Часть 7

Эва

🎶 Max Oazo — Airplane 

Уже неделю мы провели в доме Рейнольда, и это были лучшие дни за последние несколько лет. Амен не ухаживал за мной открыто, как предполагала Герса, хотя наши переглядки за ужином, его шутки перед сном вполне можно расценивать как флирт и крохотное сокращение огромной бездны, что разделяла нас. Или мне так казалось… Или просто хотелось в это верить. Каждое утро Эми собирала Софию в школу, а Брендон ее отвозил. В первый раз я разозлилась, что меня не разбудили, ведь привыкла сама будить свою дочь, заплетать ее волосы, помогать одеваться. Но злость быстро отступила, когда пришло осознание, что с момента ее рождения я впервые нормально выспалась. И это благодаря Амену. Он отдал приказ прислуге, и для меня это многое значит. Мои дни проходили как в сказке. Продолжительный сон, куча свободного времени для себя. Амен попросил меня развлекать гостя во время его отсутствия, при этом, как и обещал, взял все финансовые расходы на себя. Мы с Дель Кампо посещали различные выставки, музеи, прогуливались по достопримечательностям нашего города. И довольно весело проводили время. А вечером вся семья собиралась за столом, и в какой-то момент мне казалось, что мы и правда семья. Но все изменилось в пятницу, когда Рейнольд вернулся домой. Брендон сообщил мне, что Амен в своем кабинете. Пребывая в хорошем настроении, я поспешила к нему. Желала услышать какую-нибудь шуточку или поймать на себе его взгляд, но вместо этого встретилась с недовольной физиономией Амена. София уже была в кабинете. Устроившись на его рабочем месте, она схватила со стола ручку и что-то рисовала на листе бумаги. Ручка быстро наскучила, Софи потянулась за текстовыделителем. Неудачное движение рукой, и органайзер опрокинулся, все содержимое покатилось по столу. — Принцесса, можешь сделать мне одолжение и ничего здесь не трогать? — Тон спокойный, но желваки на лице выдавали его раздражение. — Спасибо. — Дождавшись, когда Софи спрыгнет с кресла, он сам в него сел, быстро складывая все по местам. — Ужин почти готов, — улыбнулась я, делая шаг. — А где мистер Дель Кампо? — Тизиан пригласил его развеяться. — Сухо ответил Амен, даже не взглянув на меня. Его глаза были прикованы к Софии, что взяла с полки коллекционную машинку и катала ее по тумбочке, издавая характерные звуки. — Послушай, можно забрать ее отсюда? Это не комната для игр. Резко поднимаясь с места, он в два шага подлетел к ней, грубо выхватывая из рук машинку. — А это не игрушка. — Уже громче отчеканил он, наклонившись к дочери. — Понятно? Я не понимала, что с ним такое. Софи не раз брала эту машинку, и раньше подобной реакции не было. — Да что с тобой? Возможно, стоило взять Софи за руку и уйти, но упрямый характер и желание выяснить, почему он в таком настроении, повели меня вглубь кабинета к кожаному дивану. Сесть я не решилась, взяв в руки подушку, сбила смятый пух. Переступая с ноги на ногу, я создавала видимость, что взбить подушки сейчас самое важное действие во всем доме. А по факту же просто ждала, что лицо Амена изменится и я вновь увижу его беззаботную улыбку. — Объясни мне, как сделать так, чтобы она меня слушала? — Наконец взгляд упал на меня. Не игривый и добрый, который я привыкла видеть, а холодный, раздраженный, как в первые дни нашего знакомства. — София, — понизив голос, начала я, — Я запрещаю что-то трогать в этом кабинете. Пойди, поиграй в комнате. — Кивнув, Софи выбежала из кабинета. — Вот и все. — Отрезала я, садясь на диван. — Спасибо. Амен устало сел в кресло, откидываясь на спинку. Ненадолго прикрыв глаза, видимо пытаясь успокоиться, он несколько раз глубоко вздохнул, провел ладонью по лицу и взглянул на меня сквозь пальцы. — У нас проблемы. — Опустив руку, начал он уже спокойным тоном. — Дель Кампо заявил Тизиану, что мы не похожи на влюбленную пару. Тиз, конечно, разрулил ситуацию, но и нам надо что-то предпринять. — Что, например? Сексом заняться у него на глазах? Я выпалила это быстрее, чем успела подумать. Амен удивленно вскинул брови, а мои щеки запылали от смущения. Черт. Стараясь смотреть куда угодно, но только не на Рейнольда, я отчаянно ждала, когда он прервет тишину. На мое счастье, это случилось почти сразу. — Это, конечно, тоже вариант, но я имел в виду что-то более невинное. Явная насмешка заставила меня посмотреть на него. Желая возразить или огрызнуться, я встретилась с его глазами и той самой улыбкой, от которой сердце предательски начинает биться чуть быстрее. И как он это делает? Глупость сморозила я, краснею от стыда тоже я, но теперь с легкой щекоткой внизу живота. — Что-то вроде объятий в гостиной? — Уточнила я и сама не заметила, как улыбнулась. — Что-то вроде. В голове замелькали картинки: как Рейнольд будет прикасаться ко мне, сокращать дистанцию, обнимать за талию. Совру, если скажу, что против этого. Да и не собиралась так говорить. Но кивнуть в знак согласия не успела. В коридоре раздался резкий грохот битого стекла. Мы тут же подорвались с мест и кинулись к двери. Софи, играя в мяч, запульнула его в окно. Увидев Амена, она сжала кулачки, пряча их за спину. Брови метнулись наверх, глаза расширились. Она испугалась. — Какого черта ты творишь? — Прорычал Амен. София подпрыгнула на месте, плечи напряглись. Даже на расстоянии я видела, как они подрагивают, а в уголках глаз блестели слезы. Не сводя глаз с разъяренного Амена, она попятилась назад, врезаясь спиной в тумбу. Все, что находилось на поверхности — ваза, статуэтки, горшок с моим фикусом, с грохотом свалилось на пол. — Почему все, к чему ты прикасаешься, ломается? Ты ходячая катастрофа. — Кричал Амен, нависая над Софией. Я понимаю, что она виновата, но она — ребенок! Мой ребенок, которого я вынашивала под сердцем, баюкала ночами, холила и лелеяла. И я не позволю кому бы то ни было повышать на нее голос. — Это маленькое недоразумение не дает тебе права кричать на мою дочь. — Так же громко выступила я, хватая Софи за руку. Она вжалась мне в бок, пряча слезы за мою спину, а я оставалась стоять на месте. Рейнольд прожигал меня потемневшими от злости глазами, казалось, еще немного и в радужках сверкнет молния, но я даже не думала отступать, стояла как натянутая струна. — Если бы ты была с ней построже, она бы понимала, что можно, а что нельзя. — Сжимая кулаки, он старался сдержать злость, но выходило плохо. — Очень неуместное замечание от человека, который безбожно врет окружающим и берет семью на прокат, чтобы продать свою сраную фабрику. Ты сам-то не знаешь, что хорошо, а что нет. Он не сразу нашел что сказать. Стискивая зубы до скрипа, он продолжал прожигать во мне дыру. Моя грудь высоко вздымалась от тяжелых вздохов. Кто передо мной? Где тот человек, что покупал мне любимый кофе, играл в бадминтон с моей дочерью на заднем дворе и флиртовал со мной минуту назад? — Убирайтесь. Одно слово, как пощечина, ударило по лицу, отдавая обжигающей болью где-то внутри. А в следующую секунду пришло горькое осознание. Мы разные. Чужие. И никакая симпатия никогда не исправит этого. Мы всегда будем слишком шумные или веселые для Рейнольда, а он всегда будет слишком деловым и серьезным для нас. Не говоря ни слова, я крепче сжала руку Софи и повела в комнату. Подальше от скоростной смены настроения Рейнольда, подальше от его фальшивой улыбки и самое главное, подальше от него самого. Проводив Софию, я спустилась на кухню и, взяв для нас ужин, быстро вернулась в комнату. Казалось, что она уже забыла о том, что произошло. Но как бы не так. Усевшись за столом, она молча расставляла куклы в те места, где десять минут назад стояли мы, все так же без слов несколько раз проигрывала эту сцену. Мы все повели себя неправильно: я изначально не должна была идти в его кабинет, София со своим мячом не должна была играть в доме, а Амен не должен был кричать. Но все это уже случилось. И сейчас нам всем просто нужно остыть, а завтра продолжать играть свои роли, потому что хороший финал выгоден каждому.

Амен

🎶 Riverdale Cast — Mad World 

Психанул. Идиот. Ну а как тут не психануть, если всё идет через жопу? На таможне проблемы с запчастями, видите ли. У каждого сраного болта должен быть свой номер. Не могли раньше сказать? Еще Дель Кампо что-то вынюхивает. Не влюблены? Да я впервые себя так комфортно с женщиной чувствую. И даже сам готов поверить, что эта парочка мне небезразлична. А он не верит? Бред какой-то. Надо выдохнуть. Но так как единственный человек, кто смог бы составить мне компанию, сейчас развлекает старого мексиканца, поеду один. Мне срочно нужно сменить обстановку. Не теряя времени, а точнее не желая встречаться с недовольным взглядом Эвтиды, широким шагом покидаю стены дома и прыгаю в тачку. Уже через пятнадцать минут сижу за барной стойкой любимого бара и кручу пальцами ледяной стакан с янтарной жидкостью. Голову никак не покидают огромные, напуганные глаза Софии. Свои я не видел, но уверен, напуганы были не меньше. Когда увидел ее в окружении битого стекла, душа прямо в пятки рухнула. Пораниться же могла. Глупая. Надо было это и сказать, а не называть ходячей катастрофой. Она же ребенок, все буквально восприняла. Но ладно Софи, а Эва? Неужели не поняла, что накричал, потому что испугался за дочь? — Ждешь кого-то? Продолжая пялиться на стакан в руках, не сразу заметил, как на соседний стул села девушка, беспардонно прерывая мое одиночество. — Нет. Коротко бросил в ответ, не поворачиваясь. Надеялся, что незнакомка сообразит, что на общение я не настроен, и ретируется. Но ошибся. Уперев локти в деревянную поверхность стойки, она махнула бармену. Что заказала, я не слышал, как, собственно, почти всё, что она бормотала мне на ухо. Даже имя пропустил. Да и не важно. Голос слишком писклявый. Когда девушка коснулась моей руки, я, нахмурившись, повернул голову, встречаясь взглядом с карими глазами. Не зеленые. Несколько секунд я смотрел на полную противоположность Эвы. А именно уверенную в себе крашенную блондинку с ярким макияжем, кричащем о том, что без своей добычи она не уйдет. Чаще всего именно такой типаж я предпочитал. Доступную, чтоб без лишних вопросов. Но сейчас… «Она никогда не видела меня с кем-то, кроме ее отца». Слова Эвы, сказанные в первую ночь, били эхом по черепушке. Недоступная. Домашняя. Заботливая. Именно это меня в ней и бесило. Но одновременно безумно манило. Тянуло, как магнитом. Туда, в это тепло, которое сам никогда создавать не умел. И принимать тоже. — Не хочешь, не отвечай. — Блондинка пожала плечами, обхватывая губами коктейльную трубочку. — Молчаливые мужчины меня даже заводят. — Рад за тебя, — буркнул я, опрокидывая залпом стакан виски. Алкоголь обжег горло, но не принёс ни облегчения, ни просветления. А точнее сделал даже хуже, потому как внести ясность в свои дальнейшие действия я просто не могу. Пытаясь отбросить мысли и наконец не думать об Эве, я почему-то улыбнулся блондинке. Она посчитала это зеленым флагом и уже в следующую секунду томным голосом сказала: — Слушай, — она наклонилась ниже, в нос ударил приторный запах клубники, — у меня есть бутылка текилы и полное отсутствие планов на вечер. Не против сменить обстановку на более приватную? Прямо. Без игр. Без загадок. Именно то, что нужно, чтобы заглушить в голове назойливый голос, повторяющий «Эвтида, Эвтида, Эвтида». Я слегка толкнул пустой стакан и, склонив голову, прошелся взглядом по незнакомке. Симпатичное лицо, подтянутое тело. Никакой боли в глазах. Никакого чужого ребенка, который впился в душу клещами за несколько дней. Легко. Просто. Доступно. — Идем. — Кивнул я, бросив на стойку несколько купюр с запасом. Она довольно улыбнулась, спрыгнув со стула, взяла меня под руку. Я позволил. Хотя бы на одну ночь забыть обо всем. Договор, это сраное разбитое окно и две пары огромных зеленых глаз. Подойдя к машине, я открыл пассажирскую дверь. Стоило мне сесть на водительское место, женская рука коснулась щеки, призывая повернуться. Ее накаченные губы резко врезались в мои, с таким напором, будто их обладательница намеревалась меня сожрать. Язык по-хозяйски исследовал рот, а руки уверенно блуждали по торсу. Сам не знаю почему, я не сопротивлялся. Просто не думал, вверяя ситуацию инстинктам, а не здравому смыслу. Представляя сейчас совершенно другую женщину, закрыл глаза, отвечая на поцелуй. Телефон тихо кликнул. Сообщение. Я взглянул на оживший экран. Эва. По телу будто прошел разряд тока. Я резко отстранился от незнакомки, чем очень ее удивил. — Ты серьезно сейчас? — Недовольно воскликнула она, увидев в моих руках телефон. — Подожди. — Она скрестила руки на груди, а я уже бежал глазами по тексту сообщения.

ЭВА: Дель Кампо вернулся. Я сказала ему, что ты все еще в офисе, персонал тоже в курсе. Поддержи легенду.

Черт. Она продолжает играть свою роль и прикрывает мой зад, даже после ссоры. В то время как я… Вот же кретин. — Тебе пора. — Хрипло сказал я, даже не глядя на ошарашенную девушку. Несколько секунд молчания, а потом она обрушила на меня все свое недовольство. Кричала и возмущалась, но я пропускал все мимо ушей. После нескольких минут гнева, она все же покинула мой автомобиль, громко хлопнув дверью. Я завел мотор и рванул с места, не глядя в зеркало заднего вида. Чувство вины ощущалось кислым вкусом во рту. Какого черта? Хоть наш брак с Эвой и фиктивный, я с какого-то хера ощущаю себя предателем. Неровное сердцебиение и сбитое дыхание. Как будто меня реально застукали за изменой. Пытаясь избавиться от неприятного чувства и мыслей, я колесил по городу всю ночь. Раз двадцать проезжал мимо своего дома, не решаясь войти. Как и в этот раз. Какой по счету, не помню. Просто сижу в машине напротив собственных ворот, сжимая руками руль, как пацан. Смешно. Особняк, бизнес, контракты на миллионы — а я прячу голову в песок, потому что не знаю, как посмотреть ей в глаза. Той, которая даже не представляет, что я делал прошлым вечером. Когда первые лучи солнца стали пробиваться, я заглушил двигатель, вздохнул и наконец вышел из машины. Поднимаясь по ступеням, я старался не шуметь, но половицы предательски скрипнули. Дверь в спальню слегка приоткрыта. Сквозь тонкую щель заглянул внутрь. Эва спала в одежде на заправленной кровати, свернувшись калачиком. Ждала? Или просто забылась в своих мыслях и не заметила, как заснула? С ней вообще сложно понять: то ли она выполняет условия сделки, то ли действительно переживает. Искренняя ее улыбка или за ней скрывается желание поскорее покинуть мой дом. От этой мысли под ребрами неприятно кольнуло. Взяв с дивана плед, накрыл Эвтиду. Я собирался сразу уйти. Уверен в этом. Но почему-то, присев на корточки, продолжал смотреть на подрагивающие пышные ресницы. — Не спишь, — уверенно шепнул я. — Сплю, — не открывая глаз, соврала она. Я хмыкнул, но улыбка вышла кривой. Она еще злилась. Или делала вид, что злится. Нет. Сейчас точно злится. Есть на что. — Эвтида, я… — Не надо. — Перебила она, распахнув глаза. Несколько секунд она смотрела на меня сквозь ободок пышных ресниц, прожигая насквозь. Кажется, я даже дышать перестал. — Вы все уже сказали. Я все поняла. Ребенок разбил окно, вы разбили ребенка. Все логично, все молодцы. Она говорила тихо, почти шепотом, но каждое слово било под дых. Потому что правда. Потому что заслужил. Потому что, пока я забывался с блондинкой, имя которой не даже не услышал, а потом как последний трус прятался в машине, Эва оправдывала меня перед моим же партнером. При этом сама успокаивала ребенка. Сама. Снова. Снова в ее жизни появился мужчина, причиняющий боль. — Я знаю, что я идиот. И мне впервые в жизни так стыдно. Но смотря в эти зеленые омуты, я хочу в них раствориться. И готов сделать все, чтобы она позволила это. — Я хочу извиниться. — Перед Софией. — Отрезала она, закрывая глаза. Понимая, что на этом разговор окончен, я встал на ноги, снял с себя пиджак, небрежно бросив его на диван. Расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и закатал рукава. Проходя мимо зеркала, мельком взглянул на свое отражение. Таким я себя даже не помню. Волосы взъерошены, лицо помятое, под глазами синяки, а в радужках застыл стыд. За самого себя. За свои поступки. Надо все исправить. С дочерью я разберусь, подкупать точно умею, а про вчерашний случай Эвтида просто не узнает. Никогда не узнает.

***

🎶 Jay Sean — Ride it

Амен тихо вошел в детскую, увидел, как София мирно сопит в подушку, обнимая плюшевого медведя. Он не хотел будить ее сейчас, слишком рано. Проведя взглядом по комнате, он хмыкнул. Огромное количество игрушек в когда-то гостевой комнате его уже совсем не смущало. Даже наоборот, комната, став «детской», нравилась ему намного больше. Стала живее, чтоли. Рассел принесли в дом Амена настоящий, теплый уют, которого, как оказалось, ему очень не хватало. С этими мыслями и улыбкой на лице Амен сел за стол, на котором стоял любимый кукольный домик девочки. Внимание зацепили куклы, расставленные по дому. Каждая занималась своим делом. Кукла-мама, криво установленная у плиты, видимо, готовила обед. Ребенок был неуклюже посажен на диван и, видимо, читал, потому что рядом лежало маленькое подобие книги. Но больше всего Амена удивила кукла-Кен с выкрашенными белой гуашью волосами. Рейнольд в какой-то момент не поверил своим глазам. София даже кабинет изобразила. Именно там, за столом, сидела его игрушечная копия. Он осторожно взял игрушку в руки. Белая краска легла неровными мазками, кое-где виднелся первоначальный цвет волос, а на миниатюрном лице застыли нахмуренные белые брови. Точь-в-точь как у него самого. Амен усмехнулся, покачав головой. Вот, значит, каким видит его ребенок? Вечно работающим, серьезным, с кипой бумаг за дурацким большим столом? Забавно. Но то, что Софи поселила его в своем кукольном мире, казалось Амену ужасно милым. Значит, принимает его? Доверяет? Улыбнувшись своим выводам, Амен поставил Кена на место. София проснулась, услышав шорох. Кукла никак не принимала первоначальное положение. Увидев, как Амен пытается вернуть все как было, Софи хихикнула и в следующую секунду повернулась на другой бок, притворяясь спящей. «Вся в маму», — усмехнулся про себя Амен и, подойдя к девочке, опустился на корточки рядом с ней. — София… прости меня… — Прошептал он виновато. — Что я должен сделать, чтобы ты меня простила? Софи задумалась. Повернулась к нему лицом и, хитро глядя прямо в глаза, еще сонным голосом ответила: — Мне нравятся пони. — Пони? — Амен не сдержал смешка. — Ты прямо настоящий дипломат. Может, за меня разберешься с таможенниками?.. Послушай, — продолжил он, проведя ладонью по рыжим волосам, — мне правда очень жаль, принцесса. Я был… — Дураком. — Перебила она. — Да. — Метнув брови, согласился Амен. Он и сам так считал, правда, предпочел бы назвать другое слово. — Да, настоящим дураком. — Досадно добавил он. — Сможешь меня простить? — Я постараюсь. Конечно, покупать пони он бы не стал, хотя совсем исключать этот вариант не стоит. Ради улыбки этой мелкой засранки он был готов на многое. — Я не хотела разбивать окно… И наводить беспорядок в твоем кабинете. — Царапая ноготками простынь, сказала она смущенно. — Это… это ничего. Я испугался, что ты можешь пораниться, поэтому накричал. Забыли, хорошо? — Испугался? — Удивилась Софи, разворачиваясь к Амену. В ответ Амен кивнул, и Софи задумалась. Оказывается, он ругал ее именно поэтому. Волновался за нее. Девочка только сейчас поняла это. — Ты прямо как мамочка. Их взгляды наконец встретились. Амен был искренне рад, что смог добиться ее расположения. Ведь уже всем нутром прикипел к девочке. — Скажи, а что ты любишь так же сильно, как маму? — Музыку. — Ответила Софи, не раздумывая. В голову Амена сразу пришла идея. Поднявшись на ноги, он улыбнулся и как мог весело сказал: — Одевайся и спускайся вниз. У меня есть для тебя кое-что. София взволновано сменила пижаму, натянув на себя футболочку с рисунком и лосины. Не расчесывая волосы и даже не умываясь, она выбежала из спальни и на всех парах помчалась к Амену, который ждал ее в гостиной. Софию разъедало любопытство. Она без опаски схватилась за протянутую ладонь и пошла вслед за Аменом вдоль коридора. К той самой комнате, к которой Рейнольд запрещал приближаться. Когда Амен распахнул двери, Софи с замиранием сердца осмотрелась. В огромной комнате с панорамными окнами лучи солнца красиво играли на белоснежном рояле, что стоял прямо посредине. Софи не удержалась, сделав пару шагов к инструменту, коснулась глазной поверхности крышки. — Ты играешь? — Играю, — Амен улыбнулся уголком губ. — И ты будешь. Если захочешь, конечно. София обернулась и, широко улыбнувшись, посмотрела на Амена. В глазах девочки было столько радости, что у него перехватило дыхание. Никто и никогда раньше не смотрел на него с таким восторгом. В моменте он почувствовал себя неуютно, но быстро отбросил от себя это чувство. — Садись, — Амен кивнул на банкетку у рояля. — Давай попробуем. Девочка забралась на сиденье, в предвкушении урока заболтала ногами. Амен опустился рядом и открыл крышку. Детские пальцы неуверенно легли на белые клавиши. Она нажала одну, другую, и комнату заполнил робкий, нестройный звук. — Нет, нет. — Рейнольд осторожно накрыл ее маленькую ладонь своей. — Не бросай клавиши, они не кусаются. — Он поставил ее локти выше, кисть инстинктивно округлилась, принимая правильную позицию. — Вот так. Пальцы не напрягай, представь, что разминаешь мягкий пластилин. София, чуть осмелев, выпрямила спину, сосредоточиваясь, и нажала три клавиши подряд, медленно сменяя один палец другим. Вышло что-то отдаленно похожее на мелодию. Амен одобрительно кивнул, поддерживая старания Софи. — Принцесса, да у тебя есть слух. — Ага. — Довольно кивнула она, — это у меня в папу. Правда, он никогда меня не учил. В ее голосе Амен услышал грусть. Так было всегда, когда Софи вспоминала отца. Но впервые это слово задело и Амена. Ревность неприятно кольнула где-то в районе солнечного сплетения. — Я научу. Хоть каждый день играть будем. Софи подняла на него свои огромные глаза, в которых Амен четко увидел страх. — А ты не уйдешь? — Тихо спросила она. — Как папа. Амен замер. Вопрос ударил больнее, чем он мог себе представить. Ведь понимал, что их договор с Эвой закончится и они уедут. Но София продолжала смотреть на него с надеждой и страхом одновременно. — Нет, София, — ответил он твердо, не отводя взгляда. — Я не уйду. Она, кажется, поверила. По крайней мере ее внимание снова переключилось на клавиши. Амен незаметно выдохнул. Он не привык к такой откровенности. Не привык, что от его ответа зависит чье-то маленькое сердце. Они просидели у рояля около часа. Амен показал Софии простую мелодию. Софи старалась, ошибалась, но продолжала играть. Смеялась над своими неудачами и снова тянула ручки к клавишам. Амен терпеливо поправлял, показывал, иногда просто молча наблюдал, давая ей возможность самой найти нужную ноту. — Завтрак уже остыл. — Вдруг раздался голос Эвы. Она уже минут десять стояла в дверях и с тихим восхищением наблюдала за уроком. А София и Амен, сидя спиной к выходу, даже не заметили ее присутствия, были увлечены игрой. — Давай, принцесса, иди завтракай. И волосы расчеши, а то на домовёнка похожа, честное слово.

🎶 Sirius Eyes — Fly

Амен проводил Софи взглядом, но к Эве не развернулся. Он чувствовал взгляд зеленых глаз, прикованных к спине. Большие руки аккуратно легли на клавиатуру. Он начал играть. Для нее. Зная, что она смотрит, он нес красивую, нежную мелодию. Это была не просто музыка — а признание без слов. Эва замерла, боясь пошевелиться. Мелодия обволакивала, приятно проникала под кожу, заставляя сердце биться быстрее. «И этот музыкант». — Посмеялась про себя Эва. Сэт тоже когда-то играл для нее. Но это не сравнится с игрой Амена. Так, как он, играют не для публики, не для того, чтобы привлечь внимание миллионов. Так играют для одной-единственной женщины, когда слова уже не нужны. Эвтида сама не заметила, как медленно шагнула к нему. Снова и снова. Он притягивал к себе, как огромный магнит. Остановившись у инструмента, Эва облокотилась о корпус. Поднеся одну руку к лицу, смотрела на Амена так, как будто видит впервые. Сейчас он совсем не казался таким холодным и недоступным, как, например, вчера в кабинете. Она чувствовала в этом что-то особенное, даже интимное. Отчасти так и было. Амен раскрывал ей душу, играя давно написанную мелодию. Никто и никогда не удосуживался чести наблюдать за его игрой. Пока пальцы правой руки невесомо несли мелодию, а левая акцентно ставила аккорды, Амен посмотрел в зеленые глаза. Эва не отвела взгляд. Напротив, она смотрела прямо, не моргая, словно боялась упустить хоть одну ноту, хоть одно мимолетное движение белесых ресниц. Музыка поднималась выше, забиралась под самое сердце, и Эве вдруг мучительно захотелось понять, о чем он думает. Амен не улыбался. Его лицо оставалось серьезным, а бледно-голубые глаза, казалось, смотрели в душу. Магнит сработал снова. Эва присела на банкетку рядом с Аменом, касаясь его бедром. Он вздрогнул всего на секунду, но ритм не сбился. Мелодия пошла на спад. Аккорды становились тише, прозрачнее. И когда последняя нота повисла в воздухе, растворяясь в тишине комнаты, Амен убрал руки с клавиатуры и снова посмотрел на Эвтиду. — Это было… — прошептала она, не в силах подобрать слово. — Это было для тебя. — Закончил за нее он. Протянув руку, бережно убрал за ухо выбившуюся прядь, задержав ладонь у ее лица. И в эту секунду Амен сломался. Признаваясь самому себе, что без ума от этой женщины, он приблизился. Их губы оставались на расстоянии нескольких сантиметров, они чувствовали дыхание друг друга на коже. Он хотел ее поцеловать. Ее запах стал таким родным за это время и таким желанным, что Амен хотел вдыхать его снова и снова. Он посмотрел на ее губы и подался вперед, но Эва вдруг слегка зажмурилась, смутившись. Она тоже хотела, но боялась. Боялась снова влюбиться. Снова довериться мужчине. И снова быть брошенной. Но Амен не намерен останавливаться. — Не отстраняйся, Дель Кампо смотрит, — шепнул он, прикасаясь к манящим губам.