Не закрывай глаза

В какой-то момент он замирает. Дыхание рвётся. Руки всё ещё держат, но уже не давят. Он смотрит на неё сверху вниз — и в глазах не только голод, но и что-то другое. Удивление. Как будто только сейчас понял, насколько она реальна. Насколько опасна. Она тянет ближе, царапает, кусает губу и у него на хуй сносит крышу. Она отводит взгляд на секунду — щёки горят, не от стыда, а от того, что он смотрит слишком пристально. Но тут же возвращается — упрямо, дерзко. Он усмехается — тихо, хрипло. Лоб прижимается к её лбу. Дыхание смешивается. Его рука медленно — слишком медленно — скользит под её одежду. Не рвёт, а исследует. Пальцы касаются кожи живота, поднимаются выше, находят грудь. Он не сжимает сразу — проводит большим пальцем по соску, чувствует, как она вздрагивает, как твердеет под его прикосновением. Она кусает губу, пытается не стонать, но выходит тихо, прерывисто. Глаза закрывает на миг — смущение накатывает волной. Но ноги сами раздвигаются шире, приглашая. Он хватает ее за голову, грубо, возвращает к себе. Не дает откинутся, не дает закрыть глаза. Смотрит, жадно, пожирающие. — Не закрывай глаза — почти шепчет он, на что она ухмыляется, заводя этим его еще больше. Он целует её — не жадно, а глубоко, медленно, как будто пробует на вкус. И в это же время его рука спускается ниже, под ткань, находит её — уже мокрую, горячую, готовую. Один палец скользит внутрь — легко, но она всё равно вздрагивает, впивается ногтями в его плечи. Он замирает, смотрит на неё. — Блядь… — выдыхает он. Она проглатывает стон, притягивает ближе и впивается в шею, наконец разрешая себе это, и снова чуть не стонет просто от этого. Мирон еле стоит на ногах. — Твоя блядская татуировка, Блять - шепчет она, признаваясь. У него перехватывает дыхание. Он понимает, что они оба давно хотели, что они оба помешаны. Он ухмыляется, хватает ее сильнее. Он добавляет второй палец — медленно, растягивая её, чувствуя каждую реакцию. Она выгибается, стонет в его рот, и он глотает этот звук, как наркотик. Она тянется к его брюкам — руки дрожат, но расстёгивает, вытаскивает его. Он горячий, твёрдый в её ладони, и она гладит — неумело сначала, потом смелее. Он шипит, прижимается лбом к её плечу. — Легче… — хрипит. — Или я сейчас… — Нет, — шепчет она, голос дрожит, но в нём вызов. Он смотрит на неё — глаза тёмные, полные чего-то большего, чем просто похоть. Она уже сама притягивает его, словно злясь, что он медлит. — Мне тебя попросить нужно или что? — выдает она прямо в его губы, злобно, жаждуще и тянет на себя за волосы. Он ненадолго теряет контроль. Растворяется. Она улыбается — смущённо, но уверенно. И на этом моменте, он прижимает ее руки к столу и входит. Медленно сначала, давая привыкнуть, чувствуя, как она обхватывает его, как сжимается. Она закусывает губу до крови, но не отстраняется — наоборот, толкается навстречу. — Чёрт… — выдыхает он, полностью внутри. Замирает. — Узко, бля — смотрит он вниз, на что она хватает его за челюсть и притягивает к себе. — Заткнись — шепчет она в губы, и он прикусывает ей губу. Движения начинаются — не сразу жёсткие, а глубокие, размеренные. Каждый толчок — как вопрос, каждый её стон — ответ. Он целует её шею, ключицу, грудь — оставляет следы, но не грубо, а с какой-то благоговейной жадностью. Она обхватывает его ногами, прижимает ближе, ногти в спине — но не до крови, а чтобы удержать. Глаза в глаза. — Блять, Мирон, быстрее… — шепчет она наконец, краснея от собственной смелости. Он усмехается — зло, нежно. Обхватывает талию. Сжимая до костей. Его глаза темнеют, движения переходят в ряд безумства. Становится жёстче. Стол скрипит. Тела хлопают друг о друга. Пот. Дыхание. Она кончает первой — внезапно, с тихим криком, сжимаясь вокруг него так, что он едва держится. Волны прокатываются, она дрожит, прячет лицо у него в шее — смущение даже сейчас. Он следует за ней — врывается глубже, и выходит с её именем на губах, не рыком, а почти шёпотом. Как признание. Они замирают. Она приходит в себя и окидывает его вязглядом. Он выглядит еще красивее. Она залипает, улыбается и спрыгивает со стола. Он приходит в себя и наблюдает за ней, аккуратно, будто не зная, что сейчас делать и в первый раз в жизни - как и что говорить. Она все видит. Подходит медленно, поднимает его голову, улыбается, и оставляет легонький поцелуй. После чего окончательно убегает. Мирон закручивает сигарету, все еще тяжело дыша. Он вспоминает все. Не тело, ее взгляды, изгибы, текстура, и понимает, что он медленно отъезжает в дебри. Он хочет все запомнить, хочет видеть это чаще. Она словно самая красивая картинка, но такая живая. На это можно смотреть вечно. Он ухмыляется и ловит себя на мысли о том, что уже ищет ее взглядом. И что ему абсолютно похуй на прошлое, да в принципе на все. Ему не похуй на нее, и с этого момента не будет похуй никогда.