Глава 4. Тьма сгущается (часть 4)

Клиффджампер двинулся вглубь корабля десептиконов. Каждый его шаг был выверен до миллиметра — он знал, что одна ошибка может стоить жизни не только ему, но и Джессике, оставшейся в тёмном коридоре. Трещина в броне ныла при каждом движении, напоминая о себе тупой, пульсирующей болью, но он задвинул сигналы повреждений на периферию сознания. Сейчас имело значение только одно: найти Фаулера и убраться отсюда до того, как поднимется тревога. Корабль десептиконов представлял собой лабиринт из тёмных коридоров, освещённых лишь редкими фиолетовыми панелями. Стены были покрыты странными письменами — не кибертронскими, а какими-то другими, более древними, от которых у Клиффа по корпусу пробегала неприятная дрожь. Он уже бывал на «Немезиде» раньше, но этот отсек выглядел незнакомым. «Мегатрон что-то затевает, — подумал он, сворачивая в боковой проход. — И это что-то явно не ограничивается допросом одного федерального агента». Впереди послышались голоса. Клифф прижался к стене, сливаясь с тенями, и активировал аудиосенсоры на полную мощность. —Ты думаешь, автоботы решат спасти тебя? — ухмыльнулся Старскрим, смотря на подвешенного на цепях Фаулера. — Нет, — прохрипел Фаулер, разбитые губы растянулись в ухмылке, совершенно неуместной для человека в энергетических наручниках. — Я думаю, что один конкретный автобот решит надрать тебе задницу. И, судя по звукам из коридора, он уже здесь. Старскрим резко развернулся, его крылья нервно дёрнулись, а оптика полыхнула алым. Снаружи, из глубины корабельных коридоров, доносился ритмичный грохот — слишком тяжёлый для вехикона, слишком дерзкий для патрульного дрона. Этот звук Старскрим узнал бы где угодно. Так, с наглым грохотом и полным презрением к маскировке, мог перемещаться по вражескому кораблю только один автобот. — Давно не виделись, Скрим, — хмыкнул Джампер, выбивая дверь отсека. — Клиффджампер! — взвизгнул он, вскидывая собственное оружие. — Я должен был догадаться, что ты сунешь свой шлем в это дело! — Скучал по мне? — оскалился Клиффджампер, входя в отсек так, будто это была его собственная база, а не флагман десептиконов. — Ещё один шаг, и от агента останется лишь мусор, — оскалился Старскрим, направляя бластер на висящего человека. — Валяй, — пожал плечами Клиффджампер, продолжая двигаться вперёд. Его голос звучал до отвращения спокойно, почти лениво. — Но прежде чем ты нажмёшь на спуск, подумай вот о чём, Скрими. Он остановился в нескольких метрах от Старскрима, скрестив манипуляторы на груди так, словно они встретились не в логове врага, а в очереди за энергоном. — Пока ты тут развлекаешься с допросами, я прошёл через твой корабль, как нож через масло. Твои вехоны либо в отключке, либо разбежались. Тревогу поднять некому. Балкхед держит восточный коридор. И пока ты стоишь тут и выбираешь между «застрелить человека» и «попытаться выжить», моя команда уже загружает данные с ваших терминалов. Так что, если хочешь объяснять Мегатрону, почему ты провалил и допрос, и охрану периметра, — давай, стреляй. Я подожду. Это был блеф. Чистейший, наглый, просчитанный до последней запятой блеф. Клифф понятия не имел, где сейчас Балкхед и сколько вехонов осталось в соседних отсеках. Но он знал Старскрима. Знал его паранойю, его вечное стремление прикрыть собственную шкуру, его патологический страх перед гневом Мегатрона. И, судя по тому, как дрогнуло дуло бластера в манипуляторе десептикона, — расчёт оказался верным. Старскрим перевёл взгляд с Клиффа на Фаулера, потом на дверь, за которой действительно царила подозрительная тишина. В его процессоре сейчас происходила битва, достойная отдельной саги: желание покончить с дерзким автоботом боролось с желанием покончить с дерзким автоботом и не попасть под трибунал. — Ты блефуешь, — прошипел он. — Возможно, — легко согласился Клифф. — А возможно, у тебя есть ровно одна минута, чтобы убраться отсюда, прежде чем сюда явится Оптимус. Сам знаешь, Прайм не такой вежливый, как я. Он не предлагает выбор. Упоминание Оптимуса сработало безотказно. Старскрим побледнел — насколько вообще может побледнеть серебристый десептикон — и попятился к аварийному люку. — Это ещё не конец, автобот! — выкрикнул он, активируя двигатели. — Я вернусь! И когда я вернусь... — Да-да, будешь милосерден, я помню, — отмахнулся Клифф. — Беги, Скрими. Передавай привет Мегатрону. Старскрим взвыл от ярости и унижения и вылетел в аварийный люк, оставив после себя лишь запах озона и несколько искр от перегруженных двигателей. Клиффджампер выждал ровно три секунды — достаточно, чтобы убедиться, что десептикон не передумает, — и только после этого позволил себе расслабить плечевые приводы. Трещина в броне отозвалась острой болью, и он поморщился. — Ты как, Фаулер? — Я в полном порядке, — прохрипел агент, пока Клифф одним движением срывал энергетические наручники. — Для человека, которого только что допрашивал инопланетный военачальник, а потом спас другой инопланетный вояка с комплексом героя. — «С комплексом героя»? — Клифф усмехнулся, осторожно опуская Фаулера на пол. — Я только что спас твою задницу, Билл. Мог бы сказать «спасибо». — Спасибо, — выдавил Фаулер, и это слово прозвучало почти искренне. — А теперь давай убираться отсюда. — Отличная идея, заодно нужно будет забрать одну рыжую особу, — бросил Клиффджампер, активируя внутренний канал связи. — Балкхед, Фаулер со мной. — Понял, — раздался в комме низкий голос Балкхеда, полный облегчения. — Погоди, ты притащил с собой Харрис?! – опешил Уильям, смотря на красного бота. — Если с ней что-то случится, я тебя самолично разберу на запчасти! — Во-первых, Билл, ты сейчас не в том положении, чтобы угрожать, — фыркнул Клиффджампер, поправляя агента на плече, потому что тот всё ещё нетвёрдо держался на ногах после энергетических наручников. — А во-вторых, она в безопасном месте. — В безопасном? — прохрипел Фаулер, недоверчиво прищуриваясь. — Мы на борту «Немезиды». Здесь нет безопасных мест.

***

Джессика прижалась спиной к металлу, скрестив руки на груди, прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся за дверью. Тишина была хуже любого шума. Когда вокруг грохочут выстрелы и лязгает металл, хотя бы понятно, что бой продолжается. Но когда всё затихает — остаётся только ждать, и это ожидание вытягивало из Харрис больше сил, чем любой допрос. — Ну же, Рогатый, — прошептала рыжая. — Ты обещал. В попытке отвлечься от негативных мыслей кареглазая начала осматривать помещение. Взгляд сам того не осознавая зацепился за достаточно большой экран с непонятными символами. — Это ещё что такое? — пробормотала Джессика себе под нос, отлипая от стены и делая осторожный шаг в сторону мерцающего экрана. Рыжая прищурилась, разглядывая экран. Символы на нём были неземные — какие-то угловатые, с острыми гранями, отдалённо напоминающие кибертронский, который она пару раз видела на терминалах базы, но... другие. — Надо будет по возвращении показать это Прайму, — произнесла Джесс, доставая из кармана джинс телефон, наводя камеру и делая снимок. Звук шагов заставил вздрогнуть и затаить дыхание. Дверь медленно открылась, после чего оттуда показалась красная голова с рогами. — А вот и я. Говорил же, куда я денусь, — хмыкнул Клиффджампер, протискиваясь в дверной проём. На его плече висел изрядно потрёпанный, но всё ещё ворчащий Фаулер. — Смотрю, ты времени зря не теряла. Он кивнул на телефон в её руке и на светящийся экран за её спиной. — Ты когда-нибудь такое видел? — спросила кареглазая. — Нет, — не раздумывая ответил Джампер. — Но думаю, Прайм или старина Рэтчет с этим разберутся. Он сделал паузу, переводя оптику с экрана на Джессику. В тусклом фиолетовом свете её лицо казалось бледнее обычного, но глаза горели тем самым опасным любопытством, которое он уже научился распознавать — и которое обещало ему головную боль в самом ближайшем будущем. — Ты сделала снимок? — уточнил он. — А ты как думаешь? — она помахала телефоном. — Отлично, — Клифф кивнул, поправляя Фаулера на плече. — А теперь давайте убираться отсюда. — Поддерживаю, — кивнула Харрис. Джампер опустил Билла на землю, после чего трансформировался в красный Додж, открыв пассажирскую дверь. — Садитесь, прокатимся с ветерком, — предложил Клифф. — С ветерком? — переспросил Фаулер, с сомнением глядя на красный «Додж». — Джампер, я только что пережил допрос Старскрима. У меня нет желания пережить ещё и твоё вождение. — Билл, — голос Клиффа из динамиков звучал почти обиженно, — я только что спас тебя от десептиконов. Неужели ты думаешь, что я дам тебе погибнуть в автокатастрофе? — Если честно, — подала голос Джессика, уже забираясь на пассажирское сиденье и пристёгивая ремень, — я бы на твоём месте тоже пристегнулась, дядь. Он серьёзно водит как сумасшедший. — Я вожу как гонщик, — поправил Клифф. — А гонщик и сумасшедший — это разные вещи. — Да ну? — хмыкнула Харрис, устраиваясь поудобнее. — И в чём же разница? — Гонщик знает, когда тормозить. — А ты? — А я знаю, что тормозить скучно. Так что залезай, Билл. Или хочешь дожидаться, пока Старскрим передумает и вернётся с подкреплением? Фаулер вздохнул — тем самым глубоким, многозначительным вздохом человека, который уже понял, что спорить бесполезно, но ещё не смирился с этим фактом. Забравшись на заднее сиденье и пристегнув ремень, он пробормотал что-то про «безумных инопланетян» и «рапорт в Пентагон». — Что ты там бормочешь, Билл? — весело поинтересовался Клифф, уже выруливая из технического отсека в главный коридор. — Говорю, что запрошу у Оптимуса твои водительские права. Если они у тебя вообще есть. — О, у меня их нет, — легко отозвался Клиффджампер. — Я по ним скучаю. Держитесь! Двигатель взревел, и красный «Додж» рванул по коридорам «Немезиды» с такой скоростью, что Джессика инстинктивно вцепилась в ручку двери, а Фаулер сзади издал сдавленный звук, который при других обстоятельствах можно было бы принять за молитву. Впрочем, как бы безумно ни выглядела эта гонка со стороны, в ней была своя, холодная логика. Клиффджампер проходил повороты с точностью, говорившей о том, что он уже выстроил маршрут в процессоре до последнего миллиметра. Он уворачивался от редких патрулей, нырял в технические коридоры, перепрыгивал через баррикады — и всё это с Фаулером на заднем сиденье и Джессикой, вжимавшейся в кресло при каждом резком манёвре. Выбравшись из корабля, Клифф связался с базой, запрашивая мост, после чего вместе с Балкхедом вернулся. Как только зелёное марево граунд-бриджа схлопнулось за кормой и знакомый полумрак базы сомкнулся вокруг них, Клиффджампер сбросил скорость. Двигатель затих до низкого, успокаивающего гула, и красный «Додж» плавно затормозил у главного терминала. — Ну вот, — произнёс он, открывая двери. — А вы боялись. Я же обещал прокатить с ветерком. Разве я не сдержал слово? — Сдержал, — простонала Джессика, отцепляя побелевшие пальцы от ручки двери. — Я чуть не поседела, но сдержал. — Это был не ветерок, — прохрипел Фаулер с заднего сиденья, с трудом выбираясь наружу. — Это был натуральный ураган пятой категории. Я требую занести в протокол, что ты превысил скорость на вражеском корабле минимум втрое. — Заноси, — хмыкнул Клифф, трансформируясь в робота и потягиваясь так, что трещина в броне снова напомнила о себе резкой болью. Он поморщился, но тут же спрятал гримасу за привычной ухмылкой. — Я всё равно не умею читать ваши протоколы. — Это заметно, — сухо отозвался Фаулер, но в его голосе не было прежней резкости. Он оглядел базу — лица ребят, бегущих навстречу, Балкхеда, бережно ставящего Мико на землю, мигающие зелёным терминалы — и коротко выдохнул. — Но... спасибо. За то, что пришёл. — О, — Клиффджампер замер на полуслове, а потом расплылся в самой нахальной ухмылке, на какую только был способен. — Вы слышали? Он сказал «спасибо»! Балкхед, ты слышал? Раф, запиши где-нибудь, чтобы я потом мог предъявить. Федеральный агент Уильям Фаулер только что сказал мне «спасибо». — Не привыкай, — буркнул Фаулер, отворачиваясь. — Даже не мечтал, — Клифф подмигнул Джессике, которая пыталась восстановить дыхание. Следом из граунд-бриджа появились Оптимус и Рэтчет, которые выглядели помято, а медик придерживал один манипулятор вторым. — Ребята, а что с вами случилось? — обеспокоенно спросила японка, после того как Прайм закончил с манипулятором Рэтчета. — Мы сражались с армией бессмертных воинов, — ответил на её вопрос медик, а после добавил: — Или, как в прошлый раз сказала Джессика, зомби. — Я пропустила сражение с зомби?! — возмутилась Накадаи. — Зомби? — переспросил Клиффджампер, и его оптика вспыхнула смесью недоверия и какого-то мальчишеского восторга. — Погодите, вы серьёзно? Вы сражались с настоящими, кибертронскими зомби? Теми самыми, из старых баек, которые рассказывали в казармах перед выключением света? — Это были не байки, — мрачно ответил Рэтчет, заканчивая затягивать последний крепёж на собственном манипуляторе. — И я бы не советовал тебе так радоваться, Клифф. Если бы не Оптимус, я бы сейчас сам пополнил их ряды. — Погодите-погодите, — Клиффджампер выставил манипуляторы вперёд, и его оптика вспыхнула тем самым опасным огоньком, который обычно предшествовал либо гениальной идее, либо грандиозной катастрофе. — Вы хотите сказать, что где-то там, — он махнул рукой в сторону граунд-бриджа, — есть армия кибертронских зомби, с которыми можно сразиться? И я пропустил это, пока сидел в медотсеке и слушал лекции Рэтчета о протоколах восстановления? — Ты не просто «сидел в медотсеке», — отрезал медик, сверкнув оптикой. — У тебя была трещина в броне, которая могла разойтись от любого резкого движения. И, заметь, она всё ещё у тебя есть. Я вижу, как ты морщишься при каждом вдохе. — Я не морщусь, — солгал Клифф. — Ты морщишься, — хором произнесли Джессика, Фаулер и Рэтчет. В наступившей тишине было слышно, как где-то наверху гудит вентиляция. Клиффджампер перевёл взгляд с одного лица на другое, оценивая расстановку сил, и пришёл к очевидному выводу: три против одного — нечестно. — Ладно, допустим, я морщусь, — сдался он. — Но это не значит, что я не могу сражаться. — Это значит, что ты пойдёшь в медотсек, — произнёс Оптимус, и его голос, спокойный и ровный, не оставлял места для споров. — Прямо сейчас. Завтра нам всем понадобятся силы. — Прайм... — Завтра, Клифф, — повторил Оптимус. — Ты хорошо поработал сегодня. Ты спас агента Фаулера, добыл ценную информацию и вернул Джессику и Мико на базу живыми и невредимыми. Это больше, чем можно было ожидать от одного бойца с трещиной в броне. Но завтра нам всем нужно будет выдвигаться. И я хочу, чтобы ты был в строю, а не в ремонтной платформе. Клиффджампер открыл было рот, чтобы возразить — старый инстинкт, выработанный тысячелетиями войны, требовал спорить, настаивать, доказывать, что он в порядке, — но встретился взглядом с Джессикой. Она стояла, скрестив руки на груди, смотрела на него своими карими глазами и молча качала головой. — Чёрт, — пробормотал он. — Ладно. В медотсек. Но только потому, что Харрис на меня так смотрит. — Я на тебя вообще не смотрю, — возразила Джесс. — Смотришь. У тебя такой взгляд... осуждающий. Как у Рэтчета, только страшнее. — Я польщена, — хмыкнула Харрис, и в её голосе прорезалась та самая насмешливая теплота, которую Клифф уже научился распознавать. — А теперь иди, Рогатый. И попробуй только не дойти до медотсека. Я лично проверю. — Понял, — вздохнул он, разворачиваясь к выходу с главной площадки. Но на полпути остановился и обернулся через плечо: — Мы, кстати, кое-что нашли на «Немезиде». Оптимус, уже было направившийся к главному терминалу, остановился. — Что именно? — Какой-то экран с непонятными символами. Не кибертронскими. Джесс сообразила сделать снимок, — Клифф кивнул в сторону Харрис. — Покажешь? Джессика вытащила телефон, после чего повернула экран к лидеру, который наклонился, чтобы посмотреть. Смотря на изображение, он нахмурился. — Рэтчет, посмотри, — обратился к медику Прайм. — Возможно, это секретные данные Мегатрона. Рэтчет подошёл ближе, всё ещё придерживая повреждённый манипулятор, и прищурился, вглядываясь в экран телефона. Несколько долгих секунд он просто изучал символы, и с каждой секундой его оптика становилась всё мрачнее. — Мегатрон здесь? — не веря спросил Джек. — Это очень плохая новость. Я прав? — Похоже на то, — нахмурилась Харрис, убирая гаджет обратно, смотря на медика, который что-то внимательно рассматривал на экране. — Так что ты скажешь, Рэтчет? — Это математический расчёт генератора космической временной воронки, — растерянно произнёс бот. — Мегатрон строит космический мост! — произнёс Оптимус. — Если уже не построил. — Пусть летит! Нам же лучше! — сказал Балкхед. — Балкхед! — с укором произнёс Прайм. — Космический мост работает в обе стороны. Мегатрон хочет не покинуть Землю. Он собирается перенести сюда свою армию. Клиффджампер замер на полпути к медотсеку. Слова Оптимуса ударили по его процессору сильнее, чем любое попадание бластера. — Перенести армию? — переспросил он, разворачиваясь. — С Кибертрона? Сюда, на Землю? — Похоже, Рогатый, у тебя всё же будет возможность подраться с мертвяцами, — нервно хихикнула рыжая, хоть сама ситуация её явно не веселила. — Очень смешно, Харрис, — бросил Клифф, даже не обернувшись. Его оптика была прикована к Оптимусу. — Прайм, если Мегатрон перебросит сюда свою армию... мы не выстоим. Нас слишком мало. Оптимус ничего не ответил, но молчание лидера было красноречивее любых слов. В наступившей тишине Клиффджампер ощутил, как по корпусу пробежал холодок, не имевший ничего общего с температурой воздуха на базе. Это был холод осознания — того самого, что предшествует самым важным битвам. — Арси, Балкхед, Бамблби, — обратился к своим товарищам Прайм, смотря на людей. — Отвезите наших юных друзей домой. — Что?! — возмущённый голос Клиффджампера разрезал тишину базы, как бластерный разряд — тишину засады. — Прайм, я в полном порядке! Какие ещё «отвезите домой»? Ты только что сказал, что Мегатрон собирается перебросить сюда целую армию, а я должен ехать спать? — Ты должен быть в строю завтра, — спокойно ответил Оптимус, не поведя даже оптикой на эту вспышку. — Для этого тебе нужно восстановиться. Трещина в броне, помнишь? — Да плевать я хотел на трещину! — Клифф рубанул воздух манипулятором и тут же скривился от резкой боли в боку. Джессика, заметившая это, демонстративно приподняла бровь. — Я... ладно, не плевать. Но я могу сражаться! Я только что в одиночку вытащил Фаулера с «Немезиды»! — И я тебе за это благодарен, — проворчал Фаулер со своего места у терминала. — Но это не значит, что я хочу смотреть, как ты разваливаешься на куски в следующем бою. Иди уже в медотсек, Джампер, не позорься перед гражданскими. — Да я... — начал было Клифф, но осёкся, встретившись взглядом с Джессикой. Она стояла, прислонившись плечом к холодной скале, и смотрела на него тем самым взглядом — не осуждающим, не насмешливым, а каким-то... другим. Сложным. Таким, от которого у него почему-то сбивались мыслительные процессы. — Арси меня подбросит, — сказала она тихо. — А ты иди, Рогатый. Не заставляй Рэтчета гоняться за тобой по всей базе. Ему ещё манипулятор лечить. — Моему манипулятору ничего не угрожает, — буркнул медик, но в его голосе слышалось что-то похожее на усталую благодарность. Клиффджампер перевёл взгляд с Оптимуса на Рэтчета, с Рэтчета на Джессику, с Джессики — на свою грудную пластину, где трещина пульсировала тупой болью. Процессор лихорадочно искал аргументы, контраргументы, хоть что-то, что позволило бы ему остаться в строю. Но аргументов не было. Была только усталость, боль и странное, непривычное чувство, что кто-то о нём беспокоится. — Ладно, — сдался он наконец, и это слово прозвучало как скрежет несмазанных шестерёнок. — Но если завтра начнётся вторжение, а я буду валяться в медотсеке... — Мы разбудим тебя лично, — пообещал Оптимус, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на тёплую усмешку. — Даю слово Прайма. Клиффджампер фыркнул, развернулся и зашагал в сторону медотсека, стараясь не хромать. Получалось плохо — трещина давала о себе знать при каждом шаге, и он точно знал, что Джессика это видит. Знал, что она смотрит ему в спину своим сложным, непонятным человеческим взглядом, и от этого знания внутри что-то странно искрило. Словно короткое замыкание в цепи. У самого входа в медотсек он остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Харрис. — Что? — отозвалась она. — Снимок, который ты сделала. Это было... грамотно. Для человека, который даже не должен был там находиться. Джессика моргнула, не ожидавшая от него ничего подобного, но быстро взяла себя в руки. — Я же говорила: я могу быть полезной, — ответила она, и в её голосе прорезалась та самая насмешливая теплота. — Невыносимая, — повторил Клифф своё любимое ругательство и скрылся за дверью медотсека.