малфоя. – Я просто обожаю орхидеи тоже. У моей мамы, кстати, всегда цвело одновременно как минимум несколько орхидей на окне. Они ей очень нравились, и она выращивала их круглый год дома.  – А, отличная информация, приму к сведению, – довольно усмехнувшись, проговорил Малфой и взял Гермиону под руку, возобновляя патрулирование. - А кто такой этот Акелла? Твой новый поклонник? Мне следует с ним серьезно поговорить?  – Не важно, - закатив глаза и едва сдерживая рвущийся наружу смех, Гермиона вновь покачала головой. - Так, небольшая отсылка к творениям магглов. Когда-нибудь я познакомлю тебя с ним… – Ты нас познакомишь? – Малфой нахмурился. – Значит, этот Акела всё-таки живой человек. – И Гермиона вновь едва сдержала смех, настолько ревность  буквально бурлила в голосе Драко.  – Я познакомлю не вас, а именно тебя с ним, – самым серьезным голосом, на которой она только была способна, проговорила Грейнджер. – И он не человек, а волк. И не оборотень тоже. – Последнее она добавила, явно заметив уже готов сорваться с губ Малфоя вопрос. - И поверь мне, он даже не настоящий. Драко только кивнул, избрав не задавать больше вопросов и начиная догадываться, что Грейнджер над ним потешается. Впрочем, делает это довольно добродушно, и оставив выяснение личности Акелы на будущее, Малфой решил заняться намного более приятными делами на его повестке дня. Схватив за руку, он утащил Грейнджер в первое попавшееся углубление в стене и, задвинув тяжелые бархатные портьеры, Драко обеими руками притянул ее за талию и припал к сладким губам девушки поцелуем.  – Целоваться на дежурстве вместо патрулирования, Малфой? Серьезно?! Как банально, однако. А мне казалось, что ты претендовал на оригинальность… - усмехнувшись, Грейнджер хитро прищурилась, вот только все еще сбившееся дыхание и бешеное сердцебиение выдавали ее с головой. Как и лихорадочный блеск ее огромных, шоколадных глаз, сейчас казавшихся абсолютно черными из-за расширенных до предела и на всю радужку зрачков. Грейнджер была возбуждена и совершенно не способна это скрывать.  - Банально, Грейнджер? Ты находишь мои поцелуи банальными? - растянув губы в широкой улыбке, Драко склонился к Гермионе так близко, что его дыхание сейчас опаляло кожу. - А мне казалось, что твоя реакция говорит как раз-таки об обратном. Что тебе очень даже нравится. Или мои глаза и уши меня обманывают? Тогда, может, мне проверить несколько иным способом в моем арсенале, как раз насколько не банальными ты находишь мои поцелуи?  Его рука соскользнула с талии Гермионы и решительно направилась вниз, вдоль бедра девушки, намереваясь проникнуть под подол юбки, когда Грейнджер поймала ладонь парня в свою собственную.  - Я же не утверждаю, что мне не нравится с тобой целоваться. Всего лишь говорю, что сам факт подобного во время патрулирования коридоров на дежурстве и после отбоя не оригинален. Впрочем, столько людей любит шоколад и прочие сладости, что это тоже тривиально, но ведь это не значит, что мы отказываемся есть шоколад. Или торт. Или мороженое…  - Тааак, - самодовольно ухмыльнувшись, Малфой оскалил зубы в самой широкой улыбке, которую Гермиона только могла себе представить. - То есть, Грейнджер, ты меня только что сравнила с шоколадом или тортом?  - С мороженым, потому что ты сейчас себя ведешь так, словно тебе мозги отморозили, - опасно прищуривались, процедила Гермиона и, схватив Малфоя за лацканы пиджака, притянула к себе. - А теперь будь добр, заткнись, и продолжим наши занятия?  Малфой не спорил, послушно прижавшись к ее губам своими и вновь самодовольно ухмыляясь в поцелуй. И мысленно обещая себе все-таки уточнить, какой именно он шоколад: белый или молочный? Впрочем, все логические мысли довольно быстро покинули его голову, и Драко даже больше не волновало, что Грейнджер настаивала пока что сохранить их отношения в тайне. Ведь если подумать, это только придавало им некоторую пикантность…