Часть 1

– Айзава-сенсей, – Мидория говорит тихо. Какая-то странная опустошённость в голосе заставляет прислушиваться особенно сильно. – Я... Я вернусь на улицы. – Поясни, ребенок, – это не совсем то, что можно было ожидать услышать. – Я... – лицо лишено эмоций, а глаза пустые будто тот о чем-то задумался и совершенно не здесь. – Там проще. Там я могу помогать, и быть уверенным, что спасу. Мне... Мне не нужно думать о возможных жертвах. О тех кого я не спасу. Война показала, что это не то, с чем я готов был столкнуться. Я знаю, что не могу спасти всех и каждого, но пример Томуры, моё прошлое, история Леди Наган и Ястреба показали, что нужен кто-то кто сможет протянуть эту руку. Сколько злодеев на самом деле просто нуждались в том, чтобы их направили? Стейн, Томура, Тойя, Тога... Это только те о ком можно вспомнить в первую очередь. А сколько историй мы не знаем? У нас всех есть официальная лицензия героя, хоть нам и нужно доучиться. Я могу, – парень замолкает на какое-то время, а после неопределённо кивает. – Я могу патрулировать черную зону. Не как когда сбежал с ЮЭЙ. Я буду поддерживать связь с полицией и героями. Но, пожалуйста, – голос дрожит от слез. – пожалуйста, не заставляйте меня возвращаться. Я не смогу видеть их скорбь, – тишина затягивается. – Какой из меня герой, если я сбегаю как трус? – это сказано так горько, так тихо, что едва ли громче шёпота. – На улицах мне нужно лишь думать где достать еды, где переночевать и принять душ. Мне не нужно видеть Джиро, которая пытается взяться за оторванный Разъем, скорбящую Урараку и реабилитацию Каччана. Мне не нужно бороться с мыслями, что это я виноват в этом. – В этом нет твоей вины, Мидория, – видеть и слышать чужое отчаяние больно. Это ребёнок... Пережил слишком многое для своего возраста. – Не врите хотя бы вы, сенсей, – от горечи в голосе уже тошнит. Шота вспоминает свои мысли после смерти Оборо. Ведь это он не успел среагировать на падающие обломки. Ведь это он слишком долго боролся со злодеем. Ведь это он не удостоверился, что на носилках уносят действительно тело его друга. Курогири бы не было, если бы не он. – Вы - человек логики. Если бы причуда была не у меня, то Все За Одного бы не нацелился на ЮЭЙ. Если бы не Лига, то вы бы не были лишены глаза и ноги вместе с причудой. Если бы не Один За Всех, то Полночь была бы жива. Это логичные выводы. Ребята очень привязались ко мне, поэтому не отпустят меня добровольно. А пока... пока есть шанс уйти. Мне нужна эта передышка. Я не смогу сидеть на занятиях как ни в чем не бывало после произошедшего. – Ты мне кое-кого напоминаешь, Изуку, – рассказывать про Оборо не хочется. Эта рана ещё не заросла вновь, хоть личность того и вернули. – Вы знаете, что я и Мик связаны с Курогири, но не знаете как. Настало время рассказать эту историю, – если это поможет его ученику, то Айзава готов разбить это хрупкое подобие собственного равновесия. – Когда я только перевёлся на геройский курс, то Ямада и Оборо привязались ко мне. Постоянно пытались разговорить и подружиться, а после втянули и Каяму, которая была на курс старше. И в какой-то момент я сдался. Мы хотели открыть втроём геройское агентство после выпуска, – мужчина замолкает, собираясь с силами. Эта история не та, которую он бы хотел рассказывать. Он в принципе её никогда не рассказывал. Сухие строчки полицейского отчета содержат лишь факт чужой смерти. – Но у вас нет агентства... – Это была моя первая практика. Тогда я был студентом, который как полгода занимался с оружием захвата и не имел уверенности ни в себе, ни в причуде. Имя злодея было Гарви, – Мидория впервые показывает эмоцию с начала разговора - удивление. – Мик был в другом месте, как и Полночь, мой куратор потерял сознание, я остался один на один с ним и семью детьми за спиной. Оборо закрыл детей облаком, но сам оказался под обломками. Я вступил в бой, потому что слышал его голос, который верил в меня. Я победил, – перед глазами проплывают воспоминания о переполняющей радости от первого побежденного злодея. Он был так поглощён сомнениями и страхами, что не сразу бросился в бой. Не сразу придумал план. Не сразу же проверил Оборо, а был поглощён радостью. С тех пор Шота жил под девизом, что логика выше чувств. – Ширакумо умер под обломками. Его голос был записан на колонку. Его тело послужило основой для Курогири. Я долгие года жил виня себя в его смерти. Что был недостаточно быстр, что не имел заранее приготовленной тактики, что так плохо пользовался захватным оружием, – мужчина кладет свою руку на чужую ладонь, чуть сжимая. – Но это не так. Я был подростком без опыта. Команда героев не смогла задержать Гарви, а я, к всеобщему удивлению, смог. Ты напоминаешь мне в этом меня. Помнишь, что я сказал перед штурмом Восьми заветов смерти? – Я слежу за тобой, – голос вновь дрожит от слез. – Не только как герой, но и как твой учитель и взрослый. Поэтому я знаю какие мысли сейчас в твоей голове. Благодаря Один За Всех ты смог спасти Коту и доказать ему важность героев. Ты спас мир в Атеоне. Ты спас Эри и помог с составлением плана благодаря свежей информации. Победил злодеев на Ай-острове. Это еще малая часть. Ты помог Бакуго и Тодороки, Тоге, Коте и Эри развеять их заблуждения. – Н-но из-за меня наш класс пострадал. – Если бы это не случилось с нами, то это бы случилось с классом Мирио. Тоже были бы жертвы, была бы война, были бы смерти. Но это было бы более разрушительно. Ты заставил причуду сиять, ты спас Тенко, ты боролся на передовой. Не кто-то другой. Не нужно пытаться обесценивать себя. Как я принял свою победу на фоне смерти Оборо, так и ты прими счастье на фоне трудностей. Это тяжело, но возможно. Ты уже не раз доказывал, что можешь обратить свои слабости в силу. Так сделай же это. Люди становятся злодеями без ориентира? Дай им этот ориентир, как дал его Тенко. Люди становятся заложниками ситуации? Дай им возможность выбраться, как дал Леди Наган. Геройская Комиссия расформирована, поэтому ты можешь возглавить ее. Ты можешь просто высылать предложения о реформах причудных законов для гражданских. Это сможет помочь тебе отвлечься от общей скорби. Но позже ты должен будешь прожить ее. Не становись заложником своего горя. Это путь разрушения, – в ответ Изуку лишь начинает рыдать. Шота лишь молча прижимает к себе своего проблемного ребенка в объятия. Все слова сказаны, больше их не нужно. – Спасибо... Спасибо. Спасибо. Спасибо. – Всегда пожалуйста, Изуку, – даже если это идет против привычной сдержанности, то Айзаве плевать, поэтому он целует ребенка в макушку пока баюкает того на руках.