Часть 1

Не говори с ними. Не приближайся к ним. Не смотри на них. Чёрт, да даже не думай о них, поняла меня, Мицури?! Ты мило улыбаешься всем подряд. Ну зачем, зачем же ты даришь свою улыбку каждому? Они не достойны лицзиреть её, не достойны, слышишь? Ты так скоро и с демонами будешь любезничать, как этот дурак Танджиро?! Почему, почему такой человек как ты спокойно существует, окружённый столь гнилым обществом? Ты – единственный луч света в моей темной жизни. Я люблю тебя, как никого другого. Да меня вообще кроме тебя, Мицури Канроджи, люди не интересуют. Такие жалкие, они вызывают у меня отвращение. Отвращение и только. Но не ты. Тебя мне хочется защищать, защищать, рискуя собственной жизнью. Я хочу, чтобы ты меня заметила. Я хочу, чтобы ты выделила меня из сотен других, так же, как я выделил тебя. Ну пожалуйста, Мицури... Я не умею разговаривать с людьми. Не умею от слова совсем. Да и, не считаю я это особенно важным, если уж на чистоту. Но ты – совсем другое дело. Каждому, абсолютно каждому ты даришь свою чудесную улыбку, говоришь тёплые слова. Такие, какие может произнести лишь твой голос. Такой нежный, такой прекрасный, он доноситься из твоих приоткрытых губ. Твои губы!.. Я бы вечность целовал их, если только мог... Если бы только мой рот не был разрезан, а ты отвечала мне взаимностью. Я бы преподнес тебе в дар, всё что захочешь! Если бы не странная, совсем не присущая мне робкость и неуверенность. Поэтому я ограничусь лишь зелёными гольфами. Но хоть с этим не прогадал – они просто изумительно сидят на твоих ножках! Хотя, наверняка, тебе, Мицури, идёт абсолютно всё. Ты особенная. Я люблю тебя, люблю больше жизни! Прошу, улыбнись и мне тоже. Улыбнись так, как умеешь только ты. Иногда, мне кажется, будто я и живу только лишь ради этой улыбки. А может, так и есть? Я хочу прижать тебя к своей груди, слушая, как ты тихонько хихикаешь, утыкаясь аккуратным носиком мне в одежды, а когда Кабурамару удивлённо зашипит на нас, ты рассмеёшься уже в голос, прикрывая глаза и поднимая к небу хорошенькое личико. Ты ведь не боишься змей. И меня не боишься. Думая об этом, я тянусь к тебе всё ближе и ближе, пусть и неосознанно, пусть другим этого не понять, я постепенно открываюсь тебе, обнажая свою душу. Знала бы ты, Мицури, как я ценю каждое мгновение, проведённое рядом с тобой. Банально, до боли банально, и до боли приятно. До боли приятно любить. Любить тебя. Но ты, однако ж, по-прежнему улыбаешься всем и каждому. Всем помогаешь, всех защищаешь. Вряд-ли, существует хоть один человек, который при встрече с тобой не получил это сокровище – вид твоей улыбки. Ренгоку, Гию, Тенген, и даже, чёрт возьми Шинобу. Мне противно, когда они касаются тебя, я хочу порвать им глотки, вырвать глаза. Чтоб не повадно было смотреть больше на Канроджи. Его Канроджи! А особенно этот мелкий засранец Танджиро. Он тебе нравится, да? Ну конечно, молодой, добрый и красивый. Полная противоположность его, Обаная. Иногда, я думаю, что, если бы всё сложилось иначе? Если бы мой род не был запятнан? Если бы был хоть чуть красивее? Если бы ты смогла полюбить такого как я? Слишком много "если". Мои глупые мечты звучат глупо, я и сам чувствую себя глупым. Слабым и жалким. Беззащитным, перед лицом самого ужасного демона – любви. Таких чудовищ я ещё не побеждал. И смогу ли победить? Разве что, ради Мицури... Ради неё, я в принципе готов на все, что угодно. А ещё, бывает, сидя холодным вечером на дереве, моём излюбленном месте, я представляю нас вдвоем. Только ты и я. Я представляю, как своей исцарапанной от извечных сражений с демонами рукой поглаживаю твои волосы. Медленно выплетаю из них ленточки, глядя, как твои шелковистые кудряшки падают на аккуратные плечики. – Мицури... – глухим голосом шепчу я в твоё ушко, – ты так красива! Ты, в ответ на это, конечно, смеёшься. Весело и звонко. – Спасибо, Игуро-сан! – улыбаешься ты в ответ, проводя ухоженной рукой по моей забинтованной щеке, нежно поглаживая её и также нежно стягивая повязку, обнажая молочно-белую кожу и целуя слегка приоткрытые от удивления губы. И тогда я не выдерживаю: стягиваю с нас одежду, отбрасываю ее куда-то в сторону, вместе с возмущающейся Кабурамару. Я предельно аккуратен, ты предельно податливая. Я бы никогда не посмел сделать тебе больно. Ты тихонько стонешь от удовольствия, блаженно извиваясь подо мной. Я осторожно слизываю с твоей кожи капельки пота, а ты мило хихикаешь от каждого прикосновения моего языка. Ты двигаешь бедрами в такт моих движений внутри. Меня переполняет счастье и любовь, тебя – моё семя. Ах, какая же у тебя прелестная фигура! Я упиваюсь моментом, поддаваясь нахлынувшей радости, вперемешку с неверием и безумным желанием. Мысли беспорядочно скачут в голове, раз за разом повторяя фразу: "Чёрт, как же хорошо." Ты слишком прекрасна в этот момент. Ты всегда прекрасна. И это прекрасное создание моё. Моё, и ничьё больше. Моё навеки. Я легонько прикусываю твою тонкую шейку, будто бы прося дозволения. И когда ты едва заметно киваешь, светясь счастьем в глазах, я впиваюсь сильнее, будто змея, оправдывая этим свой гордый титул. И вот, мы лежим в обнимку на широкой постели, полностью мокрые и выдохшиеся. Кто ж знал, что занятия любовью утомляют гораздо сильнее той же охоты на демонов? Я зарываюсь изувеченным шрамом лицом тебе в волосы и чувствую на себе твой взгляд. Твой взгляд, и твою улыбку, предназначенную лишь для меня одного. Я со вздохом откладываю листок пергамента и писательные инструменты на край стола. Как же долго я писал это письмо, сколько чувств и эмоций, которых, по мнению окружающих у меня и в помине не было, вложил. Но я никогда не отправлю его адресату. Я никогда не отправлю его Мицури. Как и никогда я не признаюсь ей во всём. Я не достоин Канроджи. Издалека прожигать взглядом, следить за безопасностью, дарить всякие безделушки, на вроде тех же зелёных гольф, под цвет кончиков её волос. Это мой удел. Но, ты же до сих пор носишь эти гольфы? До сих пор носишь, да? Это даёт мне надежду. Надежду на то, что я нужен Мицури. И пока эта надежда будет жить, и моя душа тоже не отправиться в мир иной. Переродившись в другом теле, я наконец стану тебя достоин. Стану ведь, правда?