Чёртова командировка!

      Яркое оранжевое солнце уже практически село: над линией горизонта виднелся кусочек земной звезды. Небо поделилось на две, несопоставимые по размерам части: небольшую полосу оранжевого, простиравшейся вдоль линии горизонта, и голубовато-синею. Правда, обеим кускам осталось жить не долго: примерно чуть больше чем через час солнце полностью скроется за линией горизонта, забрав с собой все свои лучи и весь свой свет, а небосвод полностью покроется черной краской и лишь местами будут видны небесные жемчужины. Но сейчас, пока земная звезда не ушла спать, она освящала всё своими золотистыми лучами. А эти солнечные дети, сверкая ярче бриллиантов, падали на различные вещи: морскую гладь, лужи, окна, машины, крыши домов, металл. И это всё на высоте около сотни метров над морем, в окружении можжевельника, дыша воздухом, который был полностью пропитан запахом этих чудесных деревьев в перемешку с солью, и слушая, как волны бьются о скалы, наблюдала наша парочка влюблённых, наслаждаясь видом и теплом друг друга. И так они просидели около трети часа. — Пойдём, Скай, нам надо ещё вернутся, пока светло. — сказал овчар, помогая встать своей возлюбленной. — А что, темноты боишься? — Нет, я боюсь в ней потерять тебя. — сказал он и посмотрел на лётчицу, щёчки которой сразу покрылись румянцем, а взгляд невольно ушёл в сторону. — Правда? — спросила она, посмотрев ему в глаза. — Конечно — ответил полицейский, поцеловав её в макушку. — Мне бывает страшно, что с тобой что-то случится, а я не усп…       Но не дали ему договорить, ибо Скай поцеловала его. Накрыв своими губами губы парня, спаниелька обвила руки вокруг его шеи, пытаясь углубить поцелуй. Овчар не остался в стороне и тут же ответил на поцелуй, обводя руки вокруг её талии. Так они и простояли, чуть больше минуты, освещаясь золотистыми лучами, прежде чем закончилась страсть, которая утихла, когда воздух стал заканчиваться, и они разорвали поцелуй. — Но ты всегда успеваешь, и… я тоже боюсь тебя потерять. — Тогда пойдём скорее, чтобы не потеряться? — спросил овчар, медленно пошагав в сторону базы. — Давай, только… можно о кое-чём попросить? — Конечно — Можно… мы пока не будем никому об этом говорить? Просто я долго думала, что для тебя лишь подруга, а оказывается, что нет, и… Мне страшно, что нас будут высмеивать, когда узнают, презирать или… или… — Тссс… — сказал овчар, приложив палец к её губам, заставив обратить на себя внимание. — Хорошо, не будем пока что говорить о том, что мы встречаемся. Но, Скай, ты понимаешь, что рано или поздно об этом узнают?       Спаниелька лишь тяжело вздохнул. — Понимаю, но давай постараемся оттянуть эту дату, ладно? — Хорошо

* * * *

— В смысле ему нужно в город?       На верхнем, полностью застеклённом этаже базы Щенячьего патруля по телефону разговаривал человек. Это был Райдер — основатель и руководитель данной организации, юноша-вундеркинд, главный герой Бухты Приключений. Именно ему приписывают все успехи патруля, что в корне неверно. Безусловно, начальные успехи были сделаны за счёт его грамотного командования, но со временем щенки набрались опыта и некоторые операции проводили самостоятельно. И сильнее всех выделялся Гончик: во время болезни Райдер не мог руководить операциями и его заменил овчар, который блестяще справился с этой задачей. Это произошло лет пять тому назад и после этого полицейский стал заместителем юноши. По этому не удивительно, что Райдер был шокирован, узнав, что его отправляют в другой город на полгода! — Господин Райдер, Чейз нам очень необходим для некоторых миссий. — говорил мужской голос с другого конца. — У вас что ли сотрудников не хватает? — У овчара много опыта в нужной нам сфере, к тому же это обеспечит его повышение по званию. — А у него хотя бы спросили, нужно ли ему это? Он нам, так-то очень нужен здесь, а потому я его не отпу… — РАЙДЕР АНДРЕЕВИЧ! — грубо и громко раздался голос с телефона. — Чейз завтра же отправляется поездом к нам и это не обсуждается! — и абонент бросил трубку.       Парень тяжело выдохнул. — Отлично — сказал юноша, выходя на балкон. — Просто отлично! А как мы будем без него? — спросил он сам себя, смотря на город.       Солнце уже село за горизонт, забрав с собою все свои лучи и их свет. Но не смотря на это, город не стал темным: уличные фонари во всю горели, даря городу свет. Казалось, что несколько сотен небесных жемчужин спустились с небес, дабы подарить людям свет в темное время. В некоторых окнах тоже горел свет, однако, это больше были единичные случаи: в десять вечера родители уложили практически всех детей, как ни как, пару дней назад начался новый учебный год. Тишина, умиротворение, спокойствие — всё это было здесь, в Бухте Приключений, но не было этого в том городе, куда овчара хотят отправить. — Даже звезд там не видно. — сказал парень, любуясь на сотни миллионов небесных жемчужин, сверкавших ярче бриллиантов на чёрном небосводе. — Гончик, поднимись ко мне, срочно. — сказал юноша по рации, от которой в ответ услышал: «Сейчас буду». И уже через минуту овчар был на месте. — Гончик прибыл, сер. Ради чего вызывали? — сказал юный полицейский серьёзным, строгим голосом.       Строгость, серьёзность и ответственность — те качества, которые у овчара проявляются чаще всего во время спасательных операций. Именно таким его считают не только его начальство, но и почти все, кто хоть что-то о нём знают. И известен он почти везде как Чейз, хотя это всего лишь рабочий псевдомин, который закрепился за ним, да так сильно, что почти все уверены, что это его имя. Но только здесь, в Бухте Приключений его знают как Гончика — доброго, отзывчивого овчара, который ни в коем случае не даст в обиду слабых и всегда исполнит долг. И не удивительно, что он соглашается на миссию, хотя и выбора не было: против начальства не пойдешь, даже если нету никакого желания ехать в этот противный город…

* * * *

      Спокойно собирая вещи в командировку на пол года в начале двенадцатого часа ночи, когда весь отряд уже спал, услышать стук в дверь, то, что полицейский точно не ожидал услышать. — Гончик, можно войти? — раздался из-за двери до боли знакомый, нежный, но взволнованный голос. — Заходи       И лишь закрылась дверь, не издав ни единого скрипа, спаниелька накинулась на овчара и крепко-крепко обняла, уже начав всхлипывать. Он же обнял её в ответ и стал поглаживать по спине, пытаясь успокоить. — Не уезжай. — тихо-тихо, едва слышно, заплаканным голосом промолвила она и посмотрела на него, в то время как из её глаз уже выкатилось несколько слезинок. — Прошу, не уезжай. — всё тем же голосом промолвила лётчица. — Скай, я бы с радостью остался, но должен еха… — ТЫ НЕ ДОЛЖЕН! — уже громко и даже в неком лёгком гневе сказала она. — Ты не обязан ехать в этот город! Там бандиты на каждом шагу. Вдруг ты… ты… — спаниелька опустила мордочку, уже успев представить худшее и была готова расплакаться. — Эй — овчар приподнял её мордочку и посмотрел ей в глаза. — Я буду осторожен, Скай, и вернусь живым и здоровым. — лётчица шмыгнула и вытерла выбежавшую слезу. — Обещаешь? — Обещаю

* * * *

      Ночь — время, которое ещё не главенствует на небе в начале сентября, однако, полномочий у него уже больше, чем летом. Здесь, в Бухте Приключений, уже в восемь вечера солнышко заходило за горизонт, а к девяти единственными источниками света являются звёзды, луна, да уличные фонари. И продолжалась эта ночь, официально, до десяти минут седьмого, когда солнце всё поднималось над линией горизонта и начанало свой длинный поход по земному небосводу. Но это только официально. По факту же земное святило робко показывалось из-за линией горизонта уже в пол шестого утра, выпуская своих желтеньких деток на ооочень долгую прогулку.       Именно в это время, когда небо было окрашено на одну половину в голубом цвете, а другая была окрашена в темно-голубой и синие тона, на железнодорожной станции Бухты Приключений, на одной из трёх, крайней платформе, стояли две фигуры: Гончик и Скай. Оба были одеты по осеннему: на овчаре красовались джинсы, осенние берцы, лёгкая курточка, а на плечах огромный рюкзак, забитый множеством вещей. На спаниельке была одета лёгкая розовая ветровочка, спортивные штаны малинового цвета, да в схожих тонах кроссовки. — Скоро должен прибыть этот чёртов поезд. — промолвил полицейский, глядя на часы вокзала, которые показывали двадцать восемь минут шестого. — А может он вообще не приедет? — с надеждой в голосе спросила лётчица, смотря в ту сторону откуда он должен был приехать.       И, словно отвечая на её вопрос, вдали послышался гудок, а через пару секунд показался локомотив. — Всё-таки приехал — сказал овчар смотря на эту технику, что приближалась к ним, а после взглянул на подругу.       И их взгляды встретились. Всего секунда, когда их глаза смотрели друг на друга, после которой Скай стала смотреть в сторону восходящего солнца. Но и этой секунды хватило Гончику, чтобы точно сказать одно. В её розовых, всегда счастливых глазах, в которых и место не было для отчаяния, сейчас нельзя было увидеть ничего иного, кроме как его. Они словно говорили, что это последняя их встреча, что она больше его не увидит. Но она сама не подавала и малейшего намёка на это, даже не смотрела сильно на него, чтобы он не увидел её души, иначе эмоции возьмут верх. Но не мог овчар, увидев состояние её души, стоять и ничего не делать.       Просто не мог       Гончик подошёл и обнял её. Скай сперва не поняла, что произошло, но уже через несколько секунд обняла его в ответ, уткнулась ему в плечо и тихо заплакала. Слёзы лились сами собой, она не могла их остановить, отчаяние было слишком сильно. Она знала, что в этом городе на миссиях выживает лишь не более тридцати процентов её участников, а бывает, что никто. И туда, в этот чёртов город, отправляют Гончика — самого близкого, дорогого ей друга, её любимого, которого она любит всем своим сердцем и за жизнь которого боится сильнее, чем за свою собственную. Только вчера спаниелька узнала, что он её также любит, что любовь взаимна. Только вчера показалось, что теперь, жизнь будет навсегда прекрасна.       Но сейчас…       Сейчас же Скай плакала, уткнувшись парню в плечо, желая, чтобы он не ехал в этот чертов город, но зная, что это не изменить. А Гончик лишь поглаживал её по спине, давая выплакаться. Он знал, что со слезами уйдёт отчаяние, что заполонило её душу и ей станет легче. Он тоже не хочет уезжать в эту чёртову командировку, из которой может и не вернутся. Но он туда едет. Овчар не может ослушаться начальство как из-за принципов, так и из-за того, что за его неповиновение будет плохо всему патрулю.       А Скай всё плакала: казалось, что её слезам нету конца и края, хотя по итогу их едва хватило на минуту, по истечению которой они перестали активно течь, и лишь иногда, раз в секунд где-то десять вытекала одна малюсенькая слезинка. — Не уезжай — тихо, едва слышно сказала спаниелька заплаканным голосом. — Прошу, не уезжай, вдруг ты... ты… — Я вернусь, Скай — сказал овчар, приподнимая мордочку подруги. — обязательно вернусь.       И уже в следующую секунду овчар нежно и плавно накрывает губы девушки своими: он целует её аккуратно, нежно и с большой любовью. Спаниелька сперва слегка недоумевает, а после отвечает на него также нежно и искренне. И хоть поцелуй и был не продолжительный: не более полуминуты, зато он окончательно прогнал отчаяние с души лётчицы и вселил туда надежду, что всё будет хорошо, что он вернётся       Он ведь… вернётся… правда?