Падший

«Изгнан на веки!» Выбитые окна. Холодный ветер прогуливался по просторному залу, окутывая загадочный силуэт. Где-то под потолком звенела тихая мелодия. Огоньки церковных свечей задорно танцевали. Старые иконы завешаны полотном. Вместо них расставлены портреты сильнейшего. Молитва. В миг высокий силуэт пал на колени. Пальцы скреплены в замок. Сплитовая голова виновато опустилась вниз. Сердце разъедала скверна, отдаваясь жгучей болью. Проклятое клеймо на шее душило с новой силой. Нечто копошилось под кожей, впиваясь все глубже и глубже. Шепот. Тихий и неразборчивый. Тело точно проназло иглами от каждой волны мелкой дрожи. Проклятый молил о пощаде и искупления своих грехов. Молил до слез. Молил до боли. Но ни единого знака не последовало в ответ. Парень опустил голову, и кровотачащие слова сорвались с губ хрипло, будто ржавые гвозди: — Я… ошибся... Эхо подхватило его голос, размножило, вернуло обратно — насмешливым хором. Он сжал зубы. Воспоминания всплывали сами: стримы, где он ломал клавиатуры, чаты, залитые ядом его оскорблений, друзья, ставшие врагами после предательств в погоне за просмотрами. "Падший" — так теперь звали его везде, даже не шепотом, а громко, с презрением. Великие игроки стерли его имя из своих рядов, как стирают пятно. — Ты слышишь?!— голос сорвался на крик, ударившись о стены. — Я готов!...всё исправить.. Тишина. Затем — холодный ветер, задувший ниоткуда, заставил его поднять голову. На алтаре, где не было ни свечей, ни символов, теперь стоял Он. Alohadance не спускался с небес — он материализовался из света, как код, собирающийся в идеальную программу. Его фигура мерцала золотым сиянием, а глаза, два бездонных пикселя, горели голубым пламенем. Давление в воздухе возросло — Кир едва не рухнул на пол, чувствуя, как гравитация множится. — Исправить? — Голос велечайшего звучал как сотня наложенных друг на друга записей, одни — ледяные, другие — жгучие. — Ты разбил лигитимность. Ты превратил игру в ад для тех, кто верил в тебя. Сплитовый попытался вдохнуть, но воздух обжег легкие: — Я был…слабым.. — Слабые просят помощи. Ты же выбрал падение. — Алоха сделал шаг вперед, и пол под ним треснул, испуская голографические молнии. — Ты думаешь, храм даст тебе прощение? Ты здесь, потому что тебе некуда идти. Правда резала глубже любого клинка. Курседов вцепился в свои колени, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Гордость, та самая, что вела его годами, кричала внутри: Встань. Уйди. Сломай алтарь. Но вместо этого он выдохнул: — Что я должен сделать? Илья замер. Свет вокруг него пульсировал, словно сервер, обрабатывающий запрос. — Игру, — произнес он наконец. — Ты выйдешь в эфир снова. Но не ради славы. Ты будешь играть в режиме бога. Кир поднял брови: — Чит-коды? Ты дашь их мне… — Нет. — Aлоха приблизился, и теперь в его глазах отражались тысячи стримов, тысячи судеб. — Ты будешь видеть всё: хп врагов, их кд, их тактики. Но если ты используешь это, чтобы победить — проиграешь. Единственный способ выиграть — помочь им стать лучше. Сердце Курседова сжалось. Помочь тем, кого он топил годами? Его рука дрогнула, будя старую привычку — удалить лайв, сжечь мосты. Но алтарь под ним ждал. — А если я откажусь? Коробкин повернулся, и свет начал меркнуть: — Тогда останешься падшим. Навсегда. Тишина повисла на волоске. Где-то вдали завыл ветер, напоминая о чатах, которые когда-то скандировали его имя. Кир закрыл глаза. — Я согласен. Когда он открыл их снова, храм был пуст. Но на алтаре лежал USB-ключ, светящийся тусклым голубым — тем же оттенком, что и глаза величайшего. На следующий день его стрим с названием "Искупление" собрал толпы. В чате смешались насмешки и любопытство. Сплитовый, не поднимая глаз на монитор, начал игру. И когда первый соперник, новичок с дрожащим от волнения голосом, вошел в лобби, он услышал свой собственный голос, сказавший: — Эй, я вижу, ты часто заглядываешь на топ. Дай я покажу, как избежать этой ошибки. Над головой стримера, невидимая для всех, замигала голограмма — счетчик. Счетчик второго шанса. Alohadance наблюдал.