Часть 10

***

🎶 Seldem — Collapse

После того как Сет увидел свою Эвтиду в объятиях другого мужчины, его накрыла злость. Как она могла так поступить? Забыла всё, что между ними было? Он не забывал. Порой, после очередного концерта, сидя в гримерке и не замечая возгласов ребят из группы, он просматривал старые фотографии. Пролистывая в самое начало, он улыбался, глядя на них. Таких счастливых и свободных. С появлением ребенка их жизнь изменилась. Сет очень любил свою дочь, но и отказаться от своей мечты не мог. Первый год с момента рождения Софи он всегда был рядом, гулял с коляской около дома, помогал купать малышку и даже научился готовить. Но сцена манила его, а быт и семейная рутина — уничтожали изнутри. Вскоре мечта перевесила чашу весов. Он стал чаще пропадать на репетициях. Эвтида понимала, она знала, за кого вышла замуж. И молчала. Взваливая на себя воспитание дочери, позволила мужу выступать с концертами. Но постепенно однодневные концерты превратились в долгосрочные туры по стране. Сет помнил тот вечер, когда уходил в последний раз. Софи спала в кроватке, раскинув ручки, а Эвтида стояла в дверях, устремив на него недовольный взгляд. — Ей нужен отец, а не кумир. — Я уезжаю всего на пару месяцев, Эв. Не раздувай из-за этого скандал. Он поцеловал дочь в лоб, вдыхая запах ее волос, и вышел, не бросив взгляда на жену. Теперь, глядя на экран телефона, где Эвтида улыбалась другому, он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Чужой мужчина держал на руках его дочь. Софи смеялась, запрокинув голову — точь-в-точь как смеялась с ним когда-то давно. «Кстати об этом. Какого черта?» — Колинс, чего застыл? Через пять минут наш выход, заряжаемся за кулисы. — Окликнул его басист. Сет моргнул, возвращаясь в реальность. Большая гримерка для всей группы, запах пота и лака для волос, разбросанные медиаторы и шум фанатов за стеной. Вот она — его лучшая жизнь. — Иду. Он вышел на сцену под рёв толпы, вскинул гитару, зажмурился на секунду, отсекая из головы образ дочери в чужих руках. Первый аккорд ударил адреналином, разгоняя кровь по венам. И на два часа он забыл обо всём: о брошенной семье, о своей вине, о том, что где-то на той части города маленькая девочка называет папой другого. Он выбрал это сам. И ненавидел себя за то, что, стоя на сцене, ни о чём не жалел. Когда после концерта вся группа поехала отмечать удачное выступление, Сет рванул по знакомому адресу. Да, он снова поставил музыку выше Софи. Но искренне верил, что выступить, а потом заехать к ребёнку — убить сразу двух зайцев. От этого никто не пострадает. Когда он подъехал к дому, увидел, как из него выбегает Софи. Его Софи. Счастливая и довольная. Она не ждёт его? Или Эва ничего не сказала ей? Сет уже собирался выйти из машины, как вдруг из дома показалась сладкая парочка. Они догнали Софи, Амен обнял ее за плечо. Сет так и сидел, продолжая наблюдать, как этот Амен увозит его семью в неизвестном направлении. — Идиот. — Прошипел он в пустоту. Через час из дома вышла женщина с огромной сумкой наперевес. Сет, не думая, выскочил из машины и направился к ней. — Простите… От неожиданности женщина подпрыгнула на месте, хватаясь за сердце. — Ох. Кто же так подкрадывается к людям? Вы бы повесили колокольчик на шею. Он выдавил самую обаятельную из своих улыбок — ту, что обычно посылал фанаткам со сцены. — Прошу прощения. Вы здесь живёте? — Я здесь работаю. — Мери окинула его подозрительным взглядом. — Кто вы? И что хотели? — Я бы хотел узнать о жильцах этого дома. — Вы из полиции? Внутри что-то ёкнуло. Он мог бы сказать правду — «я отец девочки, которая только что уехала с вашим начальником». Но правда означала бы объяснения. А объяснения — это стыд, вина и необходимость смотреть в глаза незнакомому человеку, пока он будет читать в них всю твою несостоятельность. «Солги. Хватит тебе того, что унижался перед Нейт». — Да, мэм. — Ой. Я знала, что этим всё кончится. — Она всплеснула руками, качая головой. — Что? — Всё это враньё. О женщине и о девочке, которые изображают его жену и дочь. Такие они хорошие, как же я боялась что в беду попадут… «ИЗОБРАЖАЮТ? Так выходит, она солгала мне, что вышла замуж? А на самом деле они притворяются парой. Но для чего?» — Подумал Сет, уже не слушая бубнеж старушки.  — Расскажите мне о вашем работодателе. — Голос звучал ровно, Сет сдерживал себя, что бы не рассмеяться. — Мистер Рейнольд? — Мери поправила сумку и заговорила тише, словно рассказывая военную тайну. — Он владелец «Рей-индастрис». «Амен Рейнольд. Бизнесмен. Миллионер. Тот, кто взял мою семью в аренду? С расчётом на что? Надо это выяснить.» — Спасибо, мэм. Вы очень помогли. Он развернулся и зашагал обратно к машине, не слыша, что женщина крикнула ему вслед. Она совершенно неосознанно выдала незнакомцу секрет Рейнольда, даже не подозревая, что разговаривала с тем самым «папашей», как выразился Амен, которого так ждёт маленькая Софи.  Теперь Сета интересовало — зачем успешному бизнесмену липовая семья, и какую выгоду из этого можно получить? «А когда Рейнольду больше не понадобятся услуги моих девчонок, я заберу их домой.»

Они

🎶 Adelitas Way — Undivided

Амен стоял в дверях, держа в руке стакан с виски, когда Эва, убирая вещи дочери в шкаф, хотела уложить ее спать. Закрыв дверцы, она шагнула к кровати, вдруг встречаясь взглядом с Аменом. Она не слышала, как он подошел, но стоило увидеть его на пороге, улыбка сама по себе расплылась на лице. Рейнольд едва заметно подмигнул ей, продолжая наблюдать. — Тебе понравился вечер, милая? — спросила Эва, укрывая Софи одеялом. — Да. — Улыбнувшись, закивала Софи. — Мы с Аменом на всех аттракционах прокатились. Знаешь, как на колесе красиво было? Я даже не боялась. Почти. Эва тихо усмехнулась, погладив дочь по голове. — Представляю. — Зря ты с нами не захотела. — В другой раз. — Эва наклонилась, поцеловала девочку в лоб, задержалась на мгновение, вдыхая запах ее волос. — Спокойной ночи, малышка. Но Софи вдруг дернула ее за плечо, не давая отстраниться, и смущенно шепнула: — Мамуля… позови Амена. Рейнольд собрался уходить, когда Эва подошла ближе, но она остановила его, слегка касаясь предплечья. — Амен, — ее пальцы невесомо скользнули по коже, будоража Рейнольда, — Софи хочет тебе что-то сказать. Амен слегка растерялся, но вида не подал. Шагнул вглубь комнаты, гадая, что задумала мелкая. Эвтида, сгорая от любопытства, закусила губу и спряталась за дверью. Удержаться и не подслушать было выше ее сил. — Можно я расскажу тебе один секрет? — Софи хлопнула ладошкой по кровати, в упор глядя на Рейнольда. Он понял намек, аккуратно опустился на край, поставил стакан на тумбочку и внимательно посмотрел на Софи. Предчувствуя серьезный разговор, он напрягся, играя желваками. Нервничал. Что она хочет сказать? Что хочет услышать? Как ответить, не обижая ее? — Обещаешь, что не расскажешь маме? — Чтобы мне провалиться на этом месте. — Он не врал. Хотя прекрасно знал, что Рассел будет его расспрашивать. Но если София решила доверить ему секрет, он его сохранит. — Мама подарила мне подарок на Рождество, — зашептала Софи, прикрывая рот ладошкой, — и сказала, что его прислал папа. А я знаю… что на самом деле это от нее. Эва досадно вздохнула, услышав это. Она и правда покупала девочке подарки и преподносила от лица Сета. Так было и на Рождество, и на День благодарения, и даже на ее пятый день рождения. Весь год Эвтида обманывала дочь, просто потому что не хотела расстраивать. — Откуда ты знаешь? Амен не знал, чему удивляться больше: что Софи в свои юные годы столь проницательна; что до сих пор держала это в себе; или что именно ему, Амену, она решила открыться. — Я не глупая. — Слегка надув губы, воскликнула она. — Мама сказала, что это от него, чтобы я не думала, что он забыл про меня. Только ты ей не говори, что я знаю, потому что она расстроится. Хорошо? — понизив тон, закончила она. — Хорошо. — Хрипло повторил он. — Мне не нужны подарки. Я просто хочу, чтобы он приехал ко мне. Эва за дверью едва сдерживала всхлипы. — Не знаю, что я такого сделала, что он не хочет больше меня видеть? — Не хочет видеть? — переспросил Амен. — Да. Не хочет видеть. Ведь он сегодня так и не приехал навестить меня. — С каждым словом голос Софи начинал дрожать. — Я знаю, что я неуклюжая и все роняю. Папа говорил, что у меня руки крюки. Амен сильно сжал челюсти, внимательно выслушивая откровенность девочки. Он впервые чувствовал подобное. Самую настоящую жалость и безысходность оттого, что он ничего не может сделать. Только слушать. Только быть рядом. — Как думаешь, если бы я не была такой неуклюжей… он бы остался? — Нет-нет, София. — Едва разлепив пересохшие губы, выдавил он. — Все когда-то что-то роняют. В этом нет ничего такого. — Может быть… он меня просто не любит? — По щеке девочки скатилась слеза. Одна, вторая, тонкими дорожками вниз. — Ну что ты, София? — Рейнольд подался вперед, смахивая мокроту с ее лица большим пальцем. Сам не ожидая от себя подобной нежности. Но видеть, как плачет малышка, он просто не мог. — Ты самая прекрасная девочка на всем белом свете. Как тебя можно не любить? Эва прикрыла ладонью рот, уже не в силах сдерживать сильный поток слез. Она хотела шагнуть в комнату, обнять малышку, стереть каждую слезинку и прижать к себе так крепко, как способна только мать. Но не успев оторвать ногу от пола, она услышала голос Амена и застыла. — София, иногда одни люди просто любят других людей. Легко и просто. Понимаешь? А некоторые… не знают как… Никто их не научил. — А твой папа тебя любил? Вопрос ударил под дых. Амен замер, не сразу нашел, что ответить. Несколько раз шумно выдыхая, глядел в одну точку. Он никогда не думал об этом. Никогда не давал себе права спросить. Софи уже не ждала ответа, отвлеклась на собственные мысли, когда Амен глухо, едва слышно прошептал: — Я не всегда это чувствовал. — Почему? Ты был плохим? — Наверное… Не очень хорошим. — Он криво усмехнулся. — Особенно в спорте. Для него это было важно, потому что в свое время он был лучшим игроком в бейсбольной команде. — Я думаю, — твердо сказала Софи, глядя в глаза, — твой папа должен был тебя любить, даже если ты что-то делал плохо. Амен моргнул. В горле застрял ком. — Можно… рассказать тебе один секрет? — Да. — Прошептала она. — Я вспоминаю один случай. — Амен смотрел в стену, но видел совсем другое — лужайку у дома, яркое солнце, родное строгое лицо. — Я был примерно в твоем возрасте, и отец пытался научить меня ловить мяч. Он кидал мячи, а я их плохо ловил. Потому что перчатка, которую он мне дал, была слишком велика для моей руки, и… мяч выскальзывал. А он… все больше и больше сердился. И последний раз он бросил высоко-высоко. Я видел, как он летит, и подставил перчатку. — Ты поймал его? — Нет. — Амен сухо сглотнул, переводя взгляд на Софи. — Перчатка соскочила, мяч упал. Отец посмотрел на меня… и ушел. — Ты же не виноват! — Громко воскликнула Софи. — Это все перчатка. Ему надо было дать ту, которая подходит. Амен грустно усмехнулся ее протесту. — Знаешь, Софи… Я никому об этом раньше не рассказывал. — Не волнуйся, я никому не расскажу. Чтобы мне провалиться на этом месте. — Уже веселее сказала она, особенно выделяя фразу, которую сказал сам Амен. — Повторюшка. — Амен улыбнулся в ответ — искренне, легко, как давно не улыбался. И вдруг, сам не понимая почему, начал щекотать ее. — Ай! — Софи взвизгнула и залилась звонким смехом, извиваясь на постели. — Прекрати. Ха-ха. Амен не прекратил. Он смеялся вместе с ней — хрипло, раскатисто. Впервые за долгие годы ему стало так весело и тепло. И все из-за маленькой рыжей девочки. А за дверью Эва, перестав плакать, растянула губы в широкой улыбке. Она не видела их, но в деталях представляла довольные лица любимых, и, переборов дикое желание присоединиться, отошла от комнаты дочери. — Спокойной ночи, Амен.  — Спокойной ночи, принцесса. — Амен поцеловал ее в щеку, вставая с кровати. Выходя из комнаты, он не удержался и обернулся на Софи. Повернувшись на бок, она прижала к груди плюшевую игрушку и закрыла глаза. Амен облегченно вздохнул, увидев легкую улыбку на ее лице. 

Эва

Ожидая Амена в нашей спальне, я не могла найти себе места. Слезы Софи никогда не давались мне легко. Вот как и сейчас. Наворачивая не знаю какой раз вокруг дивана, я начала задыхаться. Тут действительно так душно? Еще раз оглянувшись на дверь, решила выйти на балкон. Это не первый раз. Софи часто вспоминает отца и часто грустит из-за его отсутствия. Мне пора бы уже к этому привыкнуть и относиться проще. Но я не могу. Каждый раз, когда она расстраивается, в груди разрастается тревога. Ночное небо усыпано яркими звездами. Безумно красиво. И тишина. Такая уютная и нужная сейчас. Я вдохнула свежий воздух глубоко в легкие, чувствуя, как тревога уходит. Оставшееся волнение испарилось, когда я услышала шаги Амена за спиной. Он обнял меня со спины, прижимая к крепкой груди, поцеловал макушку. Несколько минут мы просто молчали, глядя на небо. Я слышала, как ровно и размеренно бьется его сердце. — Она потрясающий ребенок. — Шепнул он. Я повернулась к нему, обнимая в ответ, запрокинула голову, заглядывая в голубые глаза. — Такая же потрясающая, как ее мать. — Амен убрал с моего лица выбившуюся прядь, останавливая ладонь на щеке, нежно поцеловал в уголок губ. — О чем вы говорили? — Брось, Рассел, — рассмеялся Амен. — Я уверен, ты слышала каждое слово. Смутившись, я хотела отвести взгляд, но Амен не дал мне этого сделать. Удерживая за щеку, сохранил зрительный контакт. — Успокоил, как смог, она даже улыбалась. Но руки страсть как чешутся набить твоему бывшему физиономию. — Не стоит. Во всем случившемся я тоже отчасти виновата. — Это еще почему? — Я знала, какой он свободолюбивый человек. Все равно вышла замуж. Родила. Хотя прекрасно знала, что он не из тех, кто сможет бросить якорь и жить спокойной жизнью. — Глупости, Эва. Талантливый человек талантлив во всем. Он не единственная звезда в мире. Да я тысячу примеров могу привести, где медийные личности живут счастливо со своими семьями и от детей не сбегают. Глаза Амена потемнели от злости. Казалось, он не собирается отступать и с пеной у рта будет доказывать мне, что я ни в чем не виновата и причиной слез моей дочери является Сет. И только Сет. Я же так совсем не считаю, но продолжать спор точно не хочу. — Пойдем спать. — Точно читая мои мысли, шепнул Рейнольд, делая шаг назад и утягивая меня за собой. Объятия снова прерваны. Какие-то пятнадцать минут я потратила на душ и вот лежу в холодной огромной постели под тихий звук стекающей на кафель воды. Как у девочки-подростка, сердце в груди бешено бьется об стенки, а мозг активно перебирает подходящие слова. Как ему это сказать? Ложись со мной? Трахни меня?

🎶 Saint Vice — Good Girl

Все мысли испаряются, когда Амен выходит из душа. На нем только пижамные штаны, низко сидящие на бедрах. Влажные дорожки стекают по рельефу пресса, привлекая все мое внимание. Шикарное тело. Просто глаз не оторвать. Одним ленивым движением он вытирает волосы полотенцем и бросает его на спинку своего дивана. Взгляд скользит по мне. Задерживается на бедрах, где заканчивается ткань ночнушки. Понимаю, что замерла на кровати, нелепо поджав под себя ноги. Боже, Эва, соберись! — Не спишь, — не вопрос. Констатация. Его голос звучит так маняще, отчего мурашки по позвоночнику пробегают быстрее. Я открываю рот, чтобы сказать что-то умное, зрелое, может быть, даже игривое, — но слова застревают в горле, потому что он уже идет ко мне. Неспешно. Уверенно. Амен садится на край. Матрас прогибается под тяжестью его веса, приближая меня. Его пальцы — прохладные после душа — находят мою лодыжку. Обжигающее прикосновение пускает новую волну мурашек. Рука идет выше, нежно гладит по икре. Амен наклоняется. Его губы касаются колена воздушным поцелуем, от которого с моих губ срывается громкий вздох. Он двигается выше, медленно, оставляя влажные следы вдоль внутренней стороны бедра. Каждое движение — пытка и блаженство одновременно. — Я знаю, какие мысли не выходят из твоей головы последние сутки. — Шепчет он, обжигая дыханием кожу через тонкую ткань ночнушки. — Но сейчас, Эва… Он поднимает голову. Его глаза, потемневшие, кажутся почти серыми в полумраке комнаты — встречаются с моими. Сильные пальцы впиваются в бедро, притягивая меня к себе. Я соскальзываю вниз. Теперь наши лица на одном уровне, в сантиметре друг от друга. — Сейчас я хочу, чтобы ты думала только о том, как я буду тебя целовать. Как буду касаться тебя. Как буду внутри тебя. Только я. Поняла? Я хватаю ртом воздух, но Амен не дает мне ответить. Его губы накрывают мои, жадно целуя. Язык скользит по моей нижней губе, и я таю, теряя контроль. Позволяя себе утонуть в этом поцелуе. Когда его губы коснулись шеи, я выгнулась навстречу, прикрыв глаза. Мысли путались, разбегались и снова собирались в одну точку — туда, где кожа горела от прикосновений и поцелуев. Боже, пусть это длится вечно. Пусть он не останавливается. Его руки уверенно блуждают по моему телу, исследуя каждый сантиметр, сминая ночнушку, сдирают ее через голову, и вот я уже лежу перед ним в одних трусиках. И он замирает. Рассматривает меня. Жадным, хищным взглядом. — Боже, — выдыхает Амен, сглатывая слюну, — ты даже не представляешь, что делаешь со мной. Амен аккуратно раздвигает колени в стороны, втискиваясь между бедер, ложится на меня. Я чувствую каждую мышцу его пресса, чувствую его возбуждение, упирающееся в промежность. Я уже настолько мокрая, что, кажется, Амен чувствует это даже через свою одежду, изображая на лице удовлетворенную ухмылку. Крепко удерживая мои запястья над головой, он продолжает усыпать меня поцелуями. Он целует шею, ведет линию вдоль ключиц, задерживается на ямочке у основания горла. Его зубы легонько смыкаются на коже за ухом. Так приятно. Я хочу коснуться его. Провести ладонями по крепким плечам, оставить красные следы на спине, царапая светлую кожу. Но не могу. Возбуждение связывается тугим узлом внизу живота. Я начинаю ёрзать под Аменом, сильно прижимаясь промежностью к твердому члену. Наконец Амен освобождается от ненужной одежды, стягивая с себя штаны вместе с боксерами, и снова накрывает мое тело своим. Я же, воспользовавшись моментом, обвиваю руками крепкую шею, притягивая его как можно ближе. Рейнольд отодвигает трусики в сторону, смотрит мне в глаза. Наблюдает за реакцией, водя горячей головкой вдоль складок, собирая влагу. И наконец медленно входит в меня, до самого основания, заполняя собой. — А-ах. — Я просто не в силах сдержать стона, чувствуя его в себе. — Тише... — шепчет он. — Мы не одни. Напоминание о спящей в соседней комнате Софи пронзает меня током, смешивая стыд и возбуждение. Выгибаюсь дугой, стараясь задержать дыхание и не позволять себе издать ни единого звука. Амен усмехается, наблюдая за моей секундной паникой, накрывает ладонью рот и начинает двигаться во мне. Его движения медленные, почти ленивые, но такие убийственно точные, что у меня темнеет в глазах от удовольствия. Рейнольд смотрит на меня сверху вниз, я вижу, как он сдерживает себя, сильно сводя челюсти. Его бедра прижимаются к моим, я чувствую, как член скользит во мне, выходя почти до конца, и снова погружается с каждым разом все глубже и глубже. Я хватаю его за плечи, впиваясь ногтями в кожу, и Амен начинает ускорять темп. Все так же бесшумно — только тихое сбитое дыхание и влажный звук наших тел нарушают тишину. Его рука скользит вниз, к месту нашего соединения, пальцы сразу находят набухший от возбуждения клитор, начинают водить по нему, слегка надавливая с каждой новой фрикцией. Амен убирает ладонь от моего рта, упираясь на эту самую руку. Я закусываю нижнюю губу до крови, чтобы не закричать, и зажмуриваю глаза. Тихие всхлипы срываются с губ, и я никак не могу их контролировать. Амен видит это. Чувствует. Он чуть наклоняется, вовлекая меня в поцелуй, и я продолжаю стонать ему в рот. Отстранившись, он тянется к уху и шепчет: — Смотри на меня. Только на меня. Я открываю глаза. Губа неприятно печет, но я не замечаю ее, тону в голубизне его взгляда. Он входит глубже, еще сильнее, и быстрее с каждым толчком. Чувствую, как пальцы на ногах сводит судорогой, как стенки сжимаются вокруг члена, как я взрываюсь безмолвным криком, выгибая спину, и зажмуриваюсь. Амен не останавливается. Он протягивает мой оргазм, подчиняя его себе, толкаясь в меня еще несколько раз с новой силой, пока я не обмякаю под ним, переставая дрожать. Тогда он сам подается вперед, утыкается носом мне в шею, и с хриплым выдохом вбивается в меня последний раз, пульсируя внутри. Несколько секунд мы лежим неподвижно, стараясь перевести дыхание. Я чувствую, как его сердце с бешеным ритмом колотится о мою грудь, как капелька пота скатывается по его виску и падает мне на ключицу. Амен поднимает голову и с улыбкой смотрит на меня. — Ты невероятная. — шепчет он, убирая влажную прядь с моего лица. Я хочу что-то ответить, но вместо слов выдыхаю удовлетворенный смех. Его пальцы гладят мою щеку, и я прикрываю глаза, чувствуя, как тяжелеют веки. Амен медленно выходит из меня, ложится рядом, притягивая к себе. Я кладу голову на его грудь, закидывая на него ногу, и чувствую ласковое поглаживание на спине. — Спи, Эва. Чувствую, как проваливаюсь в сон под ровное биение сердца, даже не задумываясь напомнить Амену перелечь на диван. Сейчас он нужен мне здесь.