Эпилог

Ты никогда не была свободна. Сирокко лежала на твёрдом желтоватом камне. Он возвышался над гладким озером прозрачной воды, раскинувшемся от горизонта до горизонта. Ты никогда не будешь свободна. Светло-голубое небо было далеким. Настолько, что даже не казалось досягаемым. Холодное палящее солнце резало глаза, заставляя жмуриться; но Сирокко безотрывно смотрела на него. Свободы нет. Она знала это. Иначе проклятие не было бы проклятием. Она всегда будет связана: собственные желания, страхи и принципы куют цепи гораздо крепче, чем могут быть в физическом мире. Для неё не будет тюрьмы, кроме собственной души. У всего есть своя плата. Она поняла это только теперь, когда лежала на разогретом солнцем камне. И она сполна заплатила эту цену – чувства в обмен на могущество. Стоило ли оно того? Сирокко  усмехнулась. Пожалуй, да. Но она теперь не знала этого; ничего не любила, не ждала, не желала. Всю жизнь она руководствовалась чувствами, метаниями ветреной души – теперь, когда чувств больше нет, ей осталась лишь плотная молочная-белая пелена. Ветер шелестел рядом. Теперь он без преград окружал Сирокко, безмолвно повинуясь ей. Одинокий слуга, обреченный на вечное рабство. Его тихая песня витала в воздухе, как будто растворяясь в нем. То дальше, то ближе раздавалась старинная мелодия. И Сирокко впервые за свою жизнь пела, пела вместе со своим другом, братом, врагом. «Отзовись, мой враг Его нет... как так?» Прозвучал последний слог. И Сирокко знала ответ на этот вопрос. Она сама себе враг, собственными руками возвела свою темницу. У неё нет прошлого. Нет будущего. Есть только этот миг... И она может делать все, что любит и хочет, но теперь она ничего не любит и ничего не хочет. Какая ирония. Сирокко мысленно улыбнулась этой насмешке судьбы, продолжая вглядываться в высокое обжигающе-холодное Солнце. — Я знала, что ты придёшь, – медленно проговорила она, не поворачивая головы. — Разве я мог поступить иначе? – заметил Араан, усаживаясь рядом. – У тебя впереди ещё долгий путь. Сирокко не ответила, закрыла глаза. Перед ними все ещё плясали цветные мушки. — Это не конец, дорогая, – Араан придвинулся ближе. – Теперь тебе подвластен ветер, разве не этого ты хотела? Настал час, которого ты желала. Я верю, что ты справишься.  Сирокко молчала. Она никогда себе этого не простит. Единственное чувство, которое она оставила из прошлого – сожаление. Может быть, только оно не даст ей порвать связь со Сферой Проклятых, в которой остались её близкие. Но сейчас... Сейчас пришло время действовать. Потому что больше никогда она не будет сожалеть. Сирокко поднялась с камня и с удовольствием размяла шею. Ветер закружился рядом, чувствуя скорую битву. Сверкнуло лезвие хопеша; золотистые волосы взметнулись к небу. Она сильная, она справится. Может быть, в битве она сможет вырвать свою свободу из когтистых лап Вечности. Это – её мир. Мир, в котором дар является проклятием. Мир, который когда-то поглотил огонь безумия. У всего есть две стороны. Одна светлая, другая темная. Они неразрывно связаны друг с другом вот уже целую вечность, и лишь сам человек может выбрать, какой из них следовать. «Свобода – всего лишь красивое слово, означающее, что терять уже нечего», – прошелестел ветер, проносясь над головой Сирокко. Но, быть может, ветер всегда лжет. Лжет и теперь – это было понятно. Ведь Сирокко знала, что теперь она счастлива. У неё есть будущее.