Часть 1

      Тук-тук-дзынь. Камешки мелкого гравия летят в окно второго этажа графской усадьбы. Младшая дочь недавно легла спать и погасила лампадку за окном. Это условный знак. Конюх Авдотий только этого и ждёт. Влюблённые вот уже два месяца встречаются по ночам и ездят за пределы усадьбы к реке. Ветка плакучей ивы под окном стала их соучастником. Крепкая, узловатая она даёт возможность девушке без препятствий выбираться из своей комнаты через окно и сбегать к любимому. Высота от ветки до земли приличная, но Елена не боится высоты. Она, переодевшись в мужское платье и удобные туфли для верховой езды, смело идёт по ветке и прыгает в руки юноши. Обратно войти проще. Утром на кухне подслеповатая и глуховатая кухарка принимает её за сына их садовника и не замечает, как она проходит в свою комнату. Елену смешит Вера Антоновна, но ей на руку её старческие причуды.        Они крадутся как воры до огромных ворот усадьбы и, отодвинув ветки куста, лезут в сделанный Авдотием специально для ночных прогулок лаз. Потом они вдвоём бегут в соседнюю рощу, где их ждёт гнедой Саврас. Седло на нём необычное, рассчитано для двоих. Авдотий специально делал его для таких вот ночей. Юные влюблённые скачут на коне, сливаясь с темнотой. Луна прячется за облаками, делая их совсем незаметными на ночной дороге. Вот и река, запах влажной травы и полевых цветов наполняет всё вокруг.       Обстановка пьянит романтикой. Они слезли с Савраса и, постелив на берегу прихваченное покрывало, садятся на него. В темноте глаза обоих горят предвкушением новых ощущений. Елена чувствует, как возбуждение жаркой волной опаляет низ живота. Авдотий, высокий и стройный как молодой ясень, обнимает её крепкими мозолистыми от дневной работы руками. От него пахнет потом и лошадьми. Это запах так не похож на противные духи её суженого Андрея, фальшивого во всём сынка помещика Крутикова. Их брак договорен ещё много лет назад на детском балу. Елена его ненавидит, она не представляет как будет жить с этим человеком всю жизнь и рожать от него детей. Андрей старше её на пять лет, он картёжник и лгун, но её папенька готов ради денег, что дают за неё Крутиковы, продать родную дочь как племенную лошадь.       Авдотия она любила с самого детства, они были ещё детьми, когда сбегали в лес и играли в высокой траве в прятки. Потом, пришла любовь, запретная, сладкая и настоящая, о которой пишут в романах. Она молчала и ничего не говорила о своих чувствах ни единой живой душе. Парень сначала сбегал от неё и всячески избегал. Понимал, что он ей не ровня. За связь с барской дочкой его могли высечь и выгнать со двора, а ещё хуже вовсе продать кому-то как скот. Но как бы они не отрицали очевидное, а молодые сердца пылали любовью.       День свадьбы с Андреем был назначен на август. Елена не знала как жить без Авдотия. Сейчас они обдумывали план побега. Парень пытался отговорить её от этого, но девушка была непреклонна. Она уже собрала все свои украшения и спрятала в тайник в лесу, туда же были перенесены накопленные за год карманные сбережения — не тратила ничего, рубль к рублику. В голове девушка всё просчитала, сколько надо денег, чтобы добраться до большого города, а там сесть на поезд и бежать во Францию к родной тётке. Она писала ей и просила о помощи, та ответила, что ждёт её в любое время.       Женщина была против насильного брака с нелюбимым человеком. Брат также поступил со старшей дочерью, и та теперь заперта в сумасшедшем доме после попытки самоубийства. Но отца Елены не смутило это страшное происшествие, он хотел также поступить и с младшей девочкой. Здесь ещё большую роль сыграла вторая жена графа, она настаивала на свадьбе Елены.       — Авдоша, я так волнуюсь. Мне страшно, что папенька требует моей свадьбы с этим. Я его не выношу.       — А меня, значит, выносишь?       — Глупенький, я тебя люблю. Всю жизнь люблю.       — Эх… а я тебя люблю. Но я так боюсь, а если поймают?       — Не поймают. Мы сбежим ночью на твоём Саврасе. Он же сбежавшим считается.       — Ага, ну и высекли меня тогда за него. Но оно того стоило.       — Я документы наши у отца из кабинета выкрала. Он вчера с Валентиной Петровной уезжал к Донцову и забыл его закрыть. Так что теперь мы точно можем без препятствий ехать. Я сопроводительную бумагу на его бланке написала и печать поставила.       — Умная ты у меня, аж страшно мне. Я только буквы с тобой и выучил, а так ничего о жизни там не знаю.       — Это ничего, нам бы только до Франции доехать, а там тётушка поможет. Она моего отца давно не жалует. Помочь мне делом чести считает.       — А там, в твоей этой Франции, кони есть?       — Есть. И кони, и кареты, и лёгкие экипажи.       — Думаешь, меня возьмут там к ним?       — Возьмут, но я хочу, чтобы ты учился и стал образованным.       — Смешно. Образованный конюх, — Авдотий фыркнул, чтобы не рассмеяться.       — Зря смеёшься. Помнишь, как мой учитель Виктóр нас грамоте в беседке учил?       — Ага, тот длинный в стекляшках на глазах.       — Он говорил, что ты очень способный.       Губы Авдотия нашли её, и начался поцелуй. Родной запах его тела, знакомый с детства, успокаивал Елену. Сильные руки нежно гладили её волосы, забирались под тонкую сорочку и мяли полную высокую грудь, кровь с молоком. Не зря отец выталкивал её замуж. Завидная партия для любого мужчины.       Расстались они, когда небо начало светлеть на горизонте. Саврас вёз их обратно через лес. Авдотий остался за деревьями, привязать коня, а девушка поспешила вернуться в свою комнату. Завтра они непременно сбегут из отчего мало приятного дома. Больше всего её страшила Валентина, она делала всё, чтобы извести сестёр. Вероника уже потеряна для общества. Из дома скорби редко кого выпускали, а если и выпускали, то не таким как прежде. Образ помешавшейся сестры, привязанной к койке с пеной у рта, прибавлял уверенности в своём выборе. Будь, что будет, но в этом доме она не останется и за чëртового навязанного ей женишка уж точно не выйдет. Елена всем сердцем верила, что у них всё получится.