Часть 1

Меня зовут Итан Элмут, мне 34 года, из них 20 лет я работаю хирургом. За всю свою карьеру я успел вылечить так много людей, что и не сосчитать. Но основная причина, по которой я стал знаменит, - это - Через три дня?! - женщина кричит так громко, что закладывает уши. Она бьёт кулаками по столу, а её красивые голубые глаза заполняются слезами. - Нет! - молит она, кусая красные от помады губы. - Скажите, что это не правда! Она прекрасна. Не старше тридцати, в хорошей форме и с красивым лицом. Скорее всего состоятельная, раз смогла попасть на мой приём так скоро, обойдя очередь в шестьсот человек. - Пожалуйста, - устало говорю я, - успокойтесь. Мои глаза никогда не врут. - Нетнетнетнет! - кричит женщина, скидывая со стола папки с документами. - Лжец! Это неправда! Она медленно сползает на пол, задыхаясь от рыданий. - Нет, - шепчет женщина. - Это не может быть правдой. Она действительно ещё слишком молода, слишком прекрасна и слишком амбициозна для человека, которому осталось жить три дня. Я ещё не встречал человека, который отреагировал бы на такую новость иначе. Женщина замирает на полу, трясясь и задыхаясь. Если бы я делал это в первые, то точно расплакался бы вместе с ней. Но за 20 лет сила моей эмпатии значительно снизилась. - Приём окончен, - сообщаю непоколебимо, нажимая на кнопку стационарного телефона, связываясь с секретарём: - Позови следующего. Каждый день похож на повторяющуюся сцену из какой-то трагикомедии. Люди идут и идут, желая узнать точную дату своей смерти, а затем, поражённые, плачут на моём ковре или выбегают из кабинета, впадая в шок. Человек существо не выносящее неведения. Человек существо глупое. В первый раз увидеть дату смерти мне довелось в четыре года на дне рождения одного из школьных друзей. Тогда кроваво-красные цифры появились над головой моего лучшего друга неожиданно, вырывая из праздничной атмосферы, полностью разрушая её. - Что произойдёт двадцать восьмого марта? - спросил я тогда у друга, получая в ответ удивлённый взгляд. - Мама повезёт меня в парк аттракционов, - растеряно ответил друг. - Откуда ты знаешь? Она рассказала тебе? Хочешь с нами? Я медленно покачал головой. В тот день, двадцать восьмого марта, мой друг погиб, упав с колеса обозрения. В тот день, двадцать восьмого марта, я осознал, какой страшной силой обладаю теперь. Я скрывал это годами, но в какой-то момент понял, что на своём таланте можно делать неплохие деньги. Люди существа глупые, существа, желающие узнать правду во что бы то ни стало. Я не заставляю их приходить ко мне. Я не заставляю их узнавать дату своей смерти. Я всего лишь такой же глупый человек, желающий наживиться на том, что могу и умею. И всё же Мужчина, лысый и низкий, смотрит на меня так, будто я собираюсь убить его прямо здесь, в своём кабинете. Он осторожно, боясь услышать ответ, переспрашивает: - Простите, когда? Мне не сложно, это не вызывает во мне чувство вины, я повторяю: - Вы умрёте двенадцатого января, через два года. - Почему? - голос мужчины дрожит, он сейчас расплачется. - Я же слежу за здоровьем, я занимаюсь спортом, я- - Это не важно, - перебиваю его я, делая быструю пометку на полях журнала "Не забыть купить молока и яблок". - Но как же..? - сипло спрашивает мужчина, голос, да и вид у него совсем жалкие. - Я же... Как же так?.. Я опускаю палец на кнопку стационарного телефона: - Зови следующего. И всё же иногда чувствую, будто делаю что-то неправильное Рабочий день заканчивается в пять, я откидываюсь на спинку стула и прошу секретаря закрыть двери клиники. Голова гудит, я тянусь за таблетками в выдвижном шкафчике стола. Ещё немного и смогу отдохнуть дома, выпить немного вина и поспать. Завтра операция на сердце и две встречи с журналистами: день должен быть относительно спокойным. Дверь кабинета открывается медленно, как будто нехотя. Я поднимаю взгляд на вошедшего. - Приём окончен, - чеканю, разглядывая парня передо мной исподлобья. Тот криво улыбается: - Простите, задержался. Цифры над его головой пляшут и глючат. Я щурюсь, пытаясь разглядеть их в сумерках, царящих вокруг. Что за чёрт? Цифры, обычно яркие и хорошо читаемые, сейчас тусклые еле различимые. Я невольно подаюсь вперёд, всматриваясь. И тут же падаю обратно в кресло, поражённый. Во рту как-то сразу становится сухо. - Кто ты? - выговариваю я, чувствуя, как быстро начинает биться сердце. Парень делает шаг навстречу. Его одежда старая и поношенная, местами рваная и грязная. Парень опирается ладонями о поверхность стола, наклоняясь ко мне. Его дыхание хриплое, булькающее, как будто внутри лёгких плескается вода, волосы тёмные и растрёпанные, а глаза белые, как у старика. - Скажите, доктор, - хрипит он, - когда я умру? Я шумно сглатываю, невольно вжимаясь спиной в спинку кресла. Парень смотрит на меня и криво улыбается. Он пугает, пугает настолько, что сердце бьётся об грудную клетку, просясь наружу. Я быстро облизываю пересохшие губы, выговаривая: - Кто ты, чёрт побери, такой? Ты умёр день назад! Парень смеётся, громко, безумно. Он тянет ко мне белую, увитую шрамами, руку, кладя её на моё щёку. - Нет, доктор, - мягко шепчет он, гладя большим пальцем кожу на моём лице. Мне хочется скинуть его руку, позвать секретаря, вызвать полицию. Я уверен в том, что человек передо мной опасен. Но не могу и на миллиметр сдвинуться, пока его рука касается меня. - Нет, вы ошиблись, доктор, - повторяет он. - Я не умер вчера. Вчера я поднялся к вам. Если бы вы могли видеть истину, то знали бы, что я никогда и не умирал, потому что никогда и не рождался. Я не могу дышать, грудь сжимает резкая боль. Я открываю рот, пытаясь сделать вдох, но ничего не выходит. Силы как будто покидают меня. - А если бы вы могли видеть свои цифры, - продолжает парень нежным голосом, - то знали бы, что умерли тридцать лет назад. Его палец очерчивает мои губы, надавливая на нижнюю, а затем проникает в мой рот, гладя сухой язык. Ладонь с моей щеки переползает на шею, с силой сжимая её, впиваясь длинными ногтями в кожу. Парень смотрит мне в глаза и в его глазах я вижу свою смерть. Он говорит: - Пора домой, Итан Элмут.