Часть 1

      Еще со времен возникновения Хогвартса так повелось, что два факультета: Гриффиндор и Слизерин, — всегда соперничали. Это было привычно, словно традиция, и учителя зачастую просто закрывали глаза, позволяя ученикам самостоятельно решать свои споры и вмешивались только в редких случаях. Но с тех пор, как в школу поступил Гарри Поттер, ситуация резко накалилась.       Всем известный мальчик выбрал себе в друзья младшего Уизли, сына обедневшего рода Уизли, и маглорожденную девочку, что, разумеется, не понравилось детям аристократов. Воспитанные в богатстве и знании, что представитель Поттеров обязательно станет их другом, юные волшебники были уязвлены, а то и глубоко ранены таким пренебрежением к себе.       Поначалу их недовольство выражалось в простых детстких стычках, но постепенно в противостояние первокурсников втянулись и остальные представители обоих факультетов. Обстановка накалялась вплоть до пятого курса, все было настолько плохо, что даже учителя были вынуждены активнее следить за дисциплиной и снимать много баллов.       Как ни странно с началом нового года обучения ситуация немного устаканилась. Самые сильные или непримиримые соперники выпустились из школы, окончив седьмой курс или не став продолжать учебу после пятого. Оставшиеся были не настолько увлечены борьбой и обычно придерживались середнячковой позиции, стараясь вообще не мешаться под ногами, изредка поддерживая общее мнение факультета там где надо. Таким образом, в начале пятого курса количество скандалов, стычек, драк и дуэлей резко сократилось, а к концу первого полугодия и вовсе сошло на нет.       Противостояние Поттера и Малфоя несколько затормозилось. Парни кидались придирками, делали мелкие подставы, соперничали в квиддиче, но основной упор все же был на обучение. Каждый из пятикурсников и семикурсников в этом году осознавал, что впереди важные экзамены, влияющие на их будущее. Даже ленивый Рон Уизли подтянул учебу, чем несказанно радовал Гермиону и удивлял Гарри.       И вроде бы все начало налаживаться, вчерашние дети немного повзрослели, их интересы сместились со стычек на романтические встречи, на которых принадлежность к факультету была не так важна, но все же Хогвартс страдал, как и все его обитатели. Ученики, учителя, портреты, привидения и даже эльфы были вынуждены слушать ежедневные громкие ссоры Малфоя и Грейнджер.       Вот у кого противостояние не только не закончилось, но и вышло на новый уровень. Не раз и не два их друзьям или профессорам приходилось разнимать начинающуюся магическую дуэль. Изобретательность в оскорблении оппонента у этих двух была выше чем при ответах на учебные задания. Дошло до того, что по школе начали делать ставки: на то, что они покалечат друг друга и перестанут ругаться хоть на время, и на то, что наконец-то начнут встречаться.       Но приближались Новый год и Рождество, а ничего не менялось. Никто из друзей Драко и Гермионы не понимал, почему они не прекратят, не начнут игнорировать друг друга. Ведь это так просто! Но и Малфой, и Грейнджер не были готовы уступать, для них это означало проигрыш. Для них оппонент был самым ненавистным, противным, гадким ничтожеством, которого необходимо раздавить и потом с радостным оскалом смотреть за мучениями.       Каждый день они сталкивались и обязательно устраивали ссору, отчего страдали абсолютно все окружающие. Именно поэтому в итоге случилось то, что случилось.       Вернувшись с рождественских каникул, ученики отдыхали еще несколько дней, обычно отмечая Новый год в гостиных своих факультетов. Как правило, устраивались тайные вечеринки, на которые пускались только старшие курсы, но малышня всегда просачивалась на такие веселые мероприятия.       В этом году пятикурсники впервые должны были официально участвовать в такой новогодней тусовке, и все были в предвкушении. Все, кроме Гермионы Грейнджер, которая не одобряла подобного. Когда все началось, она просто сидела в углу на диване, потягивала сливочное пиво и брезгливо морщилась каждый раз, когда Лаванда затаскивала Рона в уголок, чтобы поцеловать.       Громкие немного пьяные выкрики других учеников ее напрягали, бесило и то, что все они постепенно теряли адекватную реакцию и начинали громко и противно смеяться над каждой ерундой, пытались втянуть ее в сомнительные игры и вообще доставали. Всем было весело смотреть, как самая правильная ученица отказывается от более крепкого алкоголя, избегает лишних слишком панибратских прикосновений и начинает беситься.       В какой-то момент Гермиона поднялась и просто вышла за дверь, ступая в полутьму пустых коридоров, а вслед ей раздались веселые возгласы. Только Гарри обеспокоено уточнил, куда она, но проем закрылся раньше, чем она ответила. Грейнджер и сама сначала не поняла, что это не ее воля и желание. Но уже через пару поворотов пришло осознание: ее тянет куда-то, с такой силой, что она не может сопротивляться. Тело будто отказалось слушаться, и Гермиона словно робот шла, пробуя новые и новые заклинания, но ничего не смогло отменить этих странных чар.       Изрядно напуганная волшебница крепче сжала палочку, когда оказалась в коридоре на третьем этаже. Луна светила в окна, и было довольно светло, а потому она сразу увидела, что не одна. Впереди к ней навстречу шел Малфой, чьи светлые волосы невозможно было не заметить. Когда стало ясно, что ее тянет прямо к нему, Грейнджер угрожающе вскинула палочку, вот только Драко сделал то же самое. Одновременно они зарычали:       — Так и знал/а, что это твои проделки!       — Немедленно отмени эту хрень, идиотка. Из-за тебя я пропускаю самое интересное! — прошипел сквозь зубы Малфой, останавливаясь в шаге от нее.       — Да мне плевать! — кривясь в омерзении, рыкнула девушка, а потом возмутилась:       — И с чего это я виновата, если это ты что-то сделал?!       — Я?! Это же ты наложила какое-то заклинание! Что, так поругаться захотелось? Совсем одна, бедняжка? — жалостливо произнес блондин. — Бросили верные песики? Ах да, даже у такого нищеброда как Уизел есть подружка, а тебе и отметить не с кем?       — Да пошел ты! К твоему сведению, мне есть, с кем отметить! — процедила взбешенная Гермиона. — Немедленно заканчивай это! Или подожди… Неужели это тебе не с кем встретить Новый год, что ты аж меня не поленился заколдовать? Что, все настолько плохо? — издевательски протянула она.       — Да кому ты нужна! — в отвращении скривился парень. — Даже будь ты последней волшебницей на земле, я бы лучше связался с обычной маглой, чем с тобой!       Грейнджер раздраженно зарычала и развернулась, чтобы уйти, но не смогла сделать и шага от слизеринца. Она дернулась еще несколько раз и яростно прошипела:       — Немедленно отменяй!       — Это ты отменяй! — так же произнес Малфой, пытаясь сдвинуться хоть куда-нибудь, но у него ничего не получилось. — Что за хрень? Если ты сейчас же…       — Блять! Какого ебанного драккла! — воскликнула Гермиона, и он на миг поражено на нее уставился.       Сколько бы они не ругались и не обзывались, оба не использовали матерных слов. Драко думал, что эта гриффиндорка их и не знает, и был знатно сбит с толку. Но когда он тоже посмотрел наверх и увидел над ними расползающуюся омелу, то тоже не сдержал ругательств. Теперь уже Грейнджер смотрела на него во все глаза.       — Хоть раз в жизни скажи честно: эти чары твоих рук дело? — сквозь зубы спросила она.       — Нет! — процедил Малфой.       — И не мои. Похоже, нас обоих прокляли, — констатировала ведьма.       — О, неужели! — саркастично выдал блондин, лихорадочно думая, что же делать.       Оба вдруг осознали то, что им необходимо сделать для освобождения, и задергались, пытаясь выбраться. В ход пошли заклинания, чары, но все было бестолку. Чем больше они сопротивлялись, тем сильнее разрастались побеги и стебли, опутывая все вокруг них.       — Хватит! Да прекрати, безмозглая дура! — заорал Драко, когда понял, что Грейнджер не собирается останавливаться.       Их уже окружала настолько плотная стена, что коридор едва различался сквозь нее.       — Сам ты тупоголовая дубина! Хватит стоять, делай что-нибудь! Потому что я не собираюсь целовать тебя, даже если ты окажешься последним человеком на земле, и это надо будет для того, чтобы не умереть! — крикнула волшебница.       — Как будто я хочу это делать! Да мне и касаться тебя противно! — скривился Малфой.       — А я бы лучше флоббер-червя съела, чем тебя поцеловала! — ответно произнесла Грейнджер.       В этот момент окружившая их плотная изгородь стала сжиматься, а башенные часы за окном начали отбивать последние удары уходящего года. В ужасе Драко и Гермиона замерли, пока ветви притягивали их все ближе, не давая сопротивляться. В глазах обоих было такое сильное отвращение, такое нежелание это делать, но тем не менее оба сдержались и позволили лозе сделать все за них.       Едва их губы соприкоснулись на несколько секунд, напор растения исчез, и волшебники немедленно отпрянули друг от друга, отплевываясь и вытирая рот рукой. Оба произнесли по несколько очищающих, а потом наконец заметили, что изгородь никуда не делась. Осознание, что этого мало, накрыло обоих.       — Неет, — страдальчески протянула Гермиона. — Я найду и убью того, кто это сделал со мной.       — Если я не найду шутника-смертника первым, — произнес с угрозой Драко.       — Ладно. Давай. Не хочу торчать тут всю ночь, — устало сказала Грейнджер и уставилась куда-то в район горла блондина.       — Сама давай, — фыркнул Малфой, не собираясь уступать.       — Что, боишься, что целуешься хуже, чем Крам? — ехидно протянула Гермиона, прекрасно зная, что об их коротком летнем романе после чемпионата по квиддичу широко известно.       — Чего? — в полутьме глаза Драко хищно блеснули, и он подался вперед, больно хватая за плечи. — К твоему сведению, я лучше, чем он, — рыкнул блондин, практически набрасываясь на ее рот.       Грейнджер ответила столь же яростно, и их привычная борьба приняла новую форму. Они сталкивались раз за разом, вдыхая и с новой силой впиваясь в губы друг друга, прикусывая, яростно терзая, пока внутри у них не начало подниматься что-то непривычно горячее, жгучее, превращающее ненависть в страсть и желание.       На миг Драко и Гермиона оторвались друг от друга, и оба, прикрыв глаза, снова поцеловались, но теперь отдаваясь совсем другим чувствам. Наваждение закончилось с последним ударом часов на башне. Омела осыпалась на них сверху, приводя в себя. Малфой и Грейнджер отпрянули, спешно отворачиваясь и оглядываясь, пряча эмоции и взгляды. Драко сделал пробный шаг и понял, что чары спали.       — Это было отвратительно, — напоследок выдал он, разворачиваясь и спешно уходя.       — Согласна. Пойду, помою рот с мылом, — донеслось от гриффиндорки, и она громко произнесла очищающее несколько раз, спеша в противоположную сторону.       Нетрезвые и веселящиеся однокурсники их гостиных толком не заметили пропажи и возвращения. Зато на следующий день сразу стало видно, что с этими двумя что-то не так. Встретившись у дверей Большого зала, обе компании были готовы к новому скандалу и уже обреченно закатили глаза, но вместо того, чтобы начать собачиться, Грейнджер и Малфой максимально быстро разошлись в разные стороны, будто подальше друг от друга, стараясь даже не смотреть. Шокированные, гриффиндорцы и слизеринцы переглянулись и тоже пошли на завтрак.       Затишье продолжалось около двух недель, но потом споры и ссоры вновь омрачили существование всех в Хогвартсе. Единственное, они больше не были такими частыми, как раньше, словно Малфой и Грейнджер не желали находиться в обществе друг друга. Долгое время по школе ходили слухи о том, что между ними что-то произошло, им даже роман приписывали, но на такие предположения что Гермиона, что Драко реагировали слишком остро, и все быстро перестали задавать подобные вопросы.       С новым учебным годом шестикурсники поняли, что противостояние началось с новой силой. Правда, теперь оно выливалось в учебное соревнование. Учителя, было обрадовавшиеся, быстро передумали, потому что уроки превращались в гонку двух лучших учеников школы. А если их, не дай Мерлин, ставили рядом или в пару, то все выливалось либо в научный спор, проходящий на повышенных тонах, либо во взрыв, будто сама их магия не желала сотрудничать.       Ученики сначала тоже радовались, что из-за этих двух на них меньше обращают внимания, но быстро поняли, что и знаний они получают меньше, а домашних заданий больше. В общем, снова страдали все вокруг. Чем ближе был Новый год, тем сильнее нервничали Гермиона и Драко. Оба боялись, что все может повториться. Их споры снова стали перерастать в ссоры, и когда они разъехались по домам на Рождество, замок и профессора вздохнули с облегчением.       Все каникулы друзья Малфоя и Грейнджер то и дело пытались образумить их. Но те, казалось, были зациклены на своем оппоненте, и никаких аргументов не слышали. Когда Забини пошутил, что Малфою давно пора просто завалить Грейнджер и хорошенько оттрахать, тот его долго гонял по поместью с целью прибить. Джинни Уизли неделю ходила с синими волосами, лишь предположив, что это противостояние — не имеющее выхода сексуальное напряжение.        Когда после каникул все вернулись в школу, Гермиона и Драко снова старались друг друга избегать. Они со страхом ждали новогодней ночи и обречено выругались, ощутив знакомую тягу. Непонятно как, но и в этот раз им удалось ускользнуть незамеченными из своих гостиных. В знакомом коридоре они встретились молча, оба хмурые и недовольные. Едва омела зависла над ними, Грейнджер достала палочку и стала накладывать одни чары за другими, используя все то, что смогла выискать за прошедший год. Когда варианты закончились, Малфой насмешливо фыркнул.       — Я хотя бы попыталась! — процедила волшебница. — Зато тебе, я смотрю, очень хочется снова это делать, раз стоишь столбом!       — Не суди, не зная, — сразу же похолодел тон парня, и он тоже несколько раз попытался убрать неизвестные чары, притягивающие их каждый раз на стыке двух годов: старого и нового.       Естественно, их попытки привели к тому, что омела распустилась и опутала все вокруг них. Едва раздался первый удар башенных часов, стены живой изгороди стали смещаться. Грейнджер тяжело вздохнула.       — Как думаешь, это из-за того, что мы весь год ругаемся?       — Что? — не понял недовольный Малфой, почти вплотную оказавшийся перед ней.       — Я имею в виду, что… Погоди, давай разберемся с этим, и я поясню свою мысль, — деловито произнесла девушка, и блондин нехотя кивнул.       Оба одновременно потянулись друг к другу, механически целуя и отвечая, но уже скоро внутри них вновь взметнулись искры желания, заставившие Драко притянуть гриффиндорку к себе ближе, обнимая за талию, а ее — обнять его за плечи. Более смело его язык проник в ее рот, уже не сталкиваясь, а лаская, играясь. Но оба с последним ударом мгновенно отстранились, отворачиваясь и чувствуя неловкость. Малфой первым взял себя в руки и спросил:       — Ну? Что ты имела в виду?       — В общем, — слегка покрасневшая Грейнджер посмотрела на него, и сердце Драко сделало неожиданный кульбит, когда он увидел этот смущенный румянец, припухшие губы и слегка рассеянный взгляд. — Эмм… — она вздохнула и заговорила, заставляя его вздрогнуть.       — Я думаю, что возможно это проклятие появилось из-за того, что мы постоянно ругаемся. Вспомни, наши факультеты всегда соперничали, но пару лет назад ситуация стала проще, зато мы ежедневно ссорились. Да и в ушедшем году, особенно в последний месяц…       — То есть, — насмешливо произнес Малфой, прерывая ее, — ты думаешь, что нас прокляли, потому что кого-то достали наши ссоры? И они решили, что поцелуй под бой курантов поможет? Серьезно?       — А у тебя есть другие идеи? — вспыхнула ведьма.       — Нет. Но и эта кажется дурацкой, — произнес Драко, чувствуя себя странно.       Почему ее румянец и смущение вдруг так приятно видеть? Он что, сошел с ума? Тряхнув головой, парень развернулся и пошел к себе в гостиную.       — Давай хотя бы найдем время, чтобы поискать что-то об этом! — крикнула вслед гриффиндорка.       — Тц. Ладно, — не оборачиваясь, пробурчал Малфой и исчез за поворотом.       На следующий день они снова всячески избегали друг друга, и это затишье затянулось аж на месяц. Ученики и учителя вздохнули спокойно, а потом были несказанно удивлены: поставленные в пару на проект Драко и Гермиона делали его молча, лишь иногда перебрасываясь парой фраз. Еще больше всех шокировал вид их двоих, мирно сидящих за одним столом в библиотеке. Казалось, что они и вовсе не разговаривают друг с другом, но при этом теперь взаимодействуют по учебе.       Грейнджер про себя усмехалась: Малфой назвал ее догадку дурацкой, но все же негласно следовал принципу «не ругаться», проверяя ее. Таким затишьем закончился шестой курс и начался выпускной седьмой.       В начале последнего учебного года все ученики, учителя, но прежде всего однокурсники непримиримых соперников с любопытством и опаской следили за ними, опасаясь рецидива. Но и Малфой, и Грейнджер по-прежнему вели себя мирно, стараясь не общаться без необходимости. Будто проверяя их, профессора периодически ставили новых старост школы в пару на задания и проекты, но те стойко держались.       Новым испытанием стало сближение групп учеников с двух факультетов. Неожиданно для всех начались отношения между Джинни Уизли и Блейзом Забини, из-за чего обе компании так или иначе стали чаще взаимодействовать. Это не особо напрягало двух старост, пока объединенная компашка не захотела устроить совместное празднование Нового года.       Никто не подозревал, ведь помимо учебных процессов они не общались, но отношения между Гермионой и Драко тоже изменились. Пересилив себя и перестав ругаться из-за пустяков, оба постепенно привыкли к нормальному общению. В новом учебном году им приходилось столько времени проводить вместе, что невольно оба перестали видеть друг в друге отрицательные качества и стали отмечать положительные. Интерес все возрастал, но и Гермиона и Драко всячески скрывали его, не веря, что возможно вот так вот легко влюбиться в того, кого всю жизнь терпеть не мог.       Новогодней ночи они ждали с волнением, заменившим прошлогоднее недовольство. Только сейчас до них дошло, что все, что они чувствовали в моменты их поцелуев, совершенно не свойственно двум ненавидящим друг друга людям. Что их друзья, возможно, были правы, когда говорили, что между ними есть искры притяжения и страсти.       В новогоднюю ночь Грейнджер улучила момент и тихо исчезла из Выручай-комнаты, в которой решила праздновать объединенная компания. Она не переживала за то, что их одновременное отсутствие заметят, ведь старостам школы было положено проводить патруль. Когда и в этот раз чары подействовали, уводя в коридор на третьем этаже, Гермиона не расстроилась, а взволнованно пошла туда, усмиряя сердцебиение.       Непонятно как, но Драко снова шел ей навстречу, едва она оказалась в нужном месте. Неужели попал туда другим путем? Они остановились и молча посмотрели наверх, глядя, как распускается омела.       — Что ж, твоя теория если и верна, то путем мирной жизни эти чары все равно не разрушить, — протянул блондин.       — Хочешь вернуться к ежедневным ссорам? — сощурилась Грейнджер, делая небольшой шаг вперед.       — Вовсе нет, — слегка усмехнулся Малфой, тоже чуть приближаясь.       Оба сделали по последнему шагу, оказываясь совсем близко, но взгляда не оторвали. Гермиона неотрывно смотрела в потемневшие радужки, в которых больше не было прежнего презрения или недовольства, зато таилось нечто новое, заставляющее ее сердце биться чаще. Драко же тонул в ее глазах, теряя себя в водовороте эмоций. В этот раз они не сопротивлялись притяжению, и лоза не стала разрастаться, а потому света факелов и луны было достаточно, чтобы хорошо видеть друг друга.       Едва зазвучал первый удар часовой башни, Малфой мягко обхватил девичье лицо рукой и приподнял, накрывая губы Грейнджер своими. Полный нежности поцелуй длился ровно три удара, а потом он не выдержал, действуя более напористо и жадно. Гермиона едва слышно простонала и ответила ему столь же страстно. Ее пальчики, давно поглаживавшие шею, зарылись в шелковистые белые волосы и потянули его еще ближе, и Драко с удовольствием поддался ей.       Он и сам прижимал стройное тело девушки к себе все сильнее, и когда бой часов закончился, был рад тому, что она отстранилась, иначе заметила бы его реакцию на нее. Гермиона открыла глаза, все еще находясь слишком близко, и Малфой ужасно хотел поцеловать ее снова, но неловкость уже прокралась между ними, и он не решился.       — Что ж… С Новым годом, — слегка улыбнулся слизеринец, отступая на шаг назад.       — С Новым годом, — поддержала его Грейнджер.       Они посмотрели наверх, замечая, как исчезает омела, и оба вздохнули, слегка смущено переглянувшись. По пути обратно они сделали большой крюк, не желая расставаться так скоро и оправдывая свои действия дежурством. Впервые разговор между ними шел о более личном: о целях в жизни, желаемых профессиях, будущем. И впервые на следующее утро Грейнджер и Малфой друг друга не избегали. Правда, в этот раз это мало кто заметил, потому что у повзрослевших друзей давно была своя личная жизнь.       Оказалось, что они пропустили признание Лаванды в том, что Рон уже сделал ей предложение, и после окончания школы они поженятся, а также с удивлением узнали, что была образована новая пара: Панси и Гарри. За смехом и рассказами никто не обратил внимания на частые взгляды двух теперь уже друзей друг на друга.       После Нового года жизнь будто ускорилась во множество раз: учеба, зубрежка перед экзаменами, их сдача, выпускной, на котором старосты школы шокировали всех, станцевав вместе, устройство на работу, свадьба Уизли. Расширенная компания друзей редко собиралась полным составом после выпуска, и если в такие моменты Грейнджер и Малфой оба присутствовали, никто уже не обращал на них внимания. Они давно не ругались, а последний год так и вовсе спокойно общались, так что их друзья совершенно ничего не замечали.       Они не видели, как двое влюбленных друг в друга людей всячески стараются скрыть свои чувства, но при этом каждый из них догадывается, что чувствует другой. Они не знали о шести месяцах скрытого и не очень флирта, ведь только двух лучших выпускников взяли на обучение в Отдел Тайн. Если что-то и замечалось, то списывалось на дружеские отношения. Наверное поэтому планируя совместно отметить Новый год, все их друзья, уже состоящие в отношениях, вдруг осознали, что эти двое до сих пор одиноки.       Встречаясь пару раз для организации праздника, все не раз пытались выяснить, есть ли у Гермионы парень, а у Драко девушка. А когда выяснилось, что нет, к ним в компанию были приглашены пара новых-старых людей. Предполагалось, что Грейнджер будет развлекать Терри Бут, а Малфоя — Эммелина Забини, одна из кузин Блейза.       Уже на празднике стало ясно, что ни Гермиона, ни Драко такую самодеятельность их друзей не одобрили. Оба старательно дистанцировались от неожиданных партнеров на вечер, и их неловкость передавалась и остальным. Пугали и убийственные взгляды от них обоих.       Возможно из-за того, что все краем глаза присматривали за Малфоем и Грейнджер, их одновременное отсутствие за пять минут до начала Нового года было замечено. Когда оба не вернулись через две минуты, вся толпа отправилась искать их по поместью Забини. Поттер использовал одно из недавно выученных заклинаний и быстро узнал, где пропавшие.       Перед закрытыми дверьми все немного поспорили, и мнения разделились. Панси, Джинни и Блейз хотели зайти и посмотреть, почему эти двое уединились в такой момент. Остальные все же имели больше совести и не хотели мешать. Решила все Эммелина, которой Драко очень понравился. Она просто толкнула створки и зашла, а за ней ввалились и другие, быстро оглядывая обстановку.       Между Малфоем и Грейнджер было несколько метров. Они оба стояли друг напротив друга, но Драко расслабленно опирался бедрами о стол, а Гермиона, очевидно, ходила туда-сюда, как делала всегда, когда взволнованно размышляла. Увидев незванных друзей, оба с паникой переглянулись, и это не осталось незамеченным.       — А что вы тут делаете вдвоем? — хитро протянула Джинни, обходя жертв своего допроса по кругу.       — Наедине, сбежав ото всех за пару минут до Нового года, — продолжила Панси, тоже приближаясь и усаживаясь в кресло, как хозяин положения.       При упоминании времени Гермиона и Драко посмотрели на свои часы и снова взволнованно переглянулись. Потом Грейнджер прикусила нижнюю губу, а Малфой вздохнул и закрыл глаза, коротко и ясно сказав:       — Четыре года назад нас прокляли. Где бы мы ни находились, нас притягивает друг к другу, и мы не можем сдвинуться с места. Чтобы освободиться, нужно некоторое время целовать друг друга, пока идет отсчет до Нового года.       — Это шутка, да? — скептично уточнил Гарри, но по лицу подруги понял, что нет.       — И что, вы все последние три года?.. — неверяще произнес Блейз.       — И на пятом курсе? И на шестом, и в прошлом году? — ошеломлено спросила Панси.       — Теперь понятно, почему сразу после Нового года ваши ссоры на время затихали, а вы шарахались друг от друга! — воскликнула Лаванда.       — Так вы не шутите? — удивленно спросил Бут, но в этот момент Малфой рывком встал ровно, словно его заставили это сделать, и они с Гермионой пошли навстречу друг другу.       Вокруг раздались возгласы и восклицания, тем временем, Драко и Грейнджер остановились, неловко оглядываясь на всех.       — Может, вы свалите? — предложил блондин, зная, что затея провальная.       — Ну уж нет! Я хочу это увидеть! — ответили их друзья почти хором, и только двое приглашенных в компанию промолчали.       Но если Терри было просто любопытно, то кузина Блейза явно была недовольна таким раскладом.       Грейнджер была не готова целоваться вот так вот у всех на глазах. Она испуганно посмотрела на Драко, и тот, вдруг усмехнувшись, послал заклинание в омелу. Та в ответ выпустила длинную лозу. Он продолжил, и вскоре ведьма поняла его замысел, присоединяясь к атаке на растение. Под недовольные крики их друзей, сообразивших, что происходит, Малфой и Грейнджер очень быстро скрылись за плотной завесой побегов.        Едва наступила последняя минута уходящего года, стены надвинулись на них, и волшебники убрали свои палочки. Стоя в практически полной темноте, они поддались своим чувствам, обнимая и целуя друг друга. Привычная волна возбуждения в этот раз показалась им особенно сильной, а в душе возникло осознание: они давно хотели этого. Ругаясь, задираясь, придираясь, яростно споря, они не ненавидели, а желали обладать. Последние полтора года это чувство начало расти и укрепляться внутри, чтобы сейчас обрушиться на них всей своей силой.       На фоне послышались крики друзей, считающих уходящие секунды, а потом громогласное «Ура!» и с «Новым годом!». Драко оторвался от тяжело дышащей Гермионы, чувствуя, как вокруг осыпается омела: их снова стало видно. Но все, что видел сейчас он — это любимая девушка, желанная, красивая и стоящая перед ним. Он склонился и подарил ей еще один поцелуй, мягкий и неспешный, но, к сожалению, короткий.       Свист и восклицания их друзей затихли, пока потрясенные волшебники ошарашено пялились на произошедшее. Они хотели разузнать все грязные подробности, уже приготовили шутки и подколы, ожидая смущения и неловкости от этих двоих, и все были изумлены увиденным только что. Грейнджер, судя по всему, тоже не ожидала неучтенного поцелуя. Она замерла с широко распахнутыми глазами, но потом вдруг широко улыбнулась и неверяще пробормотала:       — Оно исчезает… Исчезает, Драко!       Ведьма радостно запищала и изо всех сил обняла Малфоя, впрочем, тут же краснея и отодвигаясь.       — Как ты узнал, как убрать проклятие?       — Я не знал, — мягко ответил блондин, слегка усмехаясь над тем, как замирает девушка перед ним. Он протянул ей ладонь, глядя прямо в глаза, и спросил:       — Пойдем?       И Гермиона без сомнений вложила свою руку в его, понимая его признание и настоящий вопрос без слов. Драко притянул ее ближе и аппарировал.       Шокированные, их друзья разразились возгласами и предположениями. Всем было ясно, что только что произошло: взаимное признание в чувствах. Проклятие спало, когда был сделан еще один, уже не обязательный поцелуй, вызванный любовью. И теперь все делали предположения и пытались понять, как, а главное, когда это произошло.       Только один человек молчал, довольно отпивая шампанское и поздравляя самого себя с удачным разрешением проблемы постоянных ссор между Малфоем и Грейнджер. В его копилке только что появилась еще одна пара, появлению которой он поспособствовал.       С тех пор, как четыре года назад в нем открылся дар видеть потенциальных партнеров, он успел соединить такие ранее невозможные пары, как его сестра и Забини, Гарри и одна из тех, кому друг раньше вовсе не нравился — сама Паркинсон. Не забыл волшебник и про себя, увидев свою пару в Лаванде.       Ко всем он применял различные способы по сближению, но только одна потенциальная пара заставила прибегнуть к самому непростому варианту. Потому что переубедить двух слепо ненавидящих друг друга людей очень сложно, и он был действительно горд тем, что смог превратить их ненависть в любовь.