Шаг вперед

Он снова наблюдал привычную картину – Грейнджер сидела за своим столом и заполняла отчеты, а этот кретин крутился возле нее. Кулаки чесались уже очень давно, и Малфой едва сдерживался от того, чтобы указать этому Фрэнку его чертово место. Неужели этого идиота совсем не волнует тот факт, что у нее есть парень? Вот он, сидит и бесится в другом конце кабинета, скрипя зубами. Конечно, Драко еще не до конца растерял чувство собственного достоинства, но и конфликтов не устраивал, как сопливый подросток. У него были мозги, и именно поэтому он все еще не набил Фрэнку морду, хотя с каждым днем становился все ближе к этому. Видит Мерлин, он правда старался! Не каждый парень будет молча наблюдать, как обхаживают его девушку. Конечно, сама Гермиона не реагировала на все эти идиотские знаки внимания, но и не пресекала, чем, вероятно, давала надежду нерадивому ухажёру. Фрэнк уже был стажером, когда они пришли учиться в Аврорат, и сразу положил глаз на бойкую и ратующую за справедливость Гермиону Грейнджер. Она старалась со всеми поддерживать хорошие отношения, проявляла лишь дружелюбие, а он, Драко, был ее молчаливой тенью. К нему уже не было никаких претензий, и хотя косых взглядов все еще хватало, вслух высказываться никто не решался. Возможно, в этом была заслуга Гермионы, которая не скрывала и не стеснялась их отношений, а, быть может, его все еще побаивались. Они начали встречаться еще в Хогвартсе, когда Драко пришлось вернуться и заново учиться на седьмом курсе – таково было одно из условий Визенгамота. Ну, а Грейнджер, которая из-за войны пропустила целый год, не была бы собой, если бы не вернулась. Тех, кто вернулся, было не так уж много, поэтому из них организовали отдельную группу – приходилось взаимодействовать. Гермиона, так кстати выступавшая на его суде со стороны защиты, отнеслась к нему и его несносному характеру с огромным терпением. Она добровольно вставала с ним в пару, когда никто больше не хотел, могла подсказать что-то по домашним заданиям, если у него возникали вопросы. Через какое-то время их общение стало подозрительно напоминать дружеское. Драко не был против, потому что Грейнджер оказалась той еще штучкой с взрывным характером и слизеринскими замашками, что не единожды его удивляло. Она была чертовски умной, жизнерадостной и умела слушать, а не только разбрасываться своими знаниями. Тогда Малфой окончательно разуверился во всем, чему его учили с детства, во всех этих идиотских взглядах, которые привели к войне. Его мировоззрение пошло трещинами еще на шестом курсе, когда он получил невыполнимое задание. Драко не хотел быть убийцей. Грейнджер же оказалась той, кто заметил в нем все эти изменения и дал шанс. А потом они оба не заметили, как стали близки. Конечно, никто из них этого не ожидал. Сам Драко – уж точно. А теперь он сидит и ревнует, как подросток, хотя Гермиона никогда не давала поводов. И все же хотелось свернуть Фрэнку шею. Блядство. Драко не понимал, почему Грейнджер не пресекает эти поползновения в ее сторону. Неужели он уделяет ей мало внимания? Ненавистный стажер постоянно таскал ей кофе, придерживал двери, помогал с документами и осыпал ее комплиментами. Но ведь Малфой делал то же самое – и даже больше! Так какого драккла?! Он никогда не думал, что ревность – такое паршивое чувство. Терпеть его невозможно и смириться нельзя, ведь все существо рвется к предмету обожания, а любой потенциальный соперник кажется угрозой. Сейчас ему хотелось отвесить Фрэнку затрещину, закинуть Гермиону на плечо и пойти домой. Но Драко ведь знал, что она любит его, и у него нет соперников. Что тогда не так? Малфой еще никогда не чувствовал себя такой тряпкой. Внутри медленно зарождалось презрение к самому себе и мыслям, рождающимся в голове. Может, ему стоит делать больше публичных знаков внимания? Дарить цветы, чаще целовать? Хотя, последнее явно выбивается за рамки рабочей этики. Гребаный Салазар… Из невеселых мыслей его вырвал громкий смех ненавистного волшебника. Казалось, он давил из себя звуки, пока Гермиона скромно улыбалась. Почему-то Драко не мог переступить через себя и прямо сказать ей, что подобное его не устраивает. Она прекрасно видит, как он бесится, стоит только этому кретину появиться рядом. Но, казалось, Малфою проще вырвать язык, чем признаться, что он, черт возьми, ревнует! Гордый идиот!.. *** Обеденный перерыв всегда был только их временем. Гермиона бросала все дела, если не было чего-то срочного, как и он сам, и они шли в маленькое уютное кафе недалеко от Министерства. В душе́ Драко ликовал в эти моменты. Чертов собственник в нем довольно потирал ладошки, готовясь к тому, что, пусть и на полчаса, но Грейнджер будет полностью в его распоряжении. Пока девушка делала заказ, он занял привычный столик у окна. Погода сегодня была действительно летняя, что редкость для Лондона – ярко светило солнце, а на небе не было ни облачка. – Ваш сэндвич и двойной эспрессо, мистер аврор. Гермиона ухмыльнулась, ставя поднос в центр стола и присаживаясь напротив. – Приятного аппетита, – Драко криво улыбнулся, но улыбка быстро сошла с лица, стоило ему вспомнить, как пятнадцать минут назад она точно так же улыбалась стажеру. – Что веселого этот идиот рассказывал на этот раз? – Драко! – возмущенно воскликнула она. – Фрэнк неплохой парень. – Ага. Малфой уткнулся в свой сэндвич, словно это самое интересное, что он видел в своей жизни. Со стороны послышался тяжелый вздох. – Почему он так тебе не нравится, Драко? Он поднял голову, встречаясь с любимыми карими глазами, в глубине которых плескалось искреннее недоумение. Она правда не понимает?! – Тем, что шутит свои глупые шутки и вечно светится как рождественская елка, – буркнул он. – Справедливости ради, – Гермиона перемешала свой салат, – иногда его шутки правда смешные. Но ты ведь даже не находишься рядом, чтобы узнать об этом, правда? Ауч. Эта ведьма всегда знала, как уколоть в больное место. Он был бы рядом, если бы не ее вечный эскорт. Неужели она думает, что он не хочет приближаться к ней на работе? – Куда уж мне, когда этот постоянно вьется вокруг тебя, как собачонка. Брови Гермионы взлетели в удивлении, стоило ей услышать ответ. Но она промолчала. Снова. Намеки – это все, на что хватало Драко. Внутри будто вырастала стена, когда Грейнджер задавала наводящие вопросы. Он не мог ответить на них, не мог пересилить себя. Остаток обеда прошел в тишине. Гермиона больше не пыталась заговорить, вяло ковыряясь в салате, а Драко гипнотизировал солнечные блики, отражающиеся в витринах магазинов. Напряжение между ними можно было потрогать руками. Вернувшись в Министерство, каждый из них какое-то время занимался своими делами, пока не настало время очередной тренировки. Сегодня на очереди была не физическая подготовка или дуэль, а смешанное занятие. Молодых авроров стали обучать таким образом не так давно, ведь волшебники не привыкли использовать физическую силу совместно с магией. Но, как показала практика, останешься без палочки – и ты труп. Имея же навыки магловских боевых искусств, можно попытаться выиграть время, отвлечь противника и нанести удар так, как он не ожидает. Драко уже даже перестал надеяться на то, что ему когда-нибудь повезет встать в пару с Грейнджер. А все потому, что документами по тренировкам и распределением занимается дракклов Фрэнк. Будучи на два года старше и почти окончив обучающий курс, он получил возможность иногда тренировать новичков. Поэтому Гермиона очень часто оказывалась в паре вместе с ним, совсем не обращая внимания на такое «интересное» совпадение. И сегодняшний день не стал исключением. О, Мерлин, как же Малфою хотелось пересчитать его зубы и подпортить эту противную улыбочку. Выстроившись вместе с другими вдоль стены, Драко наблюдал, как они выходят в центр тренировочной площадки и начинают медленно двигаться по кругу. Он надеялся, что Гермиона надерет задницу придурку. Малфой видел, как в такие моменты с ее лица стирается всякое дружелюбие, оставляя лишь холодную собранность. Кем бы ни был человек перед ней, он автоматически становился соперником. Драко обожал наблюдать за ней во время тренировок – Грейнджер становилась настоящей фурией. Полетели первые заклинания. Нападал в основном Фрэнк. – Протего! – Экспульсо! – Протего! – Инкарцеро! Гермиона уворачивается, пользуясь моментом, и перекатывается, чтобы оказаться слева от противника. Драко знал, что это всегда было ее тактикой – защищаться какое-то время, чтобы соперник выдохся. Если это не работало, она могла хотя бы оценить ситуацию – понять, насколько силен ее оппонент и какими заклинаниями он кидается. Ведьма быстро вскочила на ноги, переходя в атаку. – Петрификус тоталус! Фрэнк в последнюю секунду сориентировался и выставил защиту, но она тут же кинула жалящее, угодившее ему в ногу. – Конфундус! – ее голос становился все яростнее. Упавший из-за предыдущего заклинания противник вновь успел выставить щит. Как бы Драко ни ненавидел этого идиота, он был неплохим дуэлянтом. – Ступефай! Фрэнк вновь переходит в атаку, и не ожидающая этого Грейнджер не успевает использовать Протего, в последний момент уходя вбок. Из-за резкого движения она падает, но успевает выпустить заклинание: – Фумос! Все помещение начинает окутывать плотный дым. Драко ухмыляется – хороший ход для отвлечения внимания или для того, чтобы успеть встать на ноги. Конечно, дым убирается легко с помощью простого Тергео, но даже пара лишних секунд может изменить ситуацию. Дым исчезает, и всем открывается уже совсем другая картина. Фрэнк лежит связанным на полу, а Гермиона сидит на его спине, оттягивая голову за волосы и приставляя палочку к его горлу. Она тяжело дышит, но выглядит чертовски воинственно. В груди Драко зарождается тепло, чувство гордости затапливает изнутри. Это его ведьма. Но буквально через минуту на смену приятному теплу приходит обжигающее – злость как лава начинает бурлить в нем, медленно растекаясь по венам. Рука до хруста пальцев сжимает древко, когда освободившийся Фрэнк отвешивает его девушке короткий поклон, а затем нежно убирает прилипшую ко лбу кудряшку. Видит Мерлин, сейчас Малфой был способен на убийство. Гермиона с видом победителя подходит к нему, практически светясь от воодушевления и не замечая его состояния. Драко слышит скрежет собственных зубов. Однако высказать что-то он не успевает, потому что его уже вызывают на площадку. Из короткого сражения он выходит победителем, позволяя вырваться наружу злости и ненависти, которые хотелось бы направить на совсем другого человека. Его провожают удивленными взглядами. Оставшееся занятие проходит мимо него. Драко считает каждую минуту, намереваясь утащить Грейнджер и высказать все, что он думает. Ладно бы просто комплименты – ведь Гермиона действительно была прекрасна – и открытые двери, но не такие интимные жесты. А что, если этот ублюдок захочет ее поцеловать в следующий раз? Когда они выходят из раздевалки, Малфой хватает девушку за запястье и тянет за собой в пустующую в это время переговорную. Ведьма выглядит удивленной, но покорно следует за ним, не предпринимая попыток вырваться. Неужели он выглядит настолько угрожающе? Запирая дверь изнутри, он оборачивается, молча наблюдая за девушкой. Она отошла к окну, упершись бедрами в стол. Как всегда идеальна – белая свободная рубашка заправлена в брюки, пиджак брошенно висит на стуле, длинные кудри свободно рассыпаны по плечам. Портило картину лишь одно – непонимание в больших карих глазах. – Что происходит, Драко? – звучит тихо. Она наблюдает, как он приближается. Следуя ее примеру, Малфой тоже скидывает пиджак, ослабляя галстук, кажущийся сейчас удавкой. – Ты у меня спрашиваешь, что происходит? – не сдержавшись, шипит он. Пальцы сжимают столешницу. – И что это было там, в зале? – О чем ты? Изящные брови взлетают в удивлении, она выглядит так, будто удивлена его реакции. Чертова ведьма. – Ты правда не понимаешь? – Драко приближается вплотную, прожигая ее взглядом. – По-твоему, это нормально? Когда к чужой девушке прикасаются таким образом? Что в следующий раз ты ему позволишь? В темных радужках мелькает понимание, она только открывает рот, чтобы что-то сказать, но он перебивает ее. Нет уж, ему хватило духа начать этот разговор, и он доведет его до конца. – Ладно, я уже закрывал глаза на кофе, фразы и то, что он постоянно крутится вокруг тебя, но это… Почему ты позволяешь это, Гермиона? – Все не так, – она сводит брови, качая головой. – Он просто проявляет дружелюбие, я бы никогда… – Дружелюбие? – из горла вырывается истеричный смешок. – Он подкатывает к тебе, к занятой девушке. Причем открыто, и ты поощряешь, принимая все эти знаки внимания и мило улыбаясь. Как ты этого не видишь? Не замечала, что я, будучи твоим парнем, делаю все то же самое в отношении тебя? Я хорошо общаюсь с Эммой, но не кручусь возле нее «по-дружески», не приношу кофе и не осыпаю комплиментами – достаточно обыденных приветствий и разговоров о работе. Не обращала внимания, что в восьмидесяти процентах случаев на тренировках ты стоишь в паре с ним и ни разу не попадала со мной? И кто же занимается распределением? – Драко делает задумчивый вид, отводя взгляд и постукивая пальцем по подбородку. – О, подожди, кажется, я знаю ответ! Он замолкает, грудная клетка ходит ходуном от высказанной на одном дыхании тирады. Малфой прикрывает глаза и глубоко вдыхает, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. Он хотел донести до нее свой взгляд на ситуацию, но не разругаться. Когда он открывает глаза и переводит взгляд на ее лицо, Гермиона выглядит пристыженной и расстроенной. Губы поджаты, челюсть напряжена, а стеклянный взгляд направлен куда-то в область его груди. – Драко, я… Мерлин… – ее голос хриплый, когда она начинает говорить. – Я никогда не смотрела на ситуацию с этой стороны! Воспринимала все эти жесты исключительно как дружеские, хотя иногда он излишне усердствовал. Я правда… даже не думала об этом! У меня есть ты, и мне незачем смотреть еще на кого-то, ты же знаешь об этом? Холодные пальцы сжимают его руку, лежащую на столе. По коже бегут мурашки от ее прикосновения, но Малфой даже не двигается, он никак не реагирует. – Я люблю тебя, Драко. Только тебя, – она подается вперед, прижимаясь к его телу и опуская руки на грудь. Она сжимает его жилет. – Я даже не думала, что ты так реагируешь на это! Не представляла, что ты – ты! – можешь ревновать. Откуда в тебе такая неуверенность, Драко? Он сжимает кулаки, не привыкший к таким разговорам. Малфой не привык открывать душу нараспашку и говорить о чувствах, скрываться под маской ледяного спокойствия и невозмутимости было легче. Он показывал свою любовь поступками и внимательностью даже к мелочам. Но это ведь она. – Блять, да потому, что я тоже чертовски тебя люблю. И я не понимал, почему ты никоим образом не отвергаешь эти идиотские ухаживания, не даешь понять, что это тебе не интересно. Я пытался понять, чего тебе не хватает, раз ты продолжаешь благосклонно принимать это. Неужели я делаю недостаточно? Неужели тебе мало моего внимания? Драко и не заметил, как надрывно его голос звучал в конце. Наверное, он снова задавал эти вопросы не ей, а самому себе. Как и каждый гребаный день. Для него это признание стало огромным шагом вперед, ведь даже будучи в отношениях и безгранично доверяя, он никогда не открывался до конца. Возможно, именно это было его ошибкой. – Мне хватает. Мне правда достаточно тебя! Я не могла и мечтать о таком отношении к себе, иногда даже задумываюсь о том, что не заслуживаю всего этого. Я ведь не идеальная девушка, – маленькая ладошка ложится на его щеку. Драко видит, с какой щемящей нежностью она смотрит на него, и льды внутри тают. – Моя любовь к тебе – это константа, Драко. Такая же постоянная и неизменная, и я хочу, чтобы ты помнил об этом. Тебя достаточно. Гермиона тянется вверх и прижимается к его губам. И кто он такой, чтобы отвергать ее? Драко склоняет голову, чтобы ей было удобнее, и охотно отвечает. Руки сжимают тонкую талию, притягивая еще ближе. Он скользит вверх по ее спине, пока пальцы не зарываются в мягкие кудри, обхватывая затылок. Она шумно выдыхает ему в губы, а затем углубляет поцелуй, оглаживая языком его нижнюю губу. Тонкие пальцы зарываются в его волосы, слегка оттягивая, и Малфой ощущает рой мурашек, бегущих вдоль позвоночника. Он чувствует, как желание разгорается в груди, растекаясь по всему телу. Только она могла за секунду воспламенить его своей близостью. Драко чувствовал, как вздымается ее грудь, и кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться к мягкой коже. На миг задумавшись о том, что тренировка была последним пунктом в этот день и, вероятно, Аврорат уже опустел. Оставшиеся дежурные точно не заявятся сюда. Драко толкнул Гермиону обратно к столу, рывком выдернув ее рубашку из-под пояса брюк. На мгновение девушка удивленно замерла, распахнув глаза от неожиданности, но тут же снова приникла к его губам с еще бо́льшим энтузиазмом. По щелчку пальцев пуговки посыпались на пол, и его ладони легли на ее талию, встречаясь с разгоряченной кожей. Он прижался к ней пахом, ясно давая понять намерения, и Гермиона тут же принялась расстегивать его жилет. Разорвав поцелуй, он заглянул ей в глаза – чернота зрачков почти полностью сожрала янтарную радужку. – Завтра же ты прямо скажешь этому придурку, что у тебя уже есть мужчина и ты не заинтересована, Грейнджер, – прямо в губы. Его шепот больше напоминал рычание. Свободная рука сильнее сжала талию. – Иначе я сам доходчиво ему объясню. Дождавшись короткого кивка, он впился губами в нежную кожу шеи, слегка покусывая. Ладони сжали грудь сквозь ткань лифа, отчего она тихо застонала, откинув голову. Драко хмыкнул. Все-таки этот день еще может закончиться хорошо.