Желания

      Реальность для Алуны порой казалось… нереальной. Мир вокруг замедлялся, становился размытым, но при этом ужасающе четким. Все звуки смазывались, превращались в вереницу неизвестных разуму слов, значений и сигналов. Будто эльфийка превращалась в муху, которая по сущей ошибке угодила в канифоль, вязкую и топкую. Все естество ее плавилось, медленно умирало, чтобы в один миг возродиться, вернуться в реальность и сделать глубокий вдох. Понимание о нисколько не мягком прикосновении прошлого обжигало и сбивало с толку, но к этому можно было привыкнуть.       Но то, что происходило с ней сейчас… не имело ни логичных объяснений, ни привычных… вкусов, отзвуков и границ. То, что Алуна испытывала сейчас не напоминало транса, в который она обычно впадала при привале, не походило и это на мгновение помутнения сознания. Не было это и забвением, не погружением в мир иллюзий, созданным Императором.       Алуна не знала, что это, но ей дьявольский нравилось происходящее.       Она ощущала прикосновения везде по своему телу. Каждая клеточка ее кожи, каждый дюйм ее тела изнемогал от мягких касаний мужчины… Или мужчин? Она постаралась открыть глаза и осмотреться, но увидела лишь малую часть от полной картины. Пламя догорающих свечей позволяло изучить каменный потолок, на котором танцевали изогнутые тени, отблески воды и магии. Для нормального человека данная смесь чудилась бы странной, но Алуне она казалась донельзя подходящей, отражающей ее расслабленное состояние, тягучее и сладкое.       Девушка повернула голову и выдохнула, почувствовав поцелуй на шее. Она подняла руку и ощутила, как некто перехватил ее запястье. Из-под опущенных ресниц она на мгновение зацепилась взглядом за знакомый силуэт, прежде чем прикрыть глаза и слегка отвести голову в сторону, позволяя мужчине прижать ее к крепкому телу ближе, сильнее. Чувство дежавю заставило ее вновь раскрыть глаза, нервно вдохнуть чудовищно знакомый аромат и крепко сжать зубы. На кончике языке она ощутила привкус крови и вина, в нос ударил аромат дыма, догорающего фитиля и чего-то тягучего. Поддаваясь наваждению, Алуна медленно произнесла, пробуя имя мужчины на вкус:       — Горташ…       Энвер усмехнулся ей в шею, прикусил ее кожу, награждая за верную догадку, вжал в себя, заставив ее ошарашенно выдохнуть. Его рука, перестав стискивать женскую ладонь, двинулась дальше изучать тело, оглаживая бедра, талию, задевая грудь, поднялась к шее. Он провел пальцами по глотке, огладил ее подбородок и приподнял выше, заставляя ее подчиняться. Нечто внутри нее всколыхнулось. Нечто темное и тягучее, сродни яду дроу, заставившее ее скривиться. Как она может позволять ему так с собой обращаться? Как она может позволять ему играть с ней? О, нет, его надо наказать, поставить на место и дать понять, что у него нет прав на нее. Никаких.       Она хочет вырваться из неги, дать волю тьме, недовольному рыку, что идет из самого ее сердца, но вздрагивает, когда видит его. Присутствие мага она заметила не сразу, с некоторым запозданием — настолько правильно и естественно он находился рядом с Алуной. Нет, не просто находился. Существовал. Жил.       Ласка и поцелуи Гейла кардинально отличались от Горташа. Они напоминали мед, который Алуна попробовала, казалось бы, впервые в своей жизни в друидской роще. Напоминали теплое прикосновение лучей заходящего солнца к коже, дуновение летнего ветра в лесной чаще. Они были приятными и привычными, родной ее частью, идеальной половинкой, которой Алуне так сильно не хватало.       Он не прикусывал ее кожу, когда целовал ее, он не оставлял синяков и шрамов. Нет, Гейл оставлял лишь влажные следы и сладковатое послевкусие от желания ощутить большее. Он водил носом по ее коже, позволял себе… многое. Гейл магическим образом ощущался везде. Его присутствие тело, весь организм Алуны, приветствовал куда более желаннее, нежели присутствие Горташа.       Гейл поднял на нее взгляд, когда Алуна его заметила. Он слегка наклонил голову, поднялся выше, оставляя вереницу поцелуев на ее бедре, лоне, животе, груди. Теплое дыхание заставляло ее естество сжаться в ожидании продолжения. Низ живота свело слабой судорогой, от которого все внутри нее запело. Он мягко держал ее за руку, помогал держаться на ногах и быть… на плаву. Мужчина направлял Алуну, сохранял с ней зрительный контакт, отчего ее душа горела от удовольствия, впитывала в себя каждое мгновение происходящего.       — Гейл… Я…       Она хотела сказать нечто дорогое. Нечто драгоценное и важное, но не смогла. Ее горло стиснула мужская рука и заставила отпрянуть назад, ближе к Горташу. Тьма и свет, соблазн и аскетизм, две разные грани одной сущности раздирали ее на части. Алуна металась меж двух огней, испытывая одновременно нереальное наслаждение и боль, разочарование и слабость. Руки ее подрагивали от желанияя обладать всем, иметь в своих силах власть прошлого и возможности будущего, но эльфийка могла лишь ухватиться за дым от свеч, что гасли одна за другой, погружая комнату в темноту.       Алуна видела все хуже и хуже. Ноги ее подкосились, когда двое мужчин принялись с новой силой затягивать ее в пучину тягучей страсти. Ей было хорошо, с этим она не могла спорить, но понимание неправильности ее изводило, заставляло подвывать. Или же это она стонала от желания большего?       — П-прошу… — Она хотела попросить остановиться, но вторую часть она проглотила, утопила в стоне удовольствия, когда действие перетекло в иное русло. В более… глубокое.       Алуна не поспевала за их движениями, не могла ухватиться за собственные мысли. Она не могла собрать картину воедино, лишь принимала свои чувства, сплетенные из одной понятной ей эмоции — удовольствия. О сопротивлении, борьбе и логичного понимания происходящего теперь не могло идти и речи. Была лишь Алуна, застывшая меж двух огней, в лице Горташа и Гейла.       Будь она проклята, но ей это действительно нравилось.       Когда она приняла сей факт, когда погрузилась в этот омут с головой, в момент сладостного пика она вдруг дернулась. Ее швырнуло в сторону, крутануло и выплюнуло из странной в неги темную и холодную реальность.       Алуна дернулась на кровати и резко подскочила. Сердце ее бешено стучало, словно она пять минут назад бежала от дракона, руки вспотели, а голова шла кругом. Прохладный воздух, поступавший в ее легкие, помогал постепенно приходить в себя, но факт того, что она видела… факт того, что ей… снилось?..       — Что… — произнесла она шепотом, прижимая дрожащие ладони к щекам. Она загнанно осмотрелась по сторонам и зажмурилась.       …Поцелуи на шее, теплое дыхание на животе…       Алуна моментально распахнула глаза и заставила смотреть прямо на дверь своей комнаты. Концентрировалась на реальных вещах, силясь отогнать наваждение. Была ли эта ловушка колдунов? Магов? Фокусы Рафаила? Мизоры? Или же это было просто… ее подсознание?       — Бред, просто бред, — тихо бурчит себе под нос Алуна, поднимаясь с постели. После такого спать ей совершенно не хотелось.       Она двинулась к столику, где стояла бутыль вина и стеклянные бокалы, заботливо подготовленные Гейлом. Алуна осмотрела вино, невольно поморщилась и перевела взгляд на окно. Месяц луны, темное небо, усыпанное ворохом звезд, мягкий гул с улицы — все, что имело значение сейчас, в ее реальности. А то, что она видела…       — А то, что я видела всего лишь галлюцинации, — тихо произнесла она, проведя рукой по лицу. Звук ее собственного голоса отозвался странной сковывающей болью в груди. Почему же ей так тоскливо?       Почему же ее не оставляет чувство, словно она что-то упускает? Нечто важное?       — Забудь, — тихо говорит Алуна, повторяя слово, будто оно являлось спасительным заклятием, смысла которого она не понимала. — Забудь, забудь…