Часть 1

      У Марлин тонкая талия, аккуратная грудь, красивые глаза и обворожительная улыбка. Она завивает свои светло-пшеничные волосы каждое утро, болтая о чем-то с Лили Эванс. Красит свои губы красной помадой, след которой Эверли когда-то замечает на рубашке Сириуса.       Да, Марлин, бесспорно очень хороша собой. Настолько хороша, что кажется уже хватит. Айронкот хочет от злости сжимать кулаки, стискивая челюсть, чтоб не сказать ничего личного.       Марлин не виновата в ее комплексах. Марлин, в принципе, ни в чем не виновата.       Маккиннон обычная студентка пятого курса Гриффиндора, не отличающаяся особыми талантами в учебе. Она хорошо играет в квиддич, выступая на позиции охотницы. Сплетничает о чем-то с Лили и улыбается всем так искренне, что Эверли стыдно.       Эверли совсем не такая: её худоба почти болезненная, делающая её будто бы невзрачной. Под голубыми глазами давно залегли синяки от недосыпа и нехватки каких-то витаминов. Она не играет в квиддич, но зато преуспевает в учебе. Айронкот не красится и уж точно не сплетничает с Лили, по которой уже какой год убивается один из её друзей.       Эверли слишком обычная, стандартная. Она всегда находится в тени и никуда не лезет, в отличие от своих друзей. То, что они есть – уже успех для неё. Айронкот стала весьма скрытной, начиная с третьего курса, из-за чего утратила хоть какую-то «узнаваемость». Родители Эверли развелись и это отразилось на ней сильнее, чем она думала. Дома все напоминало об этом: каждый предмет интерьера выглядел по новому, слишком блекло.       Эверли утратила последние крупицы радостных семейных моментов: отец трансгрессировал за новой жизнью в Люксембург, а они с матерью оставались в Британии. Настроение витало скандальное, слишком напряженное. Эго обоих родителей было задето по каким-то причинам, в которые Айронкот не хотела вникать. Она с головой погрузилась в книги и учебу.       Именно из-за этого они и сблизились с Римусом Люпином. Эверли помнилось, что они и раньше неплохо ладили, но теперь это было особенно хорошо. Все чаще они стали сидеть вместе то в гостиной факультета, то в библиотеке. Айронкот как-то не заметила, когда и Джеймс Поттер стал звать её на игры по квиддичу и спрашивать, как ему покорить Эванс. С Сириусом все было иначе.       Эверли видела Римуса своим другом, Джеймса тоже, но не его. Сириус никогда не воспринимался для Эверли другом.       Блэк проявлял такое же дружелюбие как и Поттер, иногда заигрывал в своей манере, но всегда это воспринималось иначе. Эверли даже было немного жаль, что Сириус видит в ней «подружку» Римуса. Она не сразу поняла почему.       Между спокойной Эверли и неугомонным Блэком была огромная разница. Он мог позволить себе все что угодно: любой каприз, любую пакость. Как и за всё это, он несет наказание всегда сам. Эверли особо не высовывается, только если не задето ее чувство справедливости. Тогда-то вечно спокойное лицо приобретает хмурость. Слова звучат уверенно настолько, что Айронкот потом ещё долго вспоминает и пытается понять откуда у неё на все это были силы.       Римус часто говорит ей, что она не верит в себя понапрасну. На самом же деле, она красивая и интересная. Эверли всегда тихо смеётся, улыбаясь уголками обкусанных бледных губ.       Может быть, она и была красива и интересна для Римуса, но точно не для него. ***       Очередной мучительный день начинается для Эверли с раннего утра. По правде, она не спит всю ночь, читая новую книгу с палочкой в руках и закрытым пологом. Её грудь сковывает тяжелое чувство, которое преследует уже почти два месяца осени. Айронкот отчаянно бежит от него, не оглядываясь.       Эверли понимает, что наступило утро только когда слышит тихий голос Марлин, который зовет их соседку по комнате Лили. Внезапная пустота вновь заполняется какой-то болезненной усталостью. Айронкот откладывает палочку и ложится на подушку, прикрывая глаза. Она чувствует, как невыносимо хочет спать, но это щемящее чувство не отпускает её из оков.       – Эвер ещё спит? – тихий голос Маккинон звучит немного удивленно.       – Да, по всей видимости, – вторит ей Эванс. – она вчера поздно вернулась из библиотеки. Разбудим её чуть попозже, пусть отдохнет немного.       – Эвер и Римус удивляют своей стойкостью, – изрекает Марлин. – я бы не смогла настолько удариться в учебу.       – Хотя стоит, Марлс, – голос Лили звучит с небольшой строгостью. – тебе бы подтянуть трансфигурацию, а то профессор Макгонагалл не будет отпускать вас с Поттером на тренировки так же легко, как сейчас.       Марлин тихо смеется и выдает:       – Я всё успею, Лил, – заверяет она. – да, если что, мне Сириус поможет.       От этих слов Эверли непроизвольно вздрагивает, чувствуя, как грудная клетка словно горит пламенем от каких-то чувств, распаляющих в ней злобу. Хочется ненавидеть Марлин за её слова и действия. Но Эверли себе не позволяет. Она напоминает себе только то, что Марлин не виновата. Она ничего плохого и дурного не делает.       – Не будь такой беспечной, – Лили цокает. – Пора будить Эвер.       Айронкот быстро прикрывает глаза и укрывается одеялом, слыша шаги Лили. Сердце бьется настолько сильно, что, наверное, слышно на всю комнату.       – Эвер, – Лили поднимает полог. – Эвер, проснись, – яркий утренний свет скользит по лицу и Эверли морщится.       – Доброе утро, сколько сейчас времени? – Айронкот упорно делает вид, будто бы только что была разбужена.       – Доброе, завтрак через полчаса, – отвечает уже полностью собранная Лили. – ты нормально себя чувствуешь? Выглядишь бледной.       – Всё хорошо, спасибо, – просто отвечает Эверли, хотя это дается ей с трудом. – поздно уснула.       – Ну смотри, – в зеленых глазах Эванс все ещё витает сомнение. – если что, я схожу с тобой к мадам Помфри.       – Не стоит, спасибо, – Эверли улыбается, убирая темные волнистые волосы с глаз и направляется в ванную комнату. – Доброе утро, Марлин.       – Привет, Эвер! – Маккинон не отрываясь от зеркала, красит губы красной помадой и улыбается.       Эверли понимает, что никакая мадам Помфри ей не поможет. Проблемы у неё явно не со здоровьем. ***       Эверли с тяжестью идет в Большой зал, немного опаздывая. Начинает клонить в сон, но первым уроком у неё Трансфигурация, а после Руны. Пропускать никак нельзя.       Гул голосов вызывает легкую головную боль, но её Айронкот старается игнорировать, ища глазами Римуса. Она быстро натыкается на карие глаза, что выглядят весьма обеспокоено.       – Эв! – голос Джеймса сразу же переключает внимание на его обладателя. Вечно взъерошенный и чуть небрежный в одежде он улыбается, поправляя свои очки, что не может не заставить улыбнуться. До того он комичен. – Привет! Придешь посмотреть нашу тренировку? Римус сказал, что не пойдет, представляешь? Поговори с ним!       Эверли усаживается напротив Поттера на место рядом с Люпином. Римус закатывает глаза на слова Джеймса и продолжает есть овсянку. У Эверли кусок в горло не лезет, а от вида каши тошнит.       – Прости, Джим, но тут я тебе не помогу, – улыбаясь краями губ, произносит Айронкот, отпивая глоток тыквенного сока.       – Ну, Эв! – тянет Поттер. – Ты же не зануда, как Римус!       Эверли тихонько смеется, смотря на выражение лица Люпина.       – Привет, Ли! Вы придете на нашу тренировку с Лунатиком? – неожиданный вопрос, а точнее его задающий, заставляет Айронкот вздрогнуть и отвести взгляд от кубка.       Сириус Блэк добродушно смотрит на неё, чуть щурясь. Его кудрявые черные волосы чуть приглажены рукой назад, а гриффиндорский галстук болтается на рубашке, расстегнутой на пару пуговиц. При все этом, он выглядел красиво и ухоженно. Или же Эверли просто сходила с ума.       – Привет, – голос Айронкот чуть хрипит. Только Сириус называет её «Ли». И она почему-то не против. – нет, не пойдем, Сириус, – придав голосу больше звонкости, отвечает Эверли не смотря на Блэка. Смотреть на него сродни пытке. Слишком тяжело. Сердце бьется и готово выпрыгнуть из груди.       – Да ладно, вы серьезно? – он искренне удивляется. – Не посмотрите, как я делаю трюки? – второе высказывание звучит немного наигранно.       – Ты хотел сказать, как ты выпендриваешься? – усмехается Поттер.       – Или как ты пытаешься свернуть себе шею? – поддерживает Люпин, но более скептично. – Уж уволь, это все видят каждый день.       Сириуса цокает и закатывает глаза.       – О, неужели ты придумал что-то новое? – Эверли внезапно замечает совсем рядом с Сириусом Марлин. Та улыбается, хотя скорее усмехается, подперев голову рукой. – Или опять будешь мертвую петлю показывать?       – А вот и нет! Все увидишь, Марлс, – Блэк тут же переключается на Маккиннон, будто бы расцветая. Эверли хочет думать, что ей кажется. Что сжирающее чувство внутри ничегошеньки не значит.       Блэк продолжает о чем-то тихо шептаться с Маккиннон, вызывая ее смех. Эверли бросает изредка незаметные взгляды, высчитывая секунды чтоб уйти и не казаться подозрительной. Она уже поднимается со скамьи, чуть ли не готовясь бежать, но её останавливает рука Люпина.       Римус, как обычно, ненавязчиво касается её плеча и спрашивает, в порядке ли она, заведомо зная, что нет. Ведь у Айронкот не может быть все в порядке, когда Сириус Блэк улыбается другой.