Часть 5. Д. 3

      Смятые в руках белые лепестки медленно рассыпались по полу. На кровати сидел парень в белой рубашке и чёрных шортах. Он с горечью смотрел на остатки от некогда цветущих и сладко пахнущих гортензий. Они радовали глаз в пышном букете, который предназначался для возлюбленной. Влюблённая парочка была знакома недавно. Сначала девушка дарила надежду на взаимные чувства, но затем отвергла. Она открыла правду, разверзшуюся бездной перед ним: у неё уже был другой.       Парень резко отвёл взгляд и встал с кровати, хаотично шарясь по карманам. Влажными от волнения пальцами он нащупал зажигалку. Вытащив её, щёлкнул, внимательно рассматривая загоревшееся пламя. Не глядя вниз, он уронил зажигалку. Она упала прямо на беззащитные белые лепестки, которые огонь сразу же забрал в плен. Он обуглил их, превращая в чёрную золу. Парень увидел в этом процессе нечто прекрасное, будто его прошлое исчезало с несчастными сворачивающимися лепестками. Но не только они были захвачены беспощадным пламенем. Ковёр на полу тоже начал гореть, постепенно распространяясь по всей комнате. Парень так бы и остался недвижимо стоять, если бы его не окликнул голос, доносящийся за дверью пылающей комнаты.       Ким Намджун! Ким Сокджин! Мин Юнги! Чон Хосок! Пак Чимин! Ким Тэхён! Чон Чонгук! BTS!       Голосов было много. Они синхронно скандировали имена участников группы, нетерпеливо приглашая на сцену. Парень будто пришёл в себя. Он кинулся к двери, но тут же остановился, затаив дыхание и прислушиваясь. Дрожащие пальцы держались за ручку, порываясь открыть.       — Джин, где ты? — раздался недоумевающий низкий голос лидера группы.       Ким Сокджин! BTS!       Зал продолжал скандировать, настойчивее приглашая на сцену опаздывающего участника.       Парень резко дёрнул за ручку, срываясь с места. Он выбежал из горящей комнаты, даже не заметив, что всепоглощающее пламя не задело его.       — А вот и ты, Джин, — добродушно, но с волнением в голосе поприветствовал лидер группы.       «Этого не может быть».       Джин обернулся назад. Комната исчезла, за спиной находился только выход за кулисы. Впереди сияющая в разноцветных софитах сцена и радостно кричащий зал.       Ким Сокджин!       К Джину начали подходить мемберы, торопя начать концерт. Лидер группы дружески похлопал его по плечу и отвёл в середину сцены к остальным. Растерянность Джина моментально испарилась, стоило ему увидеть счастливых фанатов, размахивающих лайтстиками и плакатами. Он собрался, произнёс с мемберами официальное приветствие, и концерт начался. Джин так и остался в белой рубашке, но уже был в чёрных брюках. Во время любого выступления зал замечал, что Джин танцевал почти всегда позади остальных. Две фанатки завели разговор на эту тему:       — А почему Джин почти не выходит вперёд? Танцевать не умеет?       — Да он же вижуал. Красавчикам ничего не надо уметь, только лицом светить на камеру.       — А петь?       — А ты не заметила? Он под фонограмму всегда поёт.       Взгляд Джина невольно упал на говорящих. Сначала он удивился, что мог слышать двух девушек среди оглушительного визга других фанатов, их синхронных фанчиров и отчаянных рукоплесканий. Но затем Джину стало обидно, когда он понял, о чём язвительные поклонницы говорили.       Внезапно он сбился с ритма, перестав на время танцевать. Музыка стихла резко, обнажив неожиданную и странную тишину. Больше никто не издавал ни звука: фанаты глазели на сцену в недоумении, мемберы группы обернулись на Джина, замерев в немом ожидании. Лидер группы нахмурил брови, будто Джин совершил тяжкое преступление. Испугавшись, что он вызвал слишком много ненужного внимания, парень начал учащённо дышать. Затем он стал задыхаться, перед глазами поплыли лица шестерых участников. Силуэты фанатов смазались. Из зала раздались недовольные перешёптывания и короткие выкрики: Он и правда не умеет танцевать. Всё испортил. За что я платила деньги? Верните мне деньги!       Джина начало трясти. Голоса слились в неразборчивую кашу, в ушах зазвенело. Из зала стал доноситься тихий плач, переросший в безумный рёв. Как снежный ком, он накрывал сознание Джина с новой силой. Люди в зале ревели, не останавливаясь. В голове парня это смешивалось с обидными и громкими словами.       Тем временем мемберы группы испарились, оставив Джина наедине со своей ошибкой. Он упал на колени, закупорив уши пальцами и сильно зажмурив глаза.       — Прекратите! Я не сделал ничего плохого! Я всё исправлю!       Даже с закрытыми ушами он слышал биение собственного сердца. В висках мерно бил пульс. Через некоторое время он осторожно вынул пальцы из ушей и открыл глаза. Тишина после нескончаемого плача выбила последние остатки рассудка.       — Блядь! Какого хуя я тут делаю? Где я?       Эхо разлетелось по огромному куполу сцены, вернувшись грозным отчаянным криком. Джин огляделся по сторонам: абсолютно пустой зал, прожекторы переключились на бледный свет, едва освещающий сцену.       — Ты там, где заканчивается твой фальшивый образ! — из ниоткуда раздался властный мужской голос.       — Кто ты?! Это сон? Тогда я немедленно проснусь!       Низкий голос саркастично засмеялся:       — Ты не проснёшься, Ким Сокджин, вижуал и вокалист BTS. Теперь это твоя новая реальность. А я всего лишь проводник в её сети.       — Что за хуйню ты несёшь! Какие сети?       — Из которых тебе не выбраться.

***

      Дешёвая съёмка, дешёвые декорации, дешёвый текст с прямой сексуализацией девушек. Так размышляла одна из участниц нугу-группы при просмотре нового клипа, в котором она принимала участие.       — Ну как тебе, Джиджи? — скептически спросила другая участница у неё.       — Так себе…       Она остановилась, внимательнее присматриваясь к кадрам в клипе. Джиджи танцевала в розовом топе и чёрно-розовых коротких шортах. От резких движений её светлые волосы разлетались в разные стороны. Это выглядело красиво только на фоне заходящего солнца, когда лучи откровенно пронизывали светом участниц.       Уже на третьем припеве Джиджи надоел постоянный твёркинг группы. Будто ничего другого в клипе не нужно было показывать.       — Мне не нравится, что агентство паразитирует на сексуальном концепте, — наконец с выдохом ответила Джиджи.       — Так у него нет денег, видно ж по клипу. А чем им ещё брать?       — Я думаю, группа распадётся со временем. А что ты думаешь о…       Джиджи не успела договорить, другая участница испарилась, будто её и не было. Вместо этого сетующая на судьбу группы девушка очутилась посреди сцены вместе с растерянно смотрящим на неё парнем. Окружённая пустым залом, Джиджи замерла в ступоре. Она не понимала, выдернули ли её из воспоминания, или из привычной жизни:       — Это сон?       — Да что вы все сговорились: «Сон, сон»…       Всё ещё не понимая, что происходит, девушка огляделась по сторонам, ища обладателя грозного мужского голоса.       — Мы в ловушке, — обречённо заверил Джин. — А, кстати, ты… Ты же реальный человек?       — Я…       — Это Чон Сомин, или Ыню. Или Джиджи… Ебануться, сколько имён у тебя. Лидер, главный рэпер, главная вокалистка и ведущий танцор. Ты прошла охуительно длинный путь от Badkiz до Hot place.       — До LU'NIZE, — уверенно поправила Джиджи. — Что-то в моём сне не вся информация обо мне. Это как-то странно.       Джин нервно засмеялся, оглядывая явно ничего не подозревающую девушку.       — Это не сон.       — Раз не сон, то что? Я хочу разобраться, что здесь происходит.       — Скоро ты всё поймёшь.       Неожиданно у Джиджи заболела голова. Она взялась обеими руками за макушку, начиная немного переживать. Перед глазами картина быстро сменилась. Джин исчез, а на его месте появился прежний состав группы Badkiz. Уверенность девушки стремительно падала с каждой минутой. Она оглядела себя и других участниц с ног до головы. Группа была одета в смешные одинаковые костюмы. Серые худи с завязанным капюшоном на голове и чёрные скинни-джинсы. Участницы выступали босяком. Прожекторы на сцене взорвались ослепляющим светом. Вместе с ними яркой вспышкой зажглось воспоминание. Badkiz были настолько непопулярны, что агентству каждый раз приходилось изгаляться, придумывая новые концепты. До Badkiz в к-поп почти не было женских групп, которые не побоялись бы выглядеть смешно, или даже абсурдно. Агентство участниц просекло эту фишку, нарядив девушек в забавные костюмы. Группа выпускала песни с неоднозначным, порой глупым текстом. Но атмосфера музыки всегда была энергичная и весёлая. Благодаря этому воспоминанию Джиджи удалось сравнить непопулярность Badkiz с успехом Hot place. Именно смена названия и состава группы, а также песня TMI привели участниц к небывалому прорыву в к-поп музыке. Их клип, более взрослый, но с такими же нотками юмора и стёба, помогли группе стать известнее.       Анализируя прошлое, Джиджи вышла из воспоминания. Голова перестала болеть, а полуосвещённая сцена окружала пустотой зала. Рядом стоял Джин. Было видно, как сильно он переживал не только за себя, но и за неё. Внезапно со стороны зрителей послышался тревожный плач. Тихие всхлипы заставили вздрогнуть айдолов. Они увидели, что зал начал заполняться чёрными силуэтами.       — Сцена ломает неподготовленных, — возвратился голос неизвестного. — Вы должны выстоять перед самым чудовищным прошлым. Иначе сцена сломает и вас. Но помните, ваши фанаты не простят вранья или недомолвок. Рассказывайте всё честно. Только так один из вас сможет выжить.       — Т… только один? — удивлённо, со страхом в голосе воскликнул Джин.       — Да, среди вас троих останется только один.       — Троих? — непонимающе поинтересовалась Джиджи.       Она огляделась по сторонам, заметив, что из-за кулис выбежал ещё один парень.       — Я пробежал коридор, увидел свет, и…       Парень не договорил, внимательно присмотревшись к остальным на сцене. Джиджи удивлённо глазела на него, в то время как на лице Джина проскользнула задумчивость. Будто он узнал третьего, пришедшего на сцену, воплощающую кошмарное прошлое айдолов.       — Здесь же должны были быть лифты, — торопливо и нервно заговорил парень. — Точнее, не лифты, а… то, что от них осталось. Я убежал оттуда, чтобы не видеть… А теперь я… Где я?       — Джей.Сеф! — наконец воскликнул Джин. — И ты здесь? Но… почему всё так странно?       Лицо Джина разгладилось, он хотел было подойти и пожать руку, но резкий голос неизвестного остановил его:       — Хватит любезничать. Вы все здесь соперники, и будете играть по моим правилам.       — По-твоему, это игра? — на время избавившись от страха, вспылил Джей.Сеф. — Я, блядь, видел трупы! Настоящие!       — Ты должен радоваться, что ты не стал одним из них.       Парень ничего не ответил, шумно выдохнув с досадой на циничное заявление голоса.       При слове «трупы» другие айдолы заметно напряглись. Они переглянулись с явным намерением прекратить всё, что сейчас с ними происходило. Джиджи стала понимать, что это уже не было похоже на сон.       Тем временем плач из зрительского зала усиливался. Голоса «фанатов» становились громче. Джиджи удалось услышать внятный вопрос:       — Почему Badkiz распались?       Она вышла вперёд, к самому краю сцены, тяжело выдыхая и решаясь ответить. Желание рассказать правду превозмогло над страхом. К тому же в голове накрепко засела мысль, что, если она не будет играть по правилам неизвестного — не будет шанса спастись.       — Из-за постоянного смена состава, смены названий. Сначала Badkiz, потом Hot place… Участницы приходили и уходили. Потом снова Badkiz, и почти сразу распад группы. Сейчас, например, у меня дуэт LU'NIZE с одной из прошлых участниц.       Джиджи окинула взглядом зал, ища задавшего вопрос фаната, но среди чёрных одинаковых силуэтов этого нельзя было сделать. Вдруг её тон изменился на фальшиво-завлекательный:       — Так что, подарите группе много любви! Если вы будете слушать нашу музыку, ждём вас в рядах наших фанатов!       После сказанного плач стал сильнее. Джиджи возвращалась глазами в зал, выискивая причину такой реакции, и упорно не понимала, что случилось.       — Почему вы продолжаете плакать? Я же ответила на вопрос.       — Ты утаила детали. А фанаты о-о-очень не любят быть обманутыми.       Джиджи вздрогнула, услышав голос неизвестного возле самого уха. Голова снова заболела, но не из-за возрастающего плача. Сцена ломала её, заставляя погрузиться в самое бесчеловечное воспоминание.       Ранний дебют Badkiz начинался довольно провокационно. Группа снимала клип с дерзким и сексуальным концептом. Но, при этом, в самой песне должны были затрагиваться серьёзные темы сексуализации женщин, принижения и насилия над ними.       Джиджи выпала роль откровенно выглядящей девушки, которой домогались на улице. Актёр, работающий с ней в паре, должен был играть харассера. Они стояли вплотную друг к другу. Мужчина изображал приставания на камеру. Джиджи картинно его отшивала, игриво отталкивая ладонью и вытягиваясь вперёд. В её голове крутились мысли о странном концепте группы. Он был слишком смелым для тех, кто дебютировал не так давно.       «Агентство пытается хайпить на этом? Но, почему я не уверена, что у нас получится? А что, если я буду выглядеть нелепо в клипе?»       Но мысли Джиджи разлетелись, как стая птиц от удара колокола. Она вздрогнула, ощущая неприятную дрожь по телу. Мужчина по-настоящему схватил её за грудь.       Подумав, что это вышло случайно, Джиджи обратилась к нему:       — Что… что Вы делаете?       Не услышав ответа, она схватила его за руку и пыталась убрать. Но он не позволил ей освободиться. Возмущённо воскликнув, девушка толкнула наглого мужчину, но тот даже не сдвинулся. Вместо этого харассер резко заломил назад её руки огромной ладонью. Другой он продолжил бессовестно лапать грудь. Она пыталась вырваться, но он прижал её к стене, не давая оторвать ноги от пола.       — Эй! Отпусти меня! — что есть силы закричала Джиджи.       Харассеру пришлось убрать руку от груди, зажав ею рот жертвы. Он и не думал останавливаться, прижимаясь всем телом к девушке и скользя по ней. Его дыхание смердило застрявшей в зубах едой, сбивалось, когда он доходил до уха Джиджи. Она жмурилась и недовольно попискивала в руку, внутренне умоляя, чтобы это скорее закончилось.       — Снято, — буднично заявил режиссёр. — Останавливаем съёмку.       Харассер убрал руки и отскочил от девушки, как послушная псина, услышав команду хозяина. Пренебрежительно посмотрев на неё, он куда-то удалился. Джиджи замерла, не до конца понимая, что освободилась. Казалось, на шее ещё осталось зловоние от нечищенных зубов, а на груди мерзкая рука бесцеремонно сдавливала грудь. К горлу подкатила тошнота. Джиджи ощутила себя использованной.       — Что Вы стоите, Чон Сомин-щи?       Голос режиссёра на время вернул девушку в реальность. Она отлипла от стены, выбегая на самую середину съёмочной площадки. Расширенными от страха и непонимания глазами она окинула режиссёра с ног до головы. Казалось, он был растерян и удивлён, увидев реакцию девушки.       — Всё сняли, Чон Сомин-щи. Можете теперь…       — Что Вы сняли? — с нажимом, но без крика перебила Джиджи. — Он… он приставал ко мне. Я требую, чтобы его уволили!       Внутри неё начала закипать злоба. Глазами она не находила харассера, будто его и вовсе не существовало.       — Так по сценарию вы оба должны были играть…       — Он не играл, — снова перебила она, но уже отчаяннее. — Он правда лапал меня! Вы же видели. Почему Вы мне не верите?       Режиссёр нахмурился из-за резкого поведения Джиджи. Но потом с уставшим видом показал ей стопку бумаг.       — Чон Сомин-щи, вы же вместе с ним учили сценарий. Так и должно быть. Кстати, Вы удивительно хорошо отыграли. Как это у Вас так получилось?       — Я не…       — А где он? — теперь уже перебил режиссёр, его голос посерьёзнел. — Давайте у него спросим.       Он отправился искать сбежавшего актёра, потеряв интерес к пострадавшей. Вместе с ним засуетился стафф, напрочь позабыв об участнице группы. Теперь она ощутила себя ещё и потерянной.       — Я не… — повторила она уже в одиночестве. — играла.       Прожекторы осветили белым фигуру Джиджи. Оказавшись на сцене с плачущими навзрыд фанатами, она всё равно продолжала повторять:       — Я не играла. Я не…       В какой-то момент её схватила за ногу тень из зала и потащила вниз. Джиджи даже не успела вскрикнуть. Её глаза округлились в страхе. Падая, она ударилась о край сцены головой и потеряла сознание. Впрочем, для неё так было лучше.       Тело жертвы разрывали на части рыдающие тени. Они снимали с неё кожу, рвали сухожилия. Кровь брызнула на сцену, заставив двоих оставшихся в живых айдолов попятиться от места падения девушки.       Руки теней проходили сквозь бездыханное тело, вырывая органы грудной клетки. Они ломали кости, через них просачивалась свежая кровь. Плач раздавался на весь зал, при этом слёз «фанатов» не было видно. Айдолы со сцены чувствовали не горечь от смерти кумира, а скрываемое злорадство. Они жаждали не ответов на вопросы, не успеха любимых групп. Сквозь крокодильи слёзы сквозила уверенность в смерти айдолов и готовность их жалеть и оплакивать. От догадок Джину стало ещё хуже. К страху примешивалась тревога из-за ожидания неизвестности. Он взглянул на Джей.Сефа, который старался не замечать труп. Он зажмурил глаза, его веки дёргались. Он боялся снова увидеть кошмар, расстелившийся по теневым силуэтам из зрительного зала. Лицо побледнело, ладони вспотели, а тело дрожало. Джин понял, что Джей.Сеф себя не контролировал.       — Ты не смогла себя спасти, Джиджи, — безэмоционально констатировал голос под аккомпанемент разрывающейся плоти. — Теперь очередь Джина ответить на вопрос: «Почему не закончится плач фанатов».       На айдола сразу посыпались необоснованные обвинения с каждой стороны зрительского зала: Он не умеет петь! Не умеет танцевать! Его взяли случайно в группу. Его взяли только из-за красоты!       На удивление для самого себя Джина не поглотило воспоминание. Вместо этого он в голове прокрутил события прошлой жизни. Он прекрасно помнил предебютное время. Тогда ещё юный Ким Сокджин стажировался, как актёр. Его заметил менеджер на улице, расхвалив его красоту. Джину предложили пройти прослушивание.       Ему никогда не казалось, что он добился всего только благодаря внешности. Он точно знал, что путь к успеху достигался невероятно тяжёлой работой. Когда уже у других участников был опыт в пении и танцах, Джину приходилось выжимать из себя все соки на репетициях. Чтобы быть достойным звания айдола. Чтобы не отставать от других. Чтобы доказать прежде всего себе, что он мог многого добиться.       Джин глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он ощутил странное чувство спокойствия в эпицентре жуткого кошмара. Парень подошёл к самому краю сцены, не задумываясь о том, что стоял на месте умершей. Он оглядел плачущий зал с серьёзным намерением дать честный ответ.       — Я прошёл долгий путь, от простого студента, мечтавшего стать актёром, до айдола. Я не считаю, что заслужил это красотой. Вернее… не только ей.       Джин пытался всмотреться в каждую надрывающуюся тень в надежде, что «фанаты» прислушаются к нему.       — Я прилагал массу усилий, чтобы научиться петь и танцевать. Да и вообще… вести себя на сцене. Да, мой голос не идеален. Движения тоже. Но я никогда не сдавался, не сдаюсь и не собираюсь!       Речь Джина всё же нашла отклик. Плач стал тише, некоторые тени действительно поверили ему.       — Надо же, — скептически хмыкнул голос. — Хорошо сказано, Джин.       Вдруг Джей.Сеф вздрогнул и пошатнулся. Он открыл глаза, судорожно смотря по сторонам. Прямо над его ухом прозвучала злорадная фраза:       — Что ж, ты возмущался, что остался жив в предыдущем испытании. Теперь твоя очередь. Расскажи фанатам всю правду.       Джей.Сеф отрицательно покачал головой. Язык прилип к нёбу, на лбу выступили капли пота. Он знал, о чём голос требовал его рассказать, но он не смог совладать с собой:       — Н…нет, я не… буду. Ещё не время!

***

      Чёрная рубашка с позолоченным восточным узором хорошо сидела на мускулистом теле. Нижнюю ткань широких рваных джинсов слегка подхватывал ветер. Коричневые ботинки мягким шагом ступили на порог магазина.       Джей.Сеф взял из холодильника маленькую освежающую бутылочку газировки. По дороге на кассу он заметил соучастницу группы, стоявшую между стеллажами с лёгкими закусками.       — Джиу, привет, — вальяжно поздоровался Джей.Сеф.       — Привет.       Её длинные тёмные волосы почти сливались с чёрной майкой и такими же скинни-джинсами.       — Как думаешь, когда мы распадёмся, будем выступать без участия агентства? — немного устало спросила Джиу.       — Об этом ещё рано думать. Мы ещё в прощальном туре не были.       Она не ответила, задумавшись о своём. Они вместе направились к кассе.

***

      Джей.Сеф стоял смирно, принимая правдивое воспоминание со всей готовностью, не опуская головы. Но его глаза наполнились жгучими слезами. Он не мог их остановить, не мог изменить то, что уже произошло.       — Так значит, ваша группа распадается, — подливал масло в огонь издевающийся голос.       Плач теневых «фанатов» усилился. Джей.Сеф в панике переводил взгляд с одного конца зала на другой.       — Мы четверо… Мы ещё группа, — нервно пытался оправдаться айдол.       — Что-то ты не уверен. Может быть, потому что не знаешь, будет ли KARD существовать после ухода из агентства? Тебя пугает неопределённость?       — Заткнись!       Джей.Сеф закрыл уши руками, не прекращая учащённо дышать и озираться по сторонам.       — Я угадал? Или… ты боишься, что твой сольный проект будет менее популярен после распада? Что к тебе на концерт никто не пойдёт?       Джей.Сеф слишком сильно сжал челюсть. Даже с закрытыми ушами он не знал, куда деться от душераздирающего плача «фанатов» и колкой правды властного голоса.       — Ты хочешь сиять? Так сияй!       Внезапно громкое эхо заставило Джей.Сефа задрать голову. Он увидел, как на него падал огромный светящийся прожектор. Айдол отскочил, но стремительно приближающаяся махина всё равно обрушилась на него. Раздался оглушительный грохот, который смог успокоить жажду смерти «фанатов». Плач сразу стих. Джин, сумевший отбежать в другую часть сцены, в ужасе осознал, что остался один. За грудой металла не было видно мёртвого тела, лишь расплывающаяся лужа крови свидетельствовала о том, что под ней был когда-то живой человек. Оставшийся в живых хотел было упасть на колени и заплакать, как совсем недавно отчаянно ревел зал.       Наглый и равнодушный голос не позволил Джину скорбеть об утрате, возвращая айдола в бешеную борьбу за жизнь:       — Игра продолжается. Не расслабляйся, Джин.